(Вступительная лекция в курс философии, сказанная в Московском университете 27 янв<аря> 1875 г<ода>)

Автограф неизвестен.

Впервые: ПО. 1875. № 2. С. 197–206.

Подпись: Владимир Соловьёв.

Печатается по журнальной публикации.

После смерти П. Д. Юркевича на заседании историко–филологического факультета Московского университета 14 октября 1874 г. на открывшуюся вакансию ординарного профессора по кафедре философии были предложены две кандидатуры: ординарный профессор Варшавского университета, доктор философии М. М. Троицкий и экстраординарный профессор С. — Петербурrской духовной академии, магистр богословия М. И. Каринский. Однако, принимая во внимание, что сочинения последнего кандидата не известны членам факультета, было решено приступить к обсуждению вопроса о замещении кафедры философии примерно через восемь недель (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 476. Д. 1. Л. 11 об. — 12; Лукьянов. 2. С. 43). На заседании историко–филологического факультета 9 декабря 1874 г. было заслушано заявление ординарного профессора В. И. Герье, записанное в протоколе пунктом 8: «Имея в виду, что диссертация кандидата, оставленного при Московском университете, Владимира Соловьева доказывает: 1. Отчетливое и серьезное знакомство автора с западной философией от схоластики до новейших времен, 2. способность установлять внутреннюю связь между различными системами и самостоятельность критического анализа их, 3. обширность и зрелость исторического понимания — необходимое условие для верной оценки сущности и значения философии в истории цивилизации и, в-4, ясность и живость изложений и искренний, горячий интерес к своему предмету — главные условия для успешного преподавания философии, я предлагаю пригласить магистра философии Владимира Соловьёва в доценты по этому предмету в Московском университете. Факультет по выслушании сего предложения единогласно постановил: принять предложение орд. проф. Герье» (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 476. Д. 1. Л. 19 об. — 20; Лукьянов. 2. С. 44). Таким образом, к предложенным ранее двум кандидатурам добавилась третья — С., утвержденный 2 декабря в степени магистра философии Советом С. — Петербурrского университета (Лукьянов. 1. С. 437). Каринский к баллотировке допущен не был, так как он, будучи магистром богословия, мог, согласно университетскому уставу 1863 г., быть избран по кафедре другой специальности лишь доцентом, на что предложивший его экстраординарный профессор А. М. Иванцов–Платонов не был согласен. Поэтому на ближайшем заседании историко–филологического факультета 12 декабря на должности преподавателей философии баллотировались два кандидата: ординарным профессором — Троицкий, получивший избирательных баллов — 4, неизбирательных — 8, и доцентом С., получивший избирательных баллов — 8, неизбирательных — 3. В «донесении» от 14 декабря за № 1988 историко–филологический факультет просил Совет университета подвергнуть, на основании § 70‑го университетского устава, баллотированию доктора Троицкого и магистра С. на должности преподавателей философии: первого с званием ординарного профессора, а второго со званием доцента (Лукьянов. 1. С. 44–48). Возможно, что в голосовании факультета по кандидатуре С. воздержался от участия в баллотировании ректор С. М. Соловьев. Окончательное решение об избрании кандидатов, а также о том, могут ли быть избранными на кафедру оба кандидата одновременно (против этого был Иванцов–Платонов, считавший, что противоположность направлений и разница в возрасте кандидатов могут неблагоприятно сказаться на их совместной работе; в пользу избрания обоих кандидатов высказывался профессор Н. В. Бугаев), должен был вынести Совет университета. На заседании Совета университета 14 декабря 1874 г. было заслушано «донесение» историко–филологического факультета за № 1988 и принято решение приступить к баллотированию двух кандидатов на будущем заседании Совета (Лукьянов. 2. С. 69). На заседании Совета университета 19 декабря было решено (30 голосами против 17) баллотировать означенных кандидатов на два места и иметь на кафедре философии двух преподавателей. Затем приступили к баллотированию, по окончании которого оказалось, что Троицкий получил избирательных шаров 31 и неизбирательных 16, а С. — 35 избирательных и 11 неизбирательных шаров (см.: Дело Совета Императорского Московского университета. О перемещении профессора Варшавского университета Троицкого в Московский университет на кафедру, философии и об утверждении магистра Соловьева доцентом на ту же кафедру. Началось 14 декабря 1874 года // ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 43. Д. 300). 24 декабря на имя управляющего Московским учебным округом было направлено представление (№ 1685) об утверждении магистра философии С. в должности доцента по кафедре философии со дня его избрания 19 декабря (ЦИАМ. Ф. 459. Оп. 2. Т. 4. Д. 3700. Л. 120; Лукьянов. 2. С. 88). Дела об избрании С. и Троицкого рассматривались отдельно, ибо по § 72 университетского устава профессора, по избранию Совета, утверждались министром народного просвещения, а доценты и лекторы — попечителем учебного округа. 5 января 1875 г. попечитель Московского учебного округа кн. Н. П. Мещерский утвердил С. в звании доцента по кафедре философии (Лукьянов. 2. С. 89–90).

8 января С. пишет из Москвы Д. Н. Цертелеву: «Я занял кафедру покойного Памфила Даниловича и на днях начну читать лекции в его духе и направлении, несмотря на совершенное различие наших характеров. Летом еду в Лондон на год или полтора, предоставляя кафедру своему вновь избранному коллеге Троицкому, о котором Вы, кажется, имеете понятие. Теперь буду читать историческое введение в метафизику, а по возвращении из Лондона предполагаю — историю древней философии и метафизику» (Письма. 2. С. 225). Предмет своего курса С. определяет во вступительной лекции как «исследование новейшей германской метафизики», а в Curriculum vitae, написанном в 1890 г., отмечает: «В 1875 г. прочел в Московском университете курс по истории новейшей философии» (Там же. С. 337).

Лекции С. должны были начаться 20 января. 15 января ректор университета, С. М. Соловьев, извещал (докладная записка № 42) попечителя Московского учебного округа Н. П. Мещерского о том, что «20‑го сего января, в понедельник, в l час дня доцент Соловьёв будет читать вступительную лекцию по предмету философии, в новом здании университета». На другой день, 16 января, он же доносит (за № 48) попечителю, что С. будет читать свою вступительную лекцию не в 1 час, как ошибочно было означено в упомянутом ранее извещении, а в 12 часов дня (Лукьянов. 2. С. 98). Однако в ПО, где впервые опубликована вступительная лекция «Метафизика и положительная наука», указана дата — 27 января 1875 г.561Впрочем, возможно, лекция состоялась 24 января: сохранилось письмо В. И. Герье к Е. И. Герье, датированное вечером 24 января 1875 г., в котором, в частности, говорится: «Сегодня я был на лекции у Соловьева — она была блестящая по форме и симпатичная по содержанию. Было анонимное письмо, что ему будут шикать, — но это не оправдалось; прием был хороший, хотя, взяв в расчет массу публики и достоинства лекции, мог бы быть восторженнее. Начало было очень умно и должно было озадачить наших реалистов. Он опровергал позитивизм во имя свободы человеческой личности, которая не выносит искусственных преград. Затем доказывал, что и физические, и исторические науки не довольствуются эмпирией, а требуют метафизики. Два раза приводил слова «моего незабвенного учителя Юркевича», а под конец очень эффектное место из Льюиса, которое выражало полную неудовлетворенность эмпирией и почти сознание в ее банкротстве и в наступлении новой эпохи. Странно, что не было ни Попечителя, ни ректора. Тихонрашки тоже не было. Мне говорили, что он очень недоволен приглашением Солов<ёва> на курсы562, жаловался, что это сделано без ведома педагогического Совета и собирался даже <выйти?> с своим саттелитом Стороженкой. Он говорил также, что Сол<овьёв> приглашен, чтобы обуздать их нигилизм» (ОР РГБ. Ф. 70.34. 1 5. Л. 1 и об.). Это письмо важно не только для характеристики лекции С., но и как свидетельство об антагонизме между С. и позитивистски настроенной московской профессурой; Герье упоминает литературоведа и археографа, профессора Московского университета по кафедре истории русской литературы (с 1859) Н. С. Тихонравова (1832–1893) и литературоведа, профессора кафедры истории всеобщей литературы Московского университета (с 1 872) Н. И. Стороженко (1836–1906), читавшего лекции на Высших женских курсах. Косвенным подтверждением того, что лекция в действительности была прочитана 24, а не 27 января, можно считать замечание Герье в его письме к Е. И. Герье от 29 января: «он <С. — Ред.>, бедняга, 3 ночи не спал» и т. д. (подробнее см.: Наст. изд. С. 376). Возможно, в течение 3 суток, разделяющих первую лекцию в Московском университете и лекцию на Высших женских курсах (28 января), С. одновременно готовился к последней и записывал по памяти первую для публикации в ПО.

Публикация вступительной лекции в курс молодого приват–доцента соответствовала существовавшей в то время традиции печатать в журналах вступительные лекции университетских профессоров и доцентов. В своей общей идее — оправдание метафизики как науки о безусловно сущем, дающей начало естественным и историческим наукам, утверждение метафизических исканий в качестве существенных для человека — лекция продолжает начатую в КЗФ полемику с позитивизмом. Вероятно, что источником появившегося в печатном тексте лекции заглавия «Метафизика и положительная наука» могла быть оппозиция этих двух понятий во введении к популярной в то время «Истории философии от начала ее в Греции до настоящих времен» Дж. Г. Льюиса, написанной с явно антиметафизической позиции и рассматривавшей всю историю философии вплоть до О. Конта как тщету бесполезных исканий. С. рекомендует это пособие слушательницам Высших женских курсов в С. — Петербурге в своем курсе по истории древней философии 1880/81 уч. года (см.: ВФ. 1989. № 6. С. 86). Льюис пишет: «Итак, противоположность между философией и наукой, или между метафизикою и положительною наукою, заключается в противоположности методов; но из этого не следует, чтобы метод одной состоял в дедукции, а метод другой — в наблюдении» (Льюис Дж. Г. История философии от начала ее в Греции до настоящих времен / Пер. с англ. под ред. В. Спасовича, В. Неведомского. СПб., 1865. С. XVI). Метафизика, по Льюису, ищет основания своих доводов в глубине человеческого субъективного духа, а положительная наука — в опытном подтверждении. В качестве примера двух подходов Льюис приводит факт спиритического сеанса, во время которого происходит «столоверчение»: метафизик, не увидев истинной причины явления, приписывает ее духу либо электрическому флюиду, исходящему из пальцев участников, представитель же «положительной науки» выдвигает «строго научную» гипотезу: раз стол вращается, значит его бессознательно толкают сами участники сеанса, что и подтверждается, если покрыть стол скатертью.

В пору чтения своего первого университетского курса С. проявляет большой интерес к спиритическим явлениям, о чем свидетельствует, например, письмо А. Г. Орфало к С. Д. Лапшиной (Лукьянов. 2. С. 94–95), в котором рассказывается об участии С. в подобном опыте «столоверчения» и даже о явлении ему духа Юркевича. Однако в письме к Цертелеву от 8 января 1875 г., где С. сообщает о начале своих лекций, он, признавая «важность спиритических явлений для установления настоящей метафизики)), оговаривается, что «пока не намерен высказывать этого открыто, потому что делу это пользы не принесет, а мне доставит плохую репутацию» (Письма. 2. С. 225).

Вероятно, лекция была напечатана по авторскому тексту, а не по стенограмме, учитывая важность этой публикации для С. Черновики, стенограммы, конспекты других лекций С., прочитанных в данном университетском курсе, нам неизвестны. Единственный документ — «Выписка из протокола заседания историко–филологического факультета Московского университета о программе преподавания философии Вл. С. Соловьёвым», которое состоялось 13 января 1875 г. На этом заседании С. сообщил коллегам, что «он в настоящем полугодии предполагает читать студентам III-го или III-го и IV-гo курса соединенно историческое введение в метафизику два часа в неделю по следующей программе: 1) учение Канта о явлении и Ding an sich; 2) определение Шопенгауэром в себе сущего как воли; 3) реальный и идеальный элементы у Шопенгауэра и Гартмана; 4) учение о сущем в последней системе Шеллинга». Данная программа была принята, и, согласно желанию С., ему было назначено сщва часа в неделю для чтения студентам III-го курса: 1‑й час в понедельник и 2‑й час в четверг, его курса под заглавием: «Философия»" (ЦИАМ. Ф. 48. Оп. 476. Д. 2. Л. 1 об.; рукой Г. А. Иванова с подписями-автографами членов факультета).

А. П. Козырев