Карл МАРКС ТЕЗИСЫ К ФЕЙЕРБАХУ, дополненные наиболее существенными фрагментами из других текстов их автора. 1837 — 1845;1845 — 1883.   ИОАНН{595} Б.{596} ТЕЗИСЫ НЕ К ФЕЙЕРБАХУ, посвященные попытке извлечь светлый смысл из объятий мрака. 1974-1980.

[В данной электронной книге исходные колонки «Тезисов не к Фейербаху» воспроизведены следующим образом: параграфы левого столбца (параграфы с пометками «а»)  — как нечетные параграфы, параграфы правого столбца (параграфы с пометками «б») — как четные]

§ 1 а{597}

Главный недостаток всего предшествовавшего материализма (включая и фейербаховский){598} в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как чувственно-человеческая деятельность, практика; не субъективно.

Поэтому деятельностная сторона, в противоположность материализму, развивалась абстрактно идеализмом — который, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой.

Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, — действительно отличными от мысленных объектов, но самое{599} деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает в качестве истинно человеческой только{600} теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-иудаистской [утилитаристской]{601} форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революциионной», «практически-критической» деятельности.

Производство создает также и субъекта{602} … (МЭС. 46, I. С. 28) …В качестве конечного результата общественного процесса производства всегда выступает. сам человек. (МЭС. 46, II. С. 222) .История [общества] есть. история развития сил самих индивидов{603} (МЭФ. С. 88), — история их индивидуального развития. (МЭС. 27. С. 402-403).

§ 1 б

Главный недостаток всего субстанциализма{604} (включая и материалистический) — в том, что для него действительно только то, что объектно и с чем невозможно вступить в междусубъектное общение. Это относится и к монологически-абстрактному псевдосубъекту, ибо в нем — лишь абсолютизированное низшее и простейшее, к которому редуцируется все высшее и творческое. Редукционистская Субстанция-Субъект есть символ самозамкнутого бессубъектного мира.

Анти-субстанциализм, напротив, притязает утвердить человеческое бытие. Однако он берет его вне общительства{605}, вне со-причастности с Другими, вне полисубъектности. Так он делает человеческое бытие безмирным, самозамкнутым, своецентричным.

И субстанциализм и его отрицатель едины в неведении деятельности как работы общительства {606}, как многомерного субъекто-образующего и преображающего процесса. Для них обоих деяние редуцировано к объектной активности {607}, где субъект хранит себя самого постоянной величиной и весь направлен во вне — на своемерное изменение мира. Для них предметно лишь вещное. Первый утверждает деятельность, на деле же — объектную активность, — и получает бессубъектный мир. Второй отвергает деяние — из-за того, что оно для него — объектная активность, и получает безмирную субъектность.

Быть поистине субъектом возможно только внутри между-субъектного отношения, только во встречании с Универсумом, в общительстве. Замкнутому субъекту и мир замкнут, самораскрывающемуся же — бесконечно раскрывается.

§ 2 а

Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолированного от практики, есть чисто схоластический вопрос. —

От чрезмерного уважения к идеям они их не осуществляют. Они делают идеи предметом культа, но не культивируют их (МЭС. 1. С. 74).

§ 2 б

Вопрос об истине остается всего лишь техническим, если познание дополняют практикой лишь в пределах объектной активности, в пределах субъект-объектного отношения. Само познание полнокровно только в многоликом содружестве со всеми иными ликами культуры: художественностью, нравственностью, общительством, включая и культуру высшего общения {608}. Дело не в том, чтобы накоплением знания подменить самообретение, а в том, чтобы исследование включить в искание бытийственное. Вырабатывая себя, человек не только познает, а и живет в истине, добре, красоте и общительстве.

§ 3 а

Материалистическое учение об изменении обстоятельств и воспитании, забывает, что обстоятельства изменяются людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно вынуждено поэтому делить общество на две части — из которых одна возвышается над обществом.

Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности, или самоизменения{609} [NB: С 1888 по 1924 это понятие оставалось вычернутым из тезисов — рукою Ф. Энгельса]{610} может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика. —

…Изменение самого себя совпадает с преобразованием обстоятельств (МЭС. 3. С. 201). Сам непосредственный процесс производства выступает. только как момент. Условия и предметные воплощения процесса производства сами в одинаковой мере являются его моментами, а в качестве его субъектов выступают только индивиды, но индивиды в их взаимоотношениях, которые они как воспроизводят, так и производят заново. Здесь перед нами — их собственный постоянный процесс движения, в котором они обновляют самих себя в такой же мере, в какой они обновляют создаваемый мир богатства (МЭС. 46, II. С. 222). Люди косвенным образом производят и саму свою материальную жизнь. …Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д… Производство и самой формы общения… …Обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства (МЭФ. СС. 23, 29, 88, 52). В самом акте воспроизводства не только объектные условия изменяются., а и сами производители изменяют себя тем, что вырабатывают в себе новые качества — посредством производства развивают самих себя и преображают, создают новые силы и новые представления, новые способы общения, новые потребности и новый язык (MGr. S. 394. Cp.: МЭС. 46, I. С. 483-484{611}).

§ 3 б

Субстанциализм делает объекты-вещи главными, первичными воспитателями людей. При этом всего лишь посредницей оказывается такая ущербная деятельность, из которой изъято ее более высокое содержание: субъектное самоизменение.

Анти-субстанциализм же утверждает субъектное самоизменение, но только отринув творческую беспредельность — зовущий космический Первообраз и Адресат{612} этого самоизменения. Поэтому он замыкает его внутри человеческой ограниченности, внутри антропоцентристских{613} целей и ценностей.

Когда предлагают: сначала преобразовать мир обстоятельств, а потом этот обновленный мир исправит и людей, — тогда ставят вещи, в том числе социальные институты — над людьми. Тогда забывают, что всякое изменение мира объектных обстоятельств есть лишь то, посредством чего сами люди изменяют себя. Тогда забывают, что критерий каждого шага на пути изменения вещей — в служении человеческому самосовершенствованию. Если же претворение такого критерия откладывается на будущее, то весь процесс извращается. Так максимально радикальное решение задач исторического восхождения подменяется бунтом против условий этих задач. Вместо созидательства приходит антагонирование и разрушительство — в форме « ре-эволюционности». Отвержение космического смысла человеческого саморазвития узнается по его плодам: цивилизованному одичанию и вооруженной деградации.

Диалектика Универсума есть ненавязчиво явленная неисчерпаемая Школа беспредельного совершенствования для всякого субъекта. Раскрывается эта Школа — лишь посредством высшего общения. Истинный Учитель встречается только тому, кто зовет его в самоотверженном искании и устремленности в путничество{614}. Призвание человека — быть вечным учеником у беспредельной диалектики Универсума{615}. История земного человеческого общества есть лишь подготовка наша к дальнейшим, более высоким ступеням космической эволюции{616}. Это — подготовка к тому, чтобы стать достойными космического сотворчества в беспредельной диалектике Универсума.

