5. ЭРОС И ТАНАТОС СЛИВАЮТСЯ В ОБЪЯТИЯХ
Обезличенная сексуальность, отрезанная от любви
Часто поначалу замечаешь только физическую красоту. Только тело имеет значение. Сердце, характер, темперамент, все, что составляет личность, все, что делает ее уникальной, уже не так важно. Человек больше не стремится познать душу другого, потому что не стремится к любви. Современная атмосфера эротики приводит к тому, что физическое становится важнее духовного[115]. Глубоко человеческие отношения, влюбленность в точном смысле этого слова исчезает. Остается только откровенная сексуальность. Как будто журналист в статье о семейной трапезе пишет только о пережевывании пищи, о пищеварении, со всеми подробностями описывает зубы, языки, пищеварительные тракты… и ни словом не упоминает об уютной комнате, о разговорах, о людях, лицах, чувствах, человеческой, духовной атмосфере.
И вот по логике этих ограничений само тело сводится к половым органам. Больше нет восхищения лицом, очарования взгляда, улыбки, рук. Руки, улыбка, взгляд, лицо отражают духовную сферу. Мы уже говорили об этом — через них выражается душа. Их привлекательность — привлекательность личности, пусть даже только в ее внешнем выражении. Но как легко соскользнуть ниже, как быстро не остается ничего, кроме секса[116]. Очарование, восхищение поблекло, любовь иссякла{13}. Теперь человек немногим отличается от животного. Сексуальностьобезличена. Половой акт уже нельзя назвать даже отношениями. Он сводится к чистой технике, по заказу. Тело — и свое, и партнера — низводится до уровня инструмента для получения удовольствия. Вплоть до того, что в «половом акте» уже не участвуют половые органы. Имеет значение только тело, не важно, где и как. Групповой секс все более и более популярен. Секс не выражает любовь и уж тем более не дает жизнь. Ни возлюбленных, ни детей. Сексуальность обезличена, анонимна.
Сердце пустое и переполненное любовью,
которую некому отдать
Следующий шаг — этопроституция, когда тело уже становится объектом торговли. Человеческая плоть — товар, которым можно торговать, спекулировать, пользоваться. Из инструмента для получения удовольствия тело становится банковским капиталом, биржевой ценностью, предметом контрактов, торговли. К разврату примешивается жадность. И все же каждый человек, чем бы он не занимался, остается уникальной, чудесной личностью, жаждущей одного: чтобы ее любили ради нее самой, а не ради того, что она делает, ради души, а не тела. Сколько боли в глазах молодых девушек и юношей, занимающихся проституцией, зачастую вынужденных делать это, чтобы жить, более того — чтобы выжить! Это трагедия общества, которое доводит их до таких крайностей, трагедия, которую вызывают финансовые, экономические, даже политические причины. Чаще всего мужской колониализм эксплуатирует слабость женщин, молодых ребят, детей. Меня все больше потрясает отчаяние этих отверженных, полное молчаливого ожидания, жажды Бога, отраженной во взгляде. Никогда, никогда не своди человека к его роду занятий, особенно — такому. Его сердце бесконечно больше, глубже! Да, он или она занимается проституцией. Но откуда тебе знать, добровольно ли это, или он(а) стал(а) жертвой людей и обстоятельств. Нельзя считать, что проституция — это навсегда. Сколько людей смогли спастись из этого рабства, из этого ада.
«Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?
Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Не знаете ли вы,что соединяющийся с блудницей становится одно тело с нею? А соединяющийся со Господом есть один дух с Господом».
В ситуации проституции свобода хотя бы относительно остается. Относительно, потому что зачастую жертва вынуждена принять того, кто платит, нравится он ей или нет. Согласна она внутренне или нет, она должна отдаться. Но изнасилование — это уже жестокое вторжение в область самого личного, интимного. Это уже практически убийство — убийство свободы. Это крайний случай, когда уже нет никакой любви. Действует только животный инстинкт, зачастую подталкиваемый ненавистью.
Когда вместо доверия действует жестокость
«Я хочу, чтобы мои песни ласкали — или били по морде».
Как и музыка, сексуальность может выражать глубочайшую нежность или провоцировать самую убийственную ненависть. Любовь превращается в ненависть.
