III. Пимен
Ночь. Келья в Чудовом монастыре. Отец Пимен пишет перед лампадой. Григорий спит.
Григорий (пробуждаясь).
Все тот же сон. Возможно ль? В третий раз.
А все старик перед лампадой пишет…
Пимен.
Проснулся, брат.
Григорий.
Благослови меня.
Честной отец.
Пимен.
Благослови Господь
Тебя и днесь, и присно, и во веки.
Григорий.
Ты все писал и сном не позабылся,
А мой покой бесовское мечтанье
Тревожило, и враг меня мутил…
Пимен.
Господь с тобой. Младая кровь играет,
Смиряй себя молитвой и постом…
(продолжая писать)
Еще одно последнее сказанье
И летопись окончена моя.
Исполнен долг, завещанный от Бога
Мне грешному.
Григорий.
Давно, честной отец,
Хотелось мне тебя спросить о смерти
Димитрия царевича; в то время
Ты, говорят, был в Угличе.
Пимен.
Ох, помню,
Пришел я в ночь. На утро, в час обедни
Вдруг слышу звон; ударили в набат;
На улицу бегут, кричат, и я
Спешу туда ж – а там уже весь город.
Гляжу: лежит зарезанный младенец…
Укрывшихся злодеев захватили;
«Покайтеся», народ им загремел.
И в ужасе, под топором, убийцы
Покаялись – и назвали Бориса.
Григорий.
Каких был лет царевич убиенный?
Пимен.
Да лет семи; он был бы твой ровесник,
И ныне царствовал…. (Задумывается).
Григорий (после молчания).
Скажи, отец.
Московские злодеи, может статься,
Димитрия в лицо не знали ране:
Царевич ли зарезанный младенец?
Пимен.
Я и слыхал народную молву:
Убили в Угличе попова сына,
Царевич же Господним чудом спасся…
Да мало ли, что люди говорят?
Оба погружаются в глубокую задумчивость.
Пимен.
Сей повестью плачевной заключу
Я летопись свою… Но уж звонят
К заутрене… Благослови Господь
Своих рабов. Подай костыль. Григорий.
Уходят. Через минуту Григорий возвращается.
Григорий (один).
Борис, Борис. Все пред тобой трепещет,
Никто тебе не смеет и напомнить
О жребии несчастного младенца.
Но не уйдешь ты от суда мирского.
Как не уйдешь от Божьего суда.