§ 4 а

Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный и земной. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Но то, что земная основа отделяет себя от самой себя и строит себе некое самостоятельное царство в облаках может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя должна не только быть в самой себе понята в своем противоречии, но и практически революционизирована. Следовательно, после того, как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть теоретически и практически уничтожена [вариант в Энгельсовой редакции: …должна быть… революционно преобразована]{617}. —

Религия есть с самого начала сознание трансцендентности… (МЭФ. С. 100).

Критика религии освобождает человека от иллюзий, …чтобы он вращался вокруг себя самого и своего действительного солнца. Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начнет двигаться вокруг себя самого.

Задача истории, следовательно, — с тех пор, как исчезла правда потустороннего мира, — утвердить правду посюстороннего мира.

Критика религии завершается учением, что человек — высшее существо для человека… (МЭС. 1. Сс. 415, 422) …Квинтэссенция всякой истины — люди… (МЭС. 2. С. 87).

…Мораль зиждется на автономии человеческого духа, религия же — на его гетерономии (МЭС. 1. С.{618}.

Признание Прометея:

По правде, всех богов я ненавижу,

есть ее [философии]{619} собственное признание, ее собственное изречение, направленное против всех небесных и земных богов, которые не признают человеческое самосознание высшим божеством.

Рядом с ним не должно быть никакого божества (МЭС. 40. С. 153-154).

…Человек… борется с бушующей жизнью, бросается в волнующее море и по праву Прометея добывает жемчуга из его глубин{620}. (МЭС. 40. С. 531).

«Что есть сущее?». и Маркс серьезно и торжественно ответил:

«Борьба!» — …послышалось эхо отчаяния{621}. (МЭС. 45. С. 480).

…Мы все, все являемся Фаустами, поскольку мы не знаем, какая сторона правая и какая левая, наша жизнь поэтому представляет собой цирк, мы бежим по кругу.

«Не» — «Н и ч т о» — «не» —

это наглядное понятие троицы. (МЭС. 40. Сс. 529, 536).

…Корнем является для человека сам человек (МЭС. 1. С. 422). Generatio aequivoca [самопроизвольное зарождение]{622} явялется единственным практическим опровержением теории сотворения. …Субъектом всегда остается человек. …Так как. вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, .то у него есть наглядное, неопровержимое доказательство своего порождения самим собою, процесса своего возникновения (МЭС. 42. Сс. 125, 126, 126-127. Ср.: МЭФ. С. 35).

Чем иным является богатство, как не …абсолютным выявлением творческих дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т. е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному мерилу{623} (МЭС. 46, I. С. 476). По ту сторону его [царства необходимости]{624} начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе (МЭС. 25, II. С. 387).

Коммунизм. подчиняет предпосылки власти объединившихся индивидов{625}. […] Строй, создаваемый коммунизмом, является как раз таким действительным базисом, который делает невозможным все то, что существует независимо от индивидов… (МЭФ. С. 86).

…Изображать. людей в одно и то же время как авторов и как действующих лиц их собственной драмы. (МЭС. 4. С. 138).

Человек. относится к самому себе как к существу универсальному и потому свободному. […] Человек. делает самое свою жизнедеятельность предметом своей воли. его собственная жизнь является для него предметом.

…Человек. в истинном смысле слова только тогда и производит, когда свободен от физической потребности{626}. […] …Всюду человек умеет прилагать к предмету самому предмету присущую меру; в силу этого человек созидает также и по законам красоты{627} (МЭС. 42. Сс. 92, 93, 94).

В чем же. заключается положительная возможность. эмансипации? …В образовании класса, .который не есть класс. такой сферы, которая представляет собой полную утрату человека и, следовательно, может возродить себя лишь путем полного возрождения че-ло-века. Этот результат разложения общества, как особое сословие, есть пролетариат (МЭС. 1. С. 427-428). …В пролетариате человек потерял самого себя. (МЭС. 2. С. 40). Его дерзкий вызов: я — ничто, но я должен быть всем!{628} (МЭС. 1. С. 426).

…Большинство индивидов, от которых оторваны эти [производительные]{629} силы, …лишенные всякого действительного жизненного содержания, стали абстрактными индивидами, но лишь поэтому они и получают теперь возможность вступить в связь друг с другом как индивиды (МЭФ. С. 93).

…Коммунизм… в его первой форме. выступает как всеобщая частная собственность. …Категория рабочего не отменяется, а распространяется на всех людей{630} …

…Весь мир богатства… переходит от исключительного брака с частным собственником к универсальной проституции со всем обществом. Этот коммунизм, отрицающий повсюду личность человека, .всеобщая и конституирующаяся как власть зависть представляет стяжательство себя лишь иным способом удовлетворяет{631}. […] Грубый коммунизм есть лишь завершение этой зависти и этого нивелирования. У него — определенная ограниченная мера… из абстрактного отрицания всего мира культуры и цивилизации, из возврата к неестественной простоте… грубого …человека, который не только не возвысился над уровнем частной собственности, но даже и не дорос до нее (МЭС. 42. С. 114-115).

Изможденный телесно и огрубевший духовно, он — только машина для производства чужого богатства (МЭС. 16. С. 147). …Накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и моральной деградации на противоположном полюсе. (МЭС. 23. С. 660).

…Образчик казарменного коммунизма! Все тут есть: общие столовые и общие спальни, оценщики и конторы, регламентирующие воспитание, производство, потребление, словом, всю общественную деятельность, и во главе всего… «наш комитет» (МЭС. 18. С. 414).

Всякая эмансипация состоит в том, что возвращает человеческий мир, человеческие отношения самому человеку (МЭС. 1. С. 406). … Социальная революция. стоит на точке зрения целого… (МЭС. 1. С. 447).

Ф. ЭНГЕЛЬС:

…Бог — это человек. Человек должен лишь познать себя самого, сделать себя самого мерилом всех жизненных отношений, дать им оценку сообразно своей сущности, устроить мир истинно по-человечески, согласно требованиям своей природы… Истину следует искать не в призрачных потусторонних областях, …а гораздо ближе, в собственной груди человека. Собственная сущность человека много величественнее и возвышеннее, чем воображаемая сущность всех возможных «богов». (МЭС. 1. С. 593-594).

§ 4 б

Человеческая жизнь и вся человеческая земная история все-таки вовсе не есть нечто отъединенное и изолированное от остального космоса. Люди, как ни старались, не смогли оторвать все узы взаимозависимости с иными, ныне неявными мирами. Да и внутри себя эта жизнь и эта история отнюдь не есть нечто самодостаточное, однородное, заключающее в себе лишь то, чем она обязана самой себе. Дыхание ритмов беспредельной диалектики Универсума всепронизывающе.

В каждой точке своего бытия человек мог бы встретить свидетельства своей со-причастности инаковым слоям и уровням, — вместо того, чтобы искать космических братьев чисто технически, в трехмерном пространстве. Человек всегда нуждается в над-ситуативных критериях-эталонах: в универсальных смыслах и абсолютных ценностях. Нуждается — дабы не обратиться в раба своих средств-сил, не стать поглощенным вещами-институтами, не редуцировать свои цели к функции от инерции системы средств. Постепенное же раскрытие универсальных смыслов достигается лишь постольку, поскольку человек (не страшась «удвоения» и даже множественности миров и не держась за свою «земную основу») восходит к высшему общению. Посредством общительства — через междусубъектные отношения — можем принять мы тот пример, который ненавязчиво подают нам гораздо глубже вникнувшие в беспредельную диалектику Универсума — подают с безграничным уважением к самостоятельному слаганию судьбы каждым, включая и опыт блуждания во зле. В своем превосходстве они не утверждают себя, не накладывают готового мерила, не присвоительствуют… Их мудро-сдержанная мощь мягка до кротости, когда они являют нам собой образ нашего великого космического Будущего. Для нас такое общение — это приобщение к Будущему. Во все эпохи все подвижники и творческие гении культуры поднимались к высшему общению, дабы поведать нам его желанность, его целительность для страшных язв наших, его спасительность для всего лучшего и светлого в нас. Вовсе не знать этого может только обделенный культурой. Отвергать же такое общение сознательно — темное безумие{632}.

Человеческое бытие многоуровнево{633}.

Есть в нем поле полезностей (или «потребительских стоимостей» в самом широком смысле). Здесь что бы то ни было выступает как заранее измеренное изначальным мерилом субъектных потребностей — масштабом требований к миру. Здесь господствует вектор « К С Е Б Е », присвоительство и редукционизм мира к миру объектов-средств. Здесь субъект есть центр сил, направленностей, уз, знаний, оценок. Поэтому здесь горизонт опыта ограничен социальной парадигмой. Границей доступности для такого отношения и очерчивается исторически относительное «посюстороннее». Остальное для такого отношения как бы не существует.

Есть и поле устремленностей, где что бы то ни было предстает в своей значимости для бесконечного движения субъекта навстречу миру — к избранным им определенным ценностям-святыням. Здесь царит вектор « О Т С Е Б Я » к встречаемому Универсуму. Здесь в каждом самостоятельном предмете субъект находит нечто, не покрываемое готовыми мерилами. Делая свою собственную жизнь предметом своей воли, он изменяет себя так, чтобы стать верным также и мерилу вновь встречаемого содержания. Он достигает этого, поскольку он — свободен. А свободен он потому именно, что он — над всякими своими потребностями.

Есть еще и поле созидания самих устремленностей, поле сотворчества. Здесь даже и ценности-святыни не просто предъизбраны и определены, но во всей их инаковости рождаются и полифонируют друг с другом. Здесь субъект непрестанно раздвигает границы своего опыта, непрестанно переходит рубеж между «посюсторонним» и «потусторонним». Особенно важна способность субъекта быть верным инаковому также и в его скрытых возможностях. Превыше же всего — верность всей беспредельной диалектике также и в том, что не явлено как закон сущего и что нисколько не вынуждает считаться с ним, как с «упрямым и упругим бытием» или требованием необходимости. Такова верность тому, чего в объектном бытии нет и что нельзя принять только извне, но что сам субъект по своей свободе может затребовать от себя и создать в себе — ради более глубокой гармонической взаимности с беспредельной диалектикой Универсума. Вот так именно открываются врата к содружеству с высшими… И тогда любое «свое» Солнце меркнет перед лицом беспредельной Солнечности… Тогда любое своецентричное активничание в слепой безотносительности ко всем инаковым оказывается чем-то жалким по сравнению с гармоническим Служением, которое есть со-творчество в беспредельной диалектике Универсума.

Чтобы делать себя достойным все более высокого со-творчества, субъект не остается однажды произошедшим. Как вечное Дитя Универсума он продолжает происходить — он продлевает свой генезис, благодарно углубляя свои «корни», обогащая сферу преемства. Таково путничество.

Однако в земной истории существует тенденция — всю жизнь редуцировать к полю полезностей, к полю потребностей и присвоительства. Так космос объявляется всего лишь «кладовой» объектов-средств. Человек же притязает быть сам себе «корнем» и «солнцем». В своих целях и ценностях он пытается вести себя безотносительно к Универсуму и возводит свое мерило в абсолютное. Он взирает на космос сверху вниз, как на периферию. Он отходит от геоцентризма только в трехмерной астрономии, во всем же остальном он держится именно геоцентризма: как господин мироздания он хотел бы «вращаться только вокруг самого себя», ибо он — центр Вселенной. Таков антропоцентризм.

Пассивный антропоцентризм{634} утверждает себя в форме инакоцентризма, в частности — теоцентризма. Это — своемерное признание Высших Сфер, включенное внутрь той же самой самозамкнутой жизни, того же самого ограниченного кругозора. Такова потребительская религиозность: она не зовет человека преодолевать свое несовершенство и слепоту, не обязывает его преобразовывать свое бытие во всех сторонах. Она включается в ограниченное бытие и ставится рядом с прочими его сторонами как пристройка, как придаток, как их санкция, «священный» инструмент и облачение. Таковы — законничество, ревностный формальный ритуализм, фанатизм и фатализм, самоуничижение и раболепство ради неприятия ответственности, покорность силе ради приспособления, нетерпимость и групповая исключительность.

Активный же антропоцентризм есть агрессивное своемерие, навязывание себя космосу. Эта гордыня ни перед чем не остановится — все подлежит освоению. Так она «по праву Прометея» похищает нечто высшее, дабы обратить его в средство для низшего, в вооружение. Такова хитрость: минуя труд самоотречения и самообретения, насилием и антагонированием достичь самообоженья. Отсюда — богоборческий нигилизм к Высшему, облаченный в редукционизм; волюнтаризм, прикрытый культом Порядка. Отсюда — идеология разрушительного бунтовщичества, — ре-эволюционность!

Отсюда и обман: живое космическое общение смешивается с потребительской и социально-функционалистской религиозностью.

Оба антропоцентризма сходятся в том, что бытие Высших — унижает: оба воспринимают их силу как свое бессилие, их помощь как эквивалент своего бездействия, их богатство как свою нищету, их чистоту как свою грязность, их божественность как свое убожество{635}. Такова логика своемерия. Оба они лишь сакрализуют свою ограниченность. Оба на деле отвергают живое высшее общение как побуждающее к действительному возвышению.

Люди не мечтали бы об «истинном царстве свободы», если бы оно не гнездилось внутри каждого, как Искра {636}. В это царство нельзя ворваться насилием, его нужно выработать каждому — таково условие его наступления для всех. Оно не может быть обретено как следствие из низших предпосылок, как функция от них. К нему можно приблизиться только вместе с высшими, в сотрудничестве и гармонии с ними, в искреннем приятии их зова — зова к путничеству{637}.

§ 5 а

Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах требует созерцания ; но он не рассматривает чувственность как практическую, человечески-чувственную деятельность. —

Эта деятельность, этот непрерывный чувственный труд и созидание, это производство служит. глубокой основой всего чувственного мира. Конечно, при этом сохраняется приоритет внешней природы, и все это, конечно, неприменимо к первичным, возникшим путем generatio aequivoca [самопроизвольного зарождения]{638} людям (МЭФ. С. 35).

Если бюрократия, с одной стороны, есть воплощение грубого материализма, то, с другой стороны, она обнаруживает свой столь же грубый спиритуализм в том, что хочет все сотворить, т. е. что она возводит волю в causa prima [первопричину]{639}. Для бюрократа мир есть просто объект его деятельности (МЭС. 1. С. 273).

Поскольку человек заранее относится к природе, этому первоисточнику всех средств и предметов труда, как собственник, обращается с ней как с принадлежащей ему вещью, постольку его труд становится источником… богатства. У буржуа есть очень серьезные основания приписывать труду сверхъестественную творческую силу. (МЭС. 19. С. 13).

..Общественная сущность{640}. является сущностью каждого отдельного индивида, его собственной деятельностью. (МЭС. 42. С. 23).

§ 5 б

Главное — не в том, чтобы за поверхностным слоем сознания-хотения-удовольствия найти слой мышления в истине, добре и красоте как произведениях, а за ним — слой делания самого субъектного бытия, предметную деятельность. Главное — в том, есть ли эта деятельность некая окончательная, последняя сущность человека, субстанция-субъект, или же она есть лишь способ раскрытия через творчество неисчерпаемых потенциальных глубин как самого субъекта, так и Универсума в их взаимном встречании. Первая антропоцентристская альтернатива делает невозможным встречание человека с самим собой: первенство отдается опредмечиванию, и деятельность вырождается в объектную активность. Вторая — отдает первенство распредмечиванию и притом отнюдь не только объектов-вещей. Человеку, полному энигм, также и Универсум энигматичен.

Признание же приоритета «внешней природы», низведенной до «кладовой полезностей» и мертвенно-объектной среды-фона, не только не избавляет от антропоцентризма, но даже укрепляет его. Это признание прикрывает собой отказ Универсуму в приоритете во всех других отношениях и «измерениях» — в художественности, нравственности, общительстве, в целях и ценностях, критериях и принципах. Эта же космическая неблагодарность оборачивается также и отказом обрести в беспредельном Универсуме окончательный итог и абсолютный смысл жизни, обрести ее высший Адресат{641}.

§ 6 а

Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть ансамбль общественных отношений{642}).

Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным:

1) абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство обособленно и предположить абстрактного — изолированного — человеческого индивида;

2) сущность может поэтому рассматриваться только как «род», как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов природными узами. —

Прежде всего следует избегать того, чтобы снова противопоставлять «общество», как абстракцию, индивиду (МЭС. 42. С. 119).

Общество не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу (МЭС. 46, I. С. 214).

Что же такое общество, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей (МЭС. 27. С. 402).

Индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни — даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни, — является проявлением и утверждением общественной жизни . …Если человек есть некоторый особенный индивид., то он в такой же мере есть также и тотальность, идеальная тотальность, субъективное для-себя-бытие мыслимого и ощущаемого общества. (МЭС. 42. С. 119).

Абстрагированная и фиксированная в виде самостоятельного существа самость, это — человек как абстрактный эгоист, это — эгоизм, поднятый до своей чистой абстракции. (МЭС. 42. С. 160).

…Люди в процессе деятельного осуществления своей сущности творят, производят человеческую общность (Gemeinwesen){643}, общественную сущность. […] Каковы индивиды, такова и сама эта общность{644} (МЭС. 42. Сс. 23, 24).

Человеческая сущность и есть истинная общность людей (МЭС. 1. С. 447).

… Человеческие сущностные силы. Образование пяти внешних чувств — это работа всей предшествующей всемирной истории (МЭС. 42. С. 122).

…Сущность «особой личности» составляет не ее борода, не ее кровь, не ее абстрактная физическая природа, а ее социальное качество… государственные функции и т. д. — не что иное, как способы существования и действия социальных качеств человека (МЭС. 1. С. 242).

Человек — это мир человека, государство, общество (МЭС. 1. С. 414). …Человек более бесконечен, чем гражданин государства.(МЭС. 1. С. 447).

G E M E I N S C H A F T{645}:

…Община выступает в качестве субстанции, индивиды же как всего лишь акциденции ее или ее составные части. (МЭС. 46, I. С. 465).

…Единичный индивид столь же мало в состоянии отделяться от пуповины, связующей его с племенем или с общностью, как и индивидуальная пчела — от своего улья (МКар. I. S. 350).

…Основой развития является воспроизводство заранее данных. ставших традиционными. отношений. (МЭС. 46, I. С. 475).

…Совокупный труд как целостность не является делом отдельного рабочего… …Рабочие не сами себя комбинируют, а комбинированы. (МЭС. 46, I. С. 460); он{646} выступает в сущности не как труд различных субъектов, а напротив, различные работающие индивидуумы выступают как простые органы этого труда (МЭС. 13. С. 17).

Предъединенный труд подлежит непосредственной кооперации индивидуумов (МКар. III. S. 126).

G E S E L L S C H A F T:

…Отношения, чисто атомистические (МЭС. 23. С. 102-103).

…Гражданское общество смогло{647}). порвать все родовые узы человека, поставить на их место эгоизм, своекорыстную потребность, претворить человеческий мир в мир атомистических, враждебно друг другу противостоящих индивидов (МЭС. 1. С. 411-412).

…Человек как обособленный индивид предоставлен только самому себе. (МЭС. С. 46, I. С. 486).

…Различные формы общественной связи выступают по отношению к отдельной личности как всего лишь средство для ее частных целей, как внешняя необходимость (МЭС. 46, I. С. 18), всего лишь средство опредметить свою{648}) индивидуальность (МЭС. 46, II. С. 449). .Эта независимость вообще есть только иллюзия, и ее правильнее было бы называть безразличием в смысле индифферентности. (МЭС. 46, I. С. 107. Ср.: С. 190).

…Каждый достигает своей цели лишь постольку, поскольку он служит средством для другого. (МЭС. 46. I. С. 190).

…Поскольку меня определяют и насилуют мои собственные потребности, насилие надо мной совершает не нечто чуждое, а лишь моя собственная природа, являющаяся совокупностью потребностей и влечений (иначе говоря, мой интерес, выступающий во всеобщей рефлектированной форме) (МЭС. 46, I. С. 192).

…Несомненным остается тот факт, что существуют рефлектирующие индивиды, полагающие, что в рефлексии и посредством нее они возвысились надо всем, тогда как в действительности они никогда не возвышаются над рефлексией (МЭС. 3. С. 248).

…Общественный интерес. не является мотивом, а существует, так сказать, за спиной рефлектированных в себя отдельных интересов (МЭС. 46, II. С. 452).

Система всеобщей полезности:{649} …даже наука, точно так же как и все физические и духовные свойства человека, выступает в качестве носительницы этой системы всеобщей полезности, и нет ничего, кроме самого этого круговорота общественного производства и обмена, что выступало бы как само по себе высшее, как само по себе правомерное (MGr. S. 313). …Природа становится. всего лишь полезной вещью. а теоретическое познание ее собственных законов само выступает лишь как хитрость, имеющая целью подчинить природу человеческим потребностям. (МЭС. 46, I. С. 387).

ЦАРСТВО СВОБОДЫ:

…Развитие универсального труда человеческого духа (МКар. III. S. 126), — свободной деятельности, не определяемой, подобно труду, под давлением той внешней цели, которая должна быть осуществлена и осуществление которой является естественной необходимостью или социальной обязанностью. (МЭС. 26, III. С. 265-266).

…Там… прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью. (МЭС. 25, II. С. 386).

…Отдельные индивиды освобождаются от различных национальных и местных рамок, вступают в практическую связь с производством — также и духовным — всего мира. со всем, что создано людьми{650}. (МЭФ. С. 49).

…Развитие{651} всей полноты производительных сил единичного человека, а потому также и общества. (MGr. S. 595).

Вместе с превращением деятельности индивидов в непосредственно универсальную. индивиды воспроизводят себя как уникальных, но как общественно уникальных{652} (MGr. S. 716); во всей целостности. (МЭС. 46, I. С. 476).

…Свободное духовное производство. (МЭС. 26. I. С. 280).

Все человеческое развитие. состоит исключительно в использовании. свободного времени и предполагает его как свой необходимый базис (МЭС. 47. С. 212).

…Богатством оказывается свободное время (МЭС. 47. С. 213).

§ 6 б

Человек есть ансамбль взаимоотношений, образов жизни и ликов. Но это взаимоотношения отнюдь не только с ему подобными, «своими». Узы со-причастности и взаимовлияния простираются неограниченно далеко в космос. И в самом человеке — иерархия уровней, разнородных потенций, лишь некоторые из коих актуализируются на определенной ступени его бесконечного становления{653}. В человеке, в каждом его жизненном проявлении сказываются накопления всей предшествующей космической эволюции, а ближайшим образом — плоды работы всей человеческой всемирной истории, — и эта работа продолжается в процессе сознательной выработки субъектом самого себя. Множество разнородных образов жизни и типов социальности несет в себе каждый человек потенциально, но только очень немногие из них актуализируются внутри определенных социальных отношений. Все остальное не находит себе места в наличной среде, усредняющей и унифицирующей индивидов согласно некоему простому образцу{654}. Богатая конкретная индивидуальность оказывается заслонена и оттеснена системой социальных ролей. Субъект предстает в его безличном поведении и безличных масках — как человек-вещь, более или менее полезная остальным своей функцией. Он выступает как лишенный его собственного действительного мира — мира поступков-решаний и созидательства, мира произведений и ценностей, многомерного мира реально претворяемого добра, воплощенной красоты, практикуемой истины и, главное, — того высшего богатства, которое заключается в полноте глубинного общения{655}. Такой, безмирный субъект становится реально подмененным, а поэтому и теоретически редуцированным — к непосредственному существу, к живой особи-организму, к самости. Отныне этот «мир человека», эта человеческая действительность выступает как всего лишь «искусственный» нарост, или напластование на существе, как его социализованность, в принципе вторичная и орудийная для него.

Под всеми формами извращения и подмены человека может и должен быть разыскан человек действительный — тот, который вовсе не есть особь, или замкнутое в себе существо и который лишь обитает в своем существе-организме. Он не просто снабжен и вооружен культурными достояниями, как неким отличным от его сущности багажом, он сам образован культурой, он сам есть не кто иной как субъект культуры. В одном лишь низшем поле — поле полезностей — его низшее я выступает как «точечное», как центр средств присвоенной цивилизации. Другие, более высокие поля, которым должно быть подчинено это низшее, отнюдь не отгорожены частновладельческим забором и не организованы вокруг неподвижной точки, как периферия вокруг своего центра, но образованы чистым движением устремленностей в беспредельность и созиданием таких устремленностей. Эти смысловые поля развертывается в свободном взаимном проникновении судеб в истинном общении, возможном лишь по ту сторону всякого присвоительства и своемерия, лишь в меру возвышения над ними. Как субъект культуры, каждый вырабатывает и строит себя не ради самого себя как самоцели, но ради друг друга, а посредством этого — ради ставимой превыше всего, универсальной, все вмещающей, диалектической Сверхгармонии. Однако в форме объектного бытия и его закономерностей эта Сверхгармония являет одни лишь самые низшие и грубые свои уровни. Иные же, более высокие уровни она являет исключительно внутри и посредством междусубъектных отношений общительства. Это значит, что встретить и обрести их перед собой субъект — способен только начиная с самого себя, с внутреннего возвышения до них. Лишь подобное встречается с подобным, лишь многомерное — с многомерным, лишь креативное — с креативным по способу своего бытия{656}. Так Сверхгармония раскрывается в восходящем общительстве — как Сверхкультура.

Итак, человек в его сущности и назначении есть субъект универсального общительства. Быть же таковым — значит жить в свободном, со-творческом единении с Универсумом, во все более полной сопричастности ему, в возрастающем искусстве приобщаться и все глубже связывать (= религаре; йога){657} себя с ним по логике междусубъектности.

Подмена человека-ансамбля — субъектом потребностей, подмена субъектного Я — точкой-самостью — это крайне опасная дезориентация. Она угрожает губительным ваыпадением из космической эволюции. С нею человеку нет будущего.

Ансамбль общественных отношений внутри субъектного мира каждого включает в себя разнородные связи{658}.

ОРГАНИЧЕСКИЕ связи — узы со-принадлежности Целому, беспредельному или определенному. В этих узах каждый индивид — не свободный участник-сопричастник, но всего лишь часть Целого. Они воспроизводятся так, как если бы для своего существования вовсе и не нуждались в воспроизведении каждым. Они вновь и вновь полагаются как предположенные, в форме якобы непосредственной предуготованности и наперед заданности. Ибо воспроизводящая их деятельность сама выключается и наделяет их вновь и вновь первичностью по отношению к самой себе, неэнигматизируемостью. Традиция как бы продлевает сама себя. Всю жизнь свою индивид застает как бы предопределенной и предзаложенной внутри Целого. И каждый свой поступок вменяет не самому себе и не под свою ответственность, но Целому и под Его ответственность. Не он принимает решение, но в нем претворяются регулятивы Целого. Не он сам судит себя, но вместо этого приемлет суд Целого над собой. И даже его ценности выступают не как им самим принятые, но как власть Целого над ним. Здесь человек не может сам отнестись к другим, объединиться и сблизиться с ними, ибо принимает изначальную соотнесенность и срощенность с ними.

а) Беспредельные, ни на что конечное не замкнутые — разомкнуто-органические связи — суть узы первоначальной, досвободной укорененности виртуального{659} бытия человека и его первичных традиций во всей беспредельной диалектике Универсума. Что бы то ни было катафатическое, конечное и преходящее здесь выступает всего лишь как символ со-принадлежности несравнимо более высокому.

б) Замкнуто-органические связи — узы исключительной и изолирующей принадлежности определенному социуму — некоей конечной инстанции, возведенной в Субстанцию-Субъект и Центр всякого бытия. Все остальное оказывается внешним, безразличным, обратимым в средство. Такая принадлежность равносильна выпадению из диалектики Универсума.

АТОМИСТИЧЕСКИЕ связи — узы взаимозависимости между индивидами, или группами, где каждый выступает как сущностно самодостаточное целое, не желающее ничему принадлежать, кроме самого себя. Каждый негативно свободен, и все наследуемое им выступает в форме независимой избираемости или даже заново сотворенности им самим для себя. Ибо все предпосылки как бы погашаются или выключаются и наделяются формой производности, или вторичности по отношению к «атомарной» деятельности. Вся жизнь индивида-«атома» центрирована внутри себя, возложена только на себя и несет ответственность только перед своим собственным высшим для нее, центральным судом. Даже несвободные поступки вменяются только себе, даже вынужденные решения приписываются своей ни с кем не делимой суверенности. Даже ценности здесь выступают как присвоенные «атомом» себе, как внутренние регулятивы самоопределения. Само признание абсолютного оказывается производным от своецентрического суда над ним. «Атомы» в принципе не могут стать близки друг другу — они далеки именно в силу своецентризма и монологичности каждого из них.

а) Безразлично-атомистические связи{660} — вынужденные узы «атома» с миром, ему аксиологически безразличным, узы своемерия и утилитарности. «Атом» — сам «Мерило Всем Вещам», всему прочему, всему внешнему миру как фону и средству. Инаковое Мерило и Другой Центр здесь возможны только вопреки и в ущерб своим. Это — связи чуждых, сделка корыстных, компромисс своемерных, со-существование взаимно непричастных.

б) Разомкнуто-атомистические связи — узы между индивидами в состоянии кризиса и перехода к инаковости, блуждания и самостоятельного поиска. Здесь не безразличие к миру вызывает атомизацию, а наоборот, отторгнутость от других и упование лишь на свои собственные решения влекут вынужденный монологизм совести, вкуса и ума. Это — связи разобщенных и своецентричных, но уединившихся лишь ради Встречи, Приобщения, Единения во многоликости.

Замкнуто-органические и безразлично-атомистические связи суть лишь две стороны одного и того же антропотеистического противления диалектике [Универсума] и темного бунта против нее.

СО-ТВОРЧЕСКИЕ связи — узы многоликой сверх-гармонии и гармонизации каждого с каждым внутри диалектики Универсума и во имя нее. В этих узах каждый — уже не часть, но субъект: целостность, умеющая себе принадлежать и собой обладать, — однако именно благодаря этому каждый есть участник-сопричастник беспредельного Целого. Служение Абсолютному здесь не требует принуждения индивидуальной воли через закон и регуляции извне, через подчинение чужезаконию, но само взывает к свободе собственной воли. Свобода здесь не становится негативной, своемерной, своезаконной, закрытой, но сама устремлена к полному приятию других, к безусловной гармонизации с ними, с диалектикой со-творчества. На место альтернативности между несвободным служением и свободным неслужением приходит истинно свободное, агапэическое{661} Великое Служение. Бытие каждого центром суда над собою и своих решений не исключает и не отталкивает иных центров, не делает каждого монологическим своецентристом, но, напротив, раскрывает и притягивает каждого навстречу каждому другому. Самоустремленность каждого есть пре жде всего его устремленность к вбиранию в себя полицентричности и полифонии всех. Своеобразный путь каждого здесь ведет его к бессвоемерному приятию ценностей и путей других — ради единения их на беспредельном Пути. Что сделаешь своему другому, приемля его мерило, его суд, его путь, — тем послужишь всей беспредельной диалектике Универсума.

§ 7 а

Поэтому Фейербах не видит, что «религиозное чувство» само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, принадлежит к определенной общественной форме. —

… Результаты немецкой философии, как они даны у Фейербаха, а именно, что «Человек», «чистый истинный человек» есть якобы конечная цель всемирной истории, что религия есть отчужденная человеческая сущность, что человеческая сущность есть… мера всех вещей. (МЭС. 3. С. 491).

Каким образом получается, что в рамках самого этого процесса, в котором личные интересы приобретают самостоятельное существование в качестве классовых интересов, личное поведение индивида неизбежно претерпевает овещнение [versachlichen]{662}, отчуждение, и одновременно существует как не зависимая от него, созданная общением сила, превращаясь в общественные отношения, в целый ряд сил, которые определяют, подчиняют индивида и поэтому являются в представлении как «святые» силы? …В рамках известных, от воли, конечно, не зависящих, способов производства над людьми всегда становятся чуждые практические силы, не зависимые не только от разрозненных отдельных лиц, но и от их совокупности… (МЭС. 3. С. 234).

Идентичными являются положения, что человек отчужден от самого себя и что общество этого отчужденного человека есть карикатура на его действительную общность {663}, на его истинную родовую жизнь; что его деятельность оказывается в силу этого мукой, его собственное творение — чуждой ему силой, его богатство — его бедностью, сущностная связь, соединяющая его с другим человеком, — несущественной связью, и, напротив, его оторванность от другого человека оказывается его истинным бытием; что его жизнь оказывается принесением в жертву его жизни, осуществление его сущности оказывается недействительностью его жизни, его производство — производством его небытия, его власть над предметом оказывается властью предмета над ним, а сам он, властелин своего творения, оказывается рабом своего творения (МЭС. 42. С. 24).

Человек… превращает свою жизнедеятельность, свою сущность только лишь в средство для поддержания своего существования (МЭС. 42. С. 93).

…Посредством отчужденного труда человек порождает не только свое отношение к предмету и акту производства как к чуждым и враждебным ему силам, — он порождает также и то отношение, в котором другие люди находятся к его производству и к его продукту, а равно и то отношение, в котором сам он находится к этим людям. Подобно тому как он свою собственную производственную деятельность превращает в свое выключение из действительности, в кару для себя, а его собственный продукт им утрачивается, становится продуктом, ему не принадлежащим, точно так же он порождает власть того, кто не производит, над производством и над продуктом. Отчуждая от себя свою собственную деятельность, он позволяет другому человеку присваивать деятельность, ему не присущую (МЭС. 42. С. 96).

…Труд выступает не как самоцель, а как слуга заработка (МЭС. 42. С. 97).

…Более высокое развитие индивидуальности покупается только ценой такого исторического процесса, в ходе которого индивиды приносятся в жертву (МЭС. 26, II. С. 123). …Только ценой величайшего ущерба, наносимого развитию каждого{664} индивида в отдельности достигается их общее развитие. (МЭС. 47. С. 186).

…Сам индивидуум разделяется. превращается в частичного человека{665} (МЭС. 23. Сс. 373, 660).

[Перевертывание иерархии:]{666}.В сфере религии Христос, посредник между богом и человеком. становится их единством, богочеловеком и, в качестве такового, становится важнее самого бога; святые — важнее Христа, попы — важнее святых (МЭС. 46, I. С. 288).

…В находящемся в плену у религии процессе мышления продукт мышления не только претендует на господство над самим мышлением, но и осуществляет это господство (МЭС. 26, III. С. 286). Как в религии над человеком господствует продукт его собственной головы, так при капиталистическом производстве над ним господствует продукт его собственных рук (МЭС. 23. С. 635).

Если человек своему отношению к своей собственной природе, к внешней природе и другим людям придал самостоятельность в религиозной форме, так что эти представления приобрели над ним господство, то он нуждается в жрецах и их труде (MTübM. III. S. 493).

Религиозный способ освоения действительности [наряду с] художественным, практически-духовным, научно-теоретическим{667} (см.: МЭС. 46, I. С. 38).

Конечно, много легче посредством анализа найти земное ядро туманных религиозных представлений, чем, наоборот, из данных отношений реальной жизни вывести соответствующие им религиозные формы (МЭС. 23. С. 383. Примеч. 89).

Это государство, это общество порождают религию, превратное мировоззрение, ибо сами они — превратный мир. Религия есть общая теория этого мира, …его логика. его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания. Она превращает{668} в фантастическую действительность человеческую сущность, потому что человеческая сущность не обладает истинной действительностью (МЭС. 1. С. 414).

…Человек, выступая против существования бога, тем самым выступает против своей собственной религиозности (МЭС. 2. С. 90).

…Разложения определенной формы сознания было бы достаточно, чтобы убить целую эпоху (МЭС. 46, II. С. 33).

Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездуховных{669} порядков. Религия есть опиум народа (МЭС. 1. С. 415).

§ 7 б

Если что и оказывается продуктом и функциональным придатком социальных организмов, то вовсе НЕ сама по себе культура Высшего Общения, а только все то, чем она бывает подменена и вытеснена — ее превратные формы. Ответственны за них отнюдь не создатели и воссоздатели этой культуры, а ее своемерные потребители, подменяющие ее превратными формами. Именно потребительство, т. е. не вражда извне, но грубая, снижающая приверженность, нанесло этой культуре огромный ущерб. Так на место светлого содружества исторически многообразных ликов культуры, своеобразных путей духовного восхождения приходит темная вражда; на место взаимного обогащения опытом и открытого приятия — групповая исключительность и своецентризм, нетерпимость и антагонистическая воинственность к инаковому, гордыня касты и эгоизм самозамкнутой конфессии. Так культура универсального общения подменяется идеологией и практикой разобщения. Так приверженцы делают то, чего не могут сделать противоборцы. При наивной искренности своего неистового ревнительства, они притязают быть монополистами-ортодоксами — собственниками на Абсолютное. Так они снижают высокую символику, присвоивают неприсвоимое, утилизуют неутилизуемое, обращают Универсальное в монопольночастное достояние своего самозамкнутого, самодовлеющего, сугубо земного обихода, включая не только все обычные мирские занятия, а и омертвело-формалистическое профессиональное культослужительство. Чем сильнее последнее сосредоточивается на своей исключительности и монопольной ортодоксальности, на своей кастовой отчужденности от всего инакового, тем больше символика, взятая из культуры общения, выхолащивается до законнической формалистики, до закрытого внутри себя ритуализма и обрядоверия. Эта выхолощенная формалистика становится всего лишь облачением для того самого содержания, которое и было у присвоителей-потребителей, — для содержания закрыто-социального, классового, группового. Так под новым, освящающим облачением воцаряются те же потребности, те же предпочтения и неприятия, та же логика наград и наказаний, тот же образ жизни с его авторитарным господством и атмосферой насилия всех над каждым, отчуждением, эксплуатацией, попранием человеческого развития и низведением субъекта до вещи, до средства. Неимоверно тяжко под бременем этих исторически-земных наслоений хранить и животворить наследие универсального и Высшего общения. Трудно носителям такой культуры — святым и подвижникам. Находит себе место подлинное общительство в человеческой исто рии или вытесняется превратными формами — формами разобщения, — это зависит от того, какие именно связи между человеком и миром преобладают в каждом и как они соотносятся. То, чем оказывается на деле некий социальный институт, может быть весьма различным, смотря по тому, каким типом связи тот включается в него{670}.

В разомкнуто-органических связях человек гетерономен к той общности, которая представительствует для него от всей беспредельной диалектики Универсума. Он здесь застает себя предсодержащимся внутри первичного лона, и его бытие — внутриутробное, внутриколыбельное, космическое предбытие, воспроизводимое в его истории в качестве абсолютной авторитетной традиции. Через принадлежность этой традиции и через верность ей он со-принадлежит первичному лону. Эти узы подобны пуповине — они несвободны, и человек в них несамостоятелен. Он в них есть наследник-воспреемник всех неизбранных им Даров его жизненной судьбы. И он здесь изначально предъединен с другими единством первичного лона. Однако эта предъединенность и несвобода принадлежности к традиции охватывает — должна охватывать — только досвободное, виртуальное{671} бытие человека, только его еще не пробужденные к субъектности внутренние потенции, но отнюдь не сферу его свободы и самостоятельности. Критерий подлинности этих связей как раз и состоит в том, что они не посягают ни на что выходящее за пределы виртуального бытия в человеке. Тогда они — безусловная и постоянно воспроизводимая предпосылка Высшего Общения: они дают ту предприобщенность, которая пестует собою и взращивает последующую, опосредствованную автономией и свободную само-приобщенность.

В замкнуто-органических связях, напротив, гетерономия человека отдает его конечной общности, которая не может не посягать на сферу свободно-деятельной жизни. Здесь авторитет становится авторитарным, традиционность — принудительной. Это — регуляция извне вместо саморегуляции, суд над человеком вместо его суда над собою, навязывание опыта вместо самостоятельной выработки его. Такие связи не только не пестуют свободу, но и вампиризируют ее возможности и губят ее. Подменяя универсальную со-принадлежность — частной, они лишают члена группы Истоков абсолютного наследия и Даров.

В безразлично-атомистических связях такое самолишение Истоков совершается уже индивидуально. Здесь индивид как абсолютный центр Универсума и Абсолютное Мерило Всем Вещам есть сам себе высший судия и законодатель: он автономен. Вполне беспримесная, последовательная автономия, или принцип своезакония, не содержит внутри себя и не может родить из себя, не жертвуя собою, никакого положительно обязательного и свято ценимого Другого, с его инаковой автономичностью. Если и допускаются инаковые автономии, то лишь при холодной, вынужденной терпимости к ним.

Замкнутая гетерономия, низводящая человека до покорно раболепствующего функционального придатка, и безразличная автономия, направленная на воцарение над всей вселенной, на хищное господство над нею, суть две формы бунта против беспредельной диалектики Универсума: пассивная, коллективная и — активная, индивидуальная.

Напротив, в разомкнуто-атомистических связях атомизация — вынужденная. Это — ничему не верность, кроме себя, но лишь ради ненайденной Верности и Доверия. Это — отрозненность и потерянность во блужданиях, дисгармоничность с другими, но лишь ради чаемого возвращения и обретения, ради свободного Единения всех в Сверхгармонии. Это — необходимая преходящая и относительная атомизированность искательства. Это — бытие человека уже в тенденции к самостоятельности и к самоответственности, но еще не со-причастное, еще не нашедшее абсолютного Адресата своей ответственности. Без такого состояния разобщенности и в то же время открытости и тяготения к встрече, не может быть и самой встречи, самого Высшего Общения.

Однако имманентное содержание общительства сродни лишь связям со-творческим агапэическим. Когда критика превратных форм озабочена очищением и спасением живого Высшего общения, она есть светлое дело, при всей ее суровости. Но когда критика приписывает превратные формы самой культуре общения, ради ее разрушения, тогда она есть преступление против космического предназначения человека, против дела Света, против Сверхгармонии.

Сама по себе культура общения никогда не может быть таким мировоззрением, которое бы выражало собою, оправдывало, восполняло и санкционировало этот, «посюсторонний» мир, каков он есть. Напротив, она есть культура НЕ ОТ МИРА СЕГО. Она есть не только ненавязчивый ЗОВ выйти за ограниченные пределы этого мира, а и приношение сострадающего Сердца в наш недостойный и бессердечный мир.

Нигилизм есть духовная отрава народа.

§ 8 а

Всякая общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики. —

Религиозное отражение действительного мира может вообще исчезнуть лишь тогда, когда отношения практической повседневной жизни будут являть людям прозрачно-разумные связи их друг с другом и с природой (МКар. I. S. 85).

…Неверно применять более низкую сферу как мерило для более высокой сферы. (МЭС. 1. С. 74).

§ 8 б

Всякая общественная жизнь, как и жизнь каждого человека, сколько бы она ни раскрывалась исторически, всегда будет таить в себе также и еще не раскрытые уровни и аспекты. Субъект всегда будет встречать вне и внутри самого себя действительного нечто еще более высокое, нежели уже обретенное им мерило, — нечто пока еще недоступное ему, сокрытое, таинственное (= мистическое, оккультное). Граница эта подвижна, и человек сможет раскрывать все новые и новые тайны. Но он никогда не обратит свое бытие в нечто исчерпанное и прозрачно ясное до конца. Ибо оно неисчерпаемо вглубь самого себя — как и беспредельный Универсум.

§ 9 а

Самое большее, к чему приходит созерцательный материализм, т. е. материализм, который не постигает чувственность как практическую деятельность, это — созерцание отдельных индивидов в гражданском обществе{672}. —

….Глаза и уши. отрывают человека от пут его индивидуальности, превращая его в зеркало и эхо вселенной. (МЭС. 1. С. 75).

… Человек… вбирающий в себя и излучающий из себя все природные силы. (МЭС. 42. С. 162).

Общение. имеющее целью опять-таки общение{673}; человеческое братство в их устах не фраза, а истина. (МЭС. 42. С. 136).

§ 9 б

Самое большее, к чему приходит субстанциализм, ассимилировавший идею предметной деятельности, — это ориентация человека на то, чтобы быть вечным учеником Универсума хотя бы на объектных уровнях его беспредельной диалектики, т. е. на уровне «природы».

Самое большее, к чему приходит анти-субстанциализм, — это постановка проблемы другого субъекта, проблемы диалога судеб и т. п., — хотя бы среди людей-землян. Дело же в том, чтобы весь Универсум предстал как абсолютный ДРУГ-ой.

§ 10 а

Точка зрения старого материализма есть гражданское общество, точка зрения нового материализма есть человеческое общество или обобществившееся [в обычных переводах — «общественное»]{674} человечество.

Предположим, что мы производили бы как люди. […] Я был бы для тебя посредником между тобою и родом и сознавался бы и воспринимался бы тобою как дополнение твоей собственной сущности, как неотъемлемая часть тебя самого, — и тем самым я сознавал бы самого себя утверждаемым в твоем мышлении и твоей любви (МЭС. 42. С. 35, 36).

Наше производство было бы для каждого из нас в равной мере тем зеркалом, из которого навстречу друг другу светили бы наши сущности (MEGA. I. Abt. Bd. 3. S. 547).

…Свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех (МЭС 4. С. 447). …Основным принципом более высокой общественной формы является полное и свободное развитие каждого индивидуума{675} (МЭС. 23. С. 605).

§ 10 б

Призвание философии, посвятившей себя беспредельной диалектике Универсума, — находить и развертывать возможности человеческой культуры во всех ее категориях навстречу культурам более высоким. Такова философия встречания и путничества.

Ее девиз — безграничное уважение к достоинству каждого субъекта как слагающего свою собственную судьбу, включая и отрицательный опыт. Свободное восхождение каждого есть больше, нежели условие, — это смысл свободы всех.

Ее жизненное правило — всегда стремиться поступать так, как поступил бы гораздо более совершенный.

Ее живительный исток и высшее духовное устремление — универсальный агапэизм.

§ 11 а

Философы лишь различным образом истолковывали мир, но дело в том, чтобы изменять его [а НЕ «изменить» — МЭС. 42. С. 263)]{676}. —

Они [филистеры]{677} берут этот мир таким, каков он есть. Они берут себя самих такими, какими они себя находят. (МЭС. 1. С. 373).

…Они желают оставаться тем, что они есть, требуя в то же время от общества изменения, которое может возникнуть лишь из их собственного изменения (МЭС. 3. С. 480). —

…Самоцелью… [является эта]{678} целостность развития… всех человеческих сил как таковых, без относительно к какому бы то ни было заранее установленному мерилу{679} (МЭС. 46. I. С. 476). —

«Что есть сущее?» «Борьба!» […] — …послышалось эхо отчаяния{680}. (МЭС. 45. С. 480).

Как первобытный человек. должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах и при всех возможных способах производства (МЭС. 25. II. С. 387). —

Человек… не стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, а находится в абсолютном движении становления (МЭС. 46. I. С. 476).

§ 11 б

Философы истолковывали мир и человека, но дело в том, чтобы, изменяя мир обстоятельств, изменять самих себя{681}. —

Безотносительность саморазвития ко всем инаковым мерилам — это на деле есть несвобода от заранее установленного своего собственного мерила: это — своемерие и своецентризм. —

Позиция борьбы — это позиция подчиненности и господства, человеческое же призвание — возвыситься до со-дружества и сотворчества с диалектикой Универсума.

Чтобы не замыкать свое становление горизонтом своецентризма, человек должен восходить и рождаться инаковым в беспредельной диалектике Универсума — не во имя свое, но во имя Нее самой.

Сокращения:

МЭС — Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. [Тт.1-50. М.: Политиздат, 1955-1981].

МЭФ — Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. (Новая публикация первой главы «Немецкой идеологии»). М.[: Политиздат], 1966.

MEGA — Marx K., Engels F. Historisch-kritische Gesamtausgabe. [I. Abt. Bd. 1-7. Frankfurt a/M; Berlin; Moskau; Leningrad. 1927-1935].

MGr. — Marx K. Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie. Berlin [: Dietz Verlag], 1953.

MTübM — Marx K. Theorien über den Mehrwert. [Vierter Band des «Kapitals»). Tl. 1-3]. Berlin [: Dietz Verlag], 1959.

МКар. — Marx K.. Das Kapital. [Kritik der politischen Ökonomie. Bd. I-III.] Berlin [: Dietz Verlag], 1960.