Библия приводит страшный пример. Эту историю можно было бы напечатать в каком-нибудь современном журнале: юная девушка по имени Фамарь относится к Амнону как к брату. Она прямо отказывается спать с ним: «Нет, брат мой, это невозможно!» Но она согласна выйти за него замуж: «Поговори с царем, он не откажется отдать меня тебе». Но Амнон хочет овладеть ею, и он насилует ее. И что же происходит? «Потом возненавидел ее Амнон величайшею ненавистью, так что ненависть, какою он возненавидел ее, была сильнее любви, какую имел к ней». Он хочет прогнать ее: «Пошла вон!» — как говорят собаке. И Фамарь, прекрасная в своей простоте, отвечает: «Нет, брат, прогнать меня теперь будет злом еще большим, чем то, что ты уже сделал со мною». Она настолько любит его, что не стремится отомстить. Она не хочет, чтобы он стал виновен еще в одном грехе. Зло не породило в ней зло[117].
Когда «люблю» превращается в «убью»
Смерть может прервать зарождающуюся жизнь[118], но она способна вторгнуться в сексуальность саму по себе. Она не только уничтожает плод совершившегося акта, но участвует в самих отношениях. Странное свидетельство разрыва между сердцем и телом: ненависть и жестокость могут выражаться в половом акте. Садизм и мазохизм проявляются в области сексуальности. Палачи подтверждают это: сознательно спровоцированное страдание приносит удовольствие. Порочность находит разрядку в насилии[119]. Приносить боль, особенно тем, кто слабее: ребенку, подростку, женщине, — может доставлять удовольствие. Обычно это свойственно мужчинам. Проявления этого — «жесткий» секс, «жесткое» порно, пыточные инструменты, звукоизолированные комнаты в публичных домах, чтобы не было слышно криков…
Для девушки это может быть местью, попыткой отплатить за свои страдания. Она тоже может быть жестока. Это какой-то звериный инстинкт. «Если я ненавижу мужчину, я сплю с ним. Я ловлю кайф от того, что он в моей власти, я заставляю его выклянчивать мое согласие, мое тело. Я делаю все, чтобы унизить, опозорить его, заставить его сгорать от страсти».
«Я осталась одна, вдали от дома, в городе, где я никого не знала. Там я встретила юношу и влюбилась в него. Я отдалась ему (раньше я была девственницей), но на самом деле он простоиспользовал меня, как предмет, с которым можно было играть. Я очень страдала от этого — мне так нужна была любовь. Через два месяца он меня бросил, и я осталась одна, совершенно опустошенная. Я пустилась во все тяжкие: я пила, кололась, при малейшей возможности ввязывалась в какие-то попойки. Я спала с разными парнями. Никого из них я не любила, мне просто хотелосьотомстить. Я была довольна: теперь я манипулировала другими. Но в глубине души была только горечь».
Если ты постоянно сравниваешь парня (или девушку), который находится в твоей власти, с другим, расхваливая красоту, силу, хороший заработок этого другого, это тоже жестокость. Таким шантажом ты можешь разрушить личность. Господу известно, сколько я видел примеров…
Да, извращенная сексуальность разрушительна: мастурбация ведет к членовредительству, насилие приводит к убийству, убийство вызывает оргазм… Прекраснейший символ жизни становится орудием смерти! Инстинкт самосохранения соединяется с жаждой смерти. Эрос и Танатос сливаются в объятиях. Человек уничтожает то, что он якобы любит. Страшное взаимодействие духа разврата и духа смерти{14}. Может быть, поэтому развратные люди так часто кончают с собой? Словно в их сердцах надежда смертельно больна, любовь к жизни ранена смертью…
Машинальный секс: конец человечества
Сексуальность, оторванная от любви, не дающая жизни, может дойти до более страшных вещей, чем физическая эксплуатация, проституция и даже насилие. Даже во всем этом, хотя нет ни любви, ни жизни, по крайней мере остаются два человека. Даже если личность не ценится… Крайний случай, продолжение падения — это сексуальные отношения с животными, пропагандируемые в комиксах и видео. Это извращение, о котором даже страшно подумать. Животное среди животных — ты низводишь себя до уровня зверя. Человечество в тебе убито. Впрочем, животные, по крайней мере, живые. Но, если сексуальность уже сведена к чисто механическому действию, она может начать флиртовать с механикой (необъяснимое наслаждение от вождения автомобиля, мотоцикла, от работы с компьютером или другой техникой). Как будто ощущение независимости, которое дает техника, автоматически включает независимость сексуальности от сердца и от разума. Странные «взаимоотношения» механизма и человеческого тела. Ты — вещь среди вещей, предмет среди предметов. Сексуальность работает впустую. Сексуальность становится машинальной: неуправляемой, как у животного, запрограммированной, как у компьютера. Сексуальность робота. Безличная, бесчеловечная, застывшая.
После этого не говори мне, что с сексуальностью все в порядке, что она по-прежнему хороша и невинна, что рай не потерян. Не говори мне, что разнузданная сексуальность не обедняет жизнь.
И не говори мне, что сексуальная вседозволенность не унижает любовь:
