Живое, человечески полноценное общение — где найти его, где и как разыскать его «сферу», его «круг»? Таков не только Ваш, Алла Т, вопрос, таков вопрос многих... За ним — не какой-нибудь капризный дискомфорт, а глубинная душевно-духовная потребность, настоятельное тяготение и требование. Да и кому, если не тем, кто чужд внутренней усталости и истинно молод (не возрастом единым!), посметь заявить о своей потребности в общении горячо и бескомпромиссно?!

Насколько можно догадаться, Вы, Алла Т., вовсе не рады были бы приглашению в компанию, где все участники, как на подбор, «очень коммуникабельные», но где эта самая коммуникабельность утверждается именно ВМЕСТО способности к настоящему, глубоко человеческому и человечному общению. Так что же делать? Что делать, если Ваши соседи и спутники, увы, не ставшие Вам друзьями, тянутся к поверхностному, шумно-блестящему в своей пустоте эрзац-общению? Отвернуться от них? И послать горделиво-суровый укор тому комсомольскому руководству, которое, как Вы сообщаете, самого нужного Вам общения — нужного по большому счету — Вам не дает, не обеспечивает?..

Общение — это не взаимное пользование качествами друг друга, не романтизированное взаимопотребление, а взаимное бескорыстное приятие каждым —Другого. Это приятие Другого таким, каков он есть и, главное, какимможетбыть, не требуя при этом, чтобы Тот подходил подзаранееустановленные требования и отвечал ожиданиям, не судя по готовому кодексу своих привычек, не измеряя своим мерилом... Готовность общаться включает в себя готовность благодаря Другому обнаружить несовершенство и даже несостоятельность любого из своих собственных прежних достояний, любого принципа или устоя, или критерия — обнаружить и пересмотреть самого себя, переоценить, переделать. Это готовность к такой встрече, в которой все, что прежде наполняло твое человеческоеЯ, оказывается менее совершенным и менее богатым, нежели встреченное в Другом. Это решимость не держаться непременно своего собственного (я таков, и с этим ничего не поделаешь!), не измерять Другого и весь остальной мир собою, но допустить, что встреча открывает не меньше достойного стать твоим подлиннымЯ, чем было в тебе раньше, решимость расширить и обогатить своеЯчерез новые ценности, через новые посвященности, через превозможение себя прежнего. Вот почему искать общения и вопрошать...

Но нас перебивает жесткий голос антиискателя: все это только проповеди, только ненаучные фантазии! Вместе с ростом технической вооруженности поведение человека все более строго детерминируется теми социальными ролями, внутри которых он живет и действует. Не только в процессе производства, а и вне его научная организация человеческого поведения поставит его под контроль рациональных правил и норм. Дисциплина функционирования внутри ролей определит все! Для выбора, для неопределенности, для шатаний-блужданий попросту не останется места и времени... Да уже и сейчас где вы встречали человека, который бы имел время и пространство длятакогосверхглубокого общения? Где вы видели такую открытость, такую щедрость, такое доверие к инаковому?!

Да, я видел такую щедрость, такую силу доверия и открытости в детях, еще не втиснувших себя в рамки «положено — не положено», еще не захламивших себя самих тысячами уловок и хитростей. Спору нет, современный «коммуникабельный» умелец слишком внутри себя устойчив и цепок, слишком прирос к своим привычкам и вкусам, потребностям и ожиданиям, чтобы видеть мир иначе, нежели сквозь эти потребности и ожидания. В благополучных ситуациях наш адаптированный умелец находчив и быстр: компанейские замашки, нюх на настроение окружающих, ориентация «по ветру», уже «свой» по всем ритуальным показателям, букет любезностей, дежурных улыбок, бодряческих восклицаний, проходных формул и символов, во всем том, что ни к чему серьезному не обязывает, поток услуг, уступок, полезных активностей в ожидаемых направлениях. Зато чуть только попытайся затронуть этого умельца поглубже, вызвать на что-то более обязывающее и серьезное — так наткнешься в нем на нечто непроницаемое, глухое...

А в неблагополучных ситуациях?

Случись с кем-то тяжкая болезнь, попадись на глаза горестная судьба старости, трагедия смерти... Вот человек попирает достоинство человека... Ребенок каждым таким случаем потрясен весь. Ни одна частица его души не остается неперечувствовавшей, ни одна мысль — не передуманной. Все поступки как бы совершены заново, весь опыт принят заново, в ином освещении. Он весь стал иной, преображенный. А что предпримет наш «коммуникабельный» умелец? Да тысячу способов пустит в ход, лишь бы отдалить от себя событие на расстояние, локализовать его значение, ограничить его влияние на себя и поставить между собой и им всяческие объяснения тому, почему НЕ следует всего себя передумывать и переделывать. Жизнь идет своим чередом, как ни в чем не бывало... До своей собственной смерти далеко, а ближайшие потребности диктуют куда как властно: надо то, надо это... Гром отгремел — тяни свою нитку!

А ведь каждый взрослый вырос из умеющего удивляться ребенка.

Что же касается множащихся социальных ролей, то верно: человек становится членом все большего числа различных коллективов. и в каждом ему надлежит выполнять более или менее строго очерченную функцию — производственную или непроизводственную, но подчинящуюся своим специфическим правилам. Даже и случайные встречи и взаимодействия с людьми делаются ролевыми, регулируемыми. То ты пассажир, то пешеход, то клиент или пациент, то зритель или слушатель, то посетитель или покупатель, то исполнитель и соблюдатель всяческих нормативов и норм, инструкций и правил, без которых анархия была бы катастрофическая. И в то же время процессы, которые несет в себе HTP, ожидают все более инициативных и самостоятельных людей-созидателей. Не просто ролевиков «от и до», а тех, в ком растут именноличностныесилы. а они растут только в общении. Внури производства, конечно, общение очень многое и ускоряет, и повышает, и всему прогрессивному способствует. Но там оно — средство, прилагаемое ради эффективности вещественной, энергетической, информационной. а по собственной природе своей общение не есть средство чего бы то ни было. Оно — сфера свободного развития человеческих сил каксамоцели. Так это определил категорично и строго К. Маркс.

Так где же искать сферу полноценного человеческого общения? Общения, в которое каждый несет все самое важное в своей жизни, все самое дорогое, сокровенное и ценимое, то, что превыше всего, то, что свято для нас. Где мы раскрываемся со всей искренностью навстречу друг другу со всей щедростью и бескорыстием? Где мы выносим на взаимный суд все те нормы и правила, законы и принципы, которые действуют непреложно внутри ролевого нашего поведения? Где мы — не внутри ролей, а над ними, где мы — творцы, способные создавать и критически корректировать свои роли? Это не какая-то особенная сфера, это мы сами как субъекты истории, ее суверенные делатели и продолжатели, наследники и авторы ее новых возможностей.

Но наиболее явно проявляется наша способность быть творцами, и поэтому мы наиболее полно являемся самими собой там, где совпадают труд, учение и свободное время. Где труд совершается не в пределах обязательных границ, но сверх и помимо них. Где свободное время — не для досуга, а для того, чтобы собрать вместе все силы деятельной жизни и устремить их на путь восхождения, на путь саморазвития. Где мы вновь и вновь учимся искусству быть самими собой, находясь в непрестанном становлении и не обращая ничто однажды достигнутое и обретенное в нечто окончательное. Где мы помогаем друг другу встретиться не только с конечным в каждом из нас, но и с тем, что преодолевает конечные границы, с непреходящим, беспредельным. Помогаем друг другу вобрать в себя непреходящие смыслы и жить ими. И измерять только ими каждый свой конечный, сегодняшний шаг, каждое сиюминутное движение.

А из всего сказанного вот какой вывод и совет Алле Т, да и всем, кто настроен подобным же образом: испробуйте-ка тот единственно верный способ искать общения, который начинается...с себя. Да, да, не ждите, когда из какого-нибудь «Всесоюзного Бюро Взаимопонимания и Дружбы» вам сообщат адрес и часы работы того клуба или кружка или еще чего-то в этом роде, где вам уготованы требуемые условия для самого наиподлиннейшего общения. И где сидит-дежурит у входа Герой Вашей Мечты. Не будет так...

Начните с себя, но не берущей, а дающей! Начните не со своих требований к миру, к другим, не с предъявления запроса: дайте мне то-то и то-то. Попробуйте в первую очередь спросить с себя: я-то что несу другим ожидающим и требующим? Я-то что другим даю? Я-то способна ли обогатить чью-то жизнь полнотой живого моего участия, вникновения, соприсутствия?

Вот посудите о себе сами, Алла Т.! В Вашем письме четко противопоставлены две стороны. На одной из них Вы со своими потребностями, ожиданиями, вкусами, запросами и интересами. На другой все остальные-прочие... Там и недостаточно дающее Вам комсомольское руководство — некиеОни, и недавняя Ваша почти подруга, которую Вы безжалостно окрестили «подобием подруги» и занесли в общий реестр отвергнутого и не устраивающего Вас. Они, она... Совокупность третьих лиц, некийфон, подлежащий суду по кодексу Ваших потребностей. И вместе с темФОНД, из коего надо, но не удается почерпнуть средства удовлетворения для своих потребностей. Пусть мир станет для личности фоном и фондом! — вот какая логика выявляется вполне естественным образом в таких рассуждениях.

А что, если поставить себяна место каждого другогоиз этих третьих лиц? И тем самым внутренне принять в себя, внутренне понять не только разумом объектно-познающим, а еще и нравственным разумом, совестью своей (со-вестью!) этих самых других? Что, если поставить себя на место того самого комсомольского руководства? И задачу обеспечить самое полноценное общение ощутить как вполне и целикомсвою собственнуюзадачу, взятую под свою собственную суверенную, (но не самоуверенную) ответственность! Лица из третьих превратятся во вторые, живые, конкретные, ролями и должностями не исчерпываемые — в личности, в личностные миры. Эти миры не отделены друг от друга, не разгорожены, как частновладельческие огороды, — эти миры взаимностью бытия своего с Вашим даруют Вам жизнь человеческую. Даруют ту жизнь, которая, если она окончательно отгородилась и замкнулась, становится всего лишьконсервомсомнительной свежести... Не собою одним, а миром человеческим жив человек, приятием в себя этого мира, ответственностью за него.

Фонда тоже не станет. Вместо фонда для расходования и потребления откроется вдруг Вам бесконечноеполе дел,поле приложения Ваших сил и заботливости, участия и отзывчивости, поле, где все лучшее и ценнейшее Вы посеете и взрастите. Поле для Вашего жизненногосозидательства.

Почему-то я склонен думать, что и Ваша «почти подруга» дней недавних внезапно предстанет Вам совсем иным человеком, с иными возможностями — такими, которые разглядеть удастся друг в друге только глазами создателя-дарователя, а не глазами получателя-потребителя. Ибо такой взгляд, излучающий нравственно-духовный свет, способен пробуждать сокрытые или погрязшие дотоле под слоем утилитарной суеты зерна живой человечности.

Вам случалось бывать под лучами такого добровидения?

Так будьте же самостоятельным излучателем. Это глубочайший секрет подлинного общения.

Когда Вы займете среди всех бывших «третьих лиц» позицию отзывчивого и в себя приемлющего созидателя, тогда Вам откроется множество радостных для Вас трудностей — трудностей не дурацких, типа искусственных препон и рогаток, а питающих собой жизненное творчество, творчество человеческих смыслов, лишь фрагментами которого бывает творчество специально научное, художественное и т. п. И Ваш сугубо гуманитарный вуз раскроет себя как достаточно трудный, смею Вас в этом заверить! Ведь настоящие гуманитарные, культурно-исторические проблемы лежат в основе даже и понятий естествознания: стоит как следует покопаться в науке и технике, как под нею обнаруживается скрытая гуманитарщина, человеческое творчество...

Чем сильнее и искреннее человек любит творческие трудности, чем последовательнее посвятил он себя призванию созидать-светить-нести-даровать, тем шире для него раздвигаются границы возможного полноценного общения. Он умеет возжечь костер общения даже под самым обескураживающим дождиком и злым ветром. Он начинает с себя дающего.

Само собой разумеется, к тем, кто не умеет общаться или разучился под влиянием прожигательски-потребительских тенденций, предстоит прийти с помощью. Не по принципу: «Сейчас я тебе неотвратимо помогу, чего бы это тебе ни стоило», а втягивая — по законам своего рода резонанса — в задачи совершенно самостоятельного развития... Пробуждая и очищая самуюспособностьобещаться и быть самим собой благодаря общению.

Но одно должно быть безусловно ясно, одно должно быть четко признано: если компания собирается ради потребления-развлечения, то значит — отнюдьне ради общения. Где царит закрывающее человека и снижающее егоудовольствие(стремление к довольству, к пределу), там нет места для открытойрадости(для стремления к превозможению пределов, к творчеству жизни). Развлечься-отвлечься-рассеятьея-забыться — быть собой только отчасти на приятной, беззаботной поверхности, в иллюзии самоудовлетворения — значит обмануться в себе самом, спрятаться от самого себя более требовательного, более духовного. Значит, попытаться забыть в себе самом все более сложное и тонкое, дорогое и высокое, несиюминутное и святое. Значит, попытаться отгородиться от суровой правды своей жизни, своей ежедневно вершимой и сплетаемой то ли поступками, то ли отказом от них «судьбы». Значит, забыться, усыпить все лучшее в себе, опьянить себя шумом, блеском, алкоголем — в конечном счете неважно, чем именно, лишь бы нахлынуло что-то такое, что дурманит, гасит искры тревожащего духа, опускает в мягкую, все обволакивающую удовлетворенность. В покой бессмысленности.

Если же кто-то пришел именно общаться, значит, он ищет не снов наяву, не самоодурманивания, а взаимного свечения — драгоценного свечения. Ищет не способа от всего существенного отвлечься, а, напротив, в нечто более достойное и чистое всей душою вовлечься. Ищет не того, как рассеяться, а того, как собраться с лучшими своими силами. Не забыться в пустоте, а, напротив, «путем придти в себя», как говаривал А. И. Герцен, — значит, все вспомнить, все признать, всю правду своей судьбы увидеть. И всю эту правду быть готовым раскрыть тому, кто готов к такому пониманию, к такому доверию... Такое настоящее общение, конечно, вряд ли возможно под натиском дурманящего шума, блеска, многоговорения, тесноты, паров алкоголя и табачного дыма — всего того, чтодавит, толкает, душит, темнит... Общение не любит грохочущей суеты. Оно ритмично-неторопливо, сдержанно, ненавязчиво. и обязательно включает в себя паузы, когда человек может уединиться. Кто не умеет содержательно и с толком уединяться, тому нечего принести в общение. а может быть, и некого...

Так спросите же самое себя: готовы ли Вы к встречам ради того, чтобы «путем придти в себя»? И чтобы щедро давать, нести другим, даровать ищущим? Если готовы, то все будет! Все свершится — и без услуг «Всесоюзного Бюро».

Вы скажете: так, наверное, в этом состоит суть истинного коллективизма! Да, конечно, человеческая устремленность к общению, не подменяемому никакими поверхностными «коммуникабельностями», и есть порождающая сила живого, личностного коллективизма. В его атмосфере никто не прячется за спины других, не загораживается от них и от себя среднестатистической «маской», не приспособляется и не прилаживается, но мерилом общности и целостности всех культурно-исторических задач измеряет себя, свою жизнь, свою посвященность бесконечному созиданию.

Я мог бы поделиться своим конкретным опытом общения — с участниками философских семинаров, туристских походов, самодеятельных театров... Но лучше об этом в другой раз, зато уж обстоятельно и специально, а не в качестве примера.

Несомненно, и у Вас будет настоящее, глубокое и полное общение. Такое, в котором Вы не просто проявите такою, какова Вы есть, но еще и создадите себя инаковой, непохожей на прежнюю. Создадите себя человеком обновленным, более щедрым, больше несущим другим помощи. Помощи не только пользой желанной, а и сверхполезным, тем, что превыше любой, самой наибольшей пользы. и не только сверхполезным, а и своей вызывающей на взаимный резонанс способностью быть автором человеческой судьбы.