§3 Вряд ли найдутся явные возражатели против того, что диалектику как своего рода концептуальное средоточие философской культурынадо развивать. Скорее с этим согласятся все. Но как же это делать? Каким способом? Предпочитая ли интересы упорядочения достигнутого или же — устремление собственно творческое? Если предпочтены интересы упорядочения, интересы цементированиясистемы результатов, то задача развивать диалектику, даже при, казалось бы, максимально полном приятии ее, низводится до чего-то лишь второстепенного, побочного или подчиненного, до чего-то лишь прикладного. И, главное, решение этой задачи заранее втискивается в предустановленные, так сказать, парадигматические рамки: на него уже загодя накладывается некий вполне определенный, «заранее установленный масштаб». Сам принципиальныйспособ развитиятем самым оставляетсявне раз вития, ибо он наперед задан.

Если же предпочтены не интересы упорядочения, а устремления собственно творческие, то задача развивать диалектику тем самым и только тем самым обретает полную, не скраденную и не ущербленную самостоятельность, утверждаемую со всею последовательностью. Если на первое место бескомпромиссно ставится не системность результатов, не инерция полученных достижений и не философизированная сила привычки, а устремленность, свободная от инерции, то и наш подход к задаче развивать диалектику тем самым и только тем самым делается вполне диалектическим. Если эту задачу мы выводим из-под ограничений и уз любой функциональности по отношению кПрошлому, то тем самым и только тем самым утверждаем ее в атмосфере и под животворящим дыханиемБудущего. Это-то и означает, чтоточка зрения диалектического развития есть точка зрения творчествакак «абсолютного движения становления»[683]. И что, поскольку дело касаетсяобъектныххарактеристик, диалектическое развитие, не находящееся по самой своей сути ни в положительной, ни в отрицательной зависимости[684]{685}от ставшего Порядка, от присущих ему прошлых «масштабов», совершается «безотносительно к какому бы то ни былозаранее установленномумасштабу»[686].

Однако эта объектная безотносительность к любым прошлым масштабам, эта объектная незаданность диалектического развития вовсе не означаетсубъектногобезразличия — безразличия к богатствуинаковыхвозможностей, безучастности к ним и утверждениясвоегомасштаба, ибо это было бы равносильно сквернейшейсамозамкнутостии субъективизму. Недалек был бы субъект-путник, оставивший неизвлекаемый якорь в своей собственной самости как в абсолютном сакрализованном масштабе. Недалекой была бы та попытка к творческому бытию, которая ставила бы себя саму себя в центр Универсума. Тогда преодоление заданности любых предустановленных масштабов было бы всего лишь негативным и предельно чуждым открытости самонавязыванием миру — накладыванием на все и вся лишьсвоегомасштаба: я — мера всех вещей! Я — самоцель!

Действительное творчество, напротив, совершенноне своецентрично, не «организовано» вокруг самости — ни индивидуальной, ни коллективной, — и именно благодаря тому, что оно не затаивает внутри себя никакой априорной меры для всех вещей мира, именно благодаря своему самоотвержению и открытости оно способно встречать диалектику Универсума какоткрытую. Будучи абсолютным движением становления, она обретает мир как абсолютное движение становления.

Итак, задача развивать диалектику — это задача создать атмосферуразвития самого способа развития. В ней какие бы то ни было конечные и парадигматически определенные образы диалектики суть лишь моменты беспредельноговстречания.

§4 Иногда придерживаются такой версии диалектики, при которой допускается только лишьотносительноедвижение становления, а именно — согласное с заранее установленным Масштабом, принятым за абсолютную неколебимую и непроблематизируемую предпосылку. Масштаб этот дан в качестве известного и имеющегося в наличии достояния, поставленного превыше всякой рефлексии и суда, и являет нам облик онтологическогоМиропорядка, или универсального порядка вещей. Этот Миропорядок лишь выявляет себя в том, что нам кажется творчеством; как предначертанный Сценарий тотального бытия, он пред-содержит в себе заранее ставшими все моменты, все ступени и формы, все начала и концы того процесса, который для нас выступает как становление… Все меняется,кромесамого неподвижно-мертвого онтологического Миропорядка; все течет, но в конечном счете — ничего не меняется. Ибо все предзаложено, всепреформированов недрах Миропорядка. Таковлогический преформизм.

Внутри этой логико-преформистской версии диалектики отсутствует та атмосфера, при которой возможна, необходима и плодотворна постановка проблемысубъектадиалектической культуры, т. е. того самого субъекта,чьимсобственным претворением и самовыполнением обретается и живет диалектика,чьимсобственным непрестанно становящимся мышлением и действованием,чьимсобственным абсолютным становлением является она сама как абсолютное движение становления. Концепция Миропорядка делает вовсе и ненужным субъекта диалектики — он ей ни к чему. О субъекте можно вспомнить где-нибудь между прочим, среди прочих всяких частностей и единичностей. Вспомнить как об исполнителе и разыгрывателе, а не как о творце, сопричастном тотальности Универсума в его креативности. Напротив, в атмосфере абсолютного движения становления, т. е. открытогонадпарадигматического процесса сама диалектика как беспредельноевстречаниене может быть обретена и раскрыта без и вне решания проблемы того субъекта, который совершает встречание, без того,КТОвстречается с миром и с самим собою. В этой атмосфере первостепенно важно и глубоко существенно всепронизывающее и постоянное, животворящееприсутствиесубъекта даже в каждом малом фрагменте, который выражает собой в символической форме диалектическую культуру. И это присутствие вовсе не нечто наносное для сути дела, не некая посторонняя загрязняющая истину примесь к ее собственному свету и ее собственной логике. Нет, это сама суть дела, сама истина, сам ее собственный свет и имманентная логика, но только не остановленная, не умерщвленная выключением из живого субъектного отношения. Это — диалектика как деятельностное,творческое отношение, человеческое субъектное отношение, как универсальное содержание процесса, в котором человек открыт Универсуму, а Универсум — человеку, процессвстречания. Это — диалектика творческой сопричастности уникального Универсальному и соприсутствия Универсального в уникальном: «Все — во всем. Однако в каждом — особым образом»[687]. Это — абсолютное движение становления, претворенное как космически значимый индивидуальныйопытсвоего собственного беспредельного становления и беспредельной посвящености.

Если же диалектическая культура еще не стала для субъекта его собственным деятельностным опытом, его собственной целостной жизнью, то она остается где-то вне его ущербного существования, где-то по ту сторону ив отчужденииот его действительного жизненного процесса. Это — отчужденная диалектика. При этом она может оказываться более или менее известной, более или менее подвергаемой теоретическиобъектномупониманию и истолкованию в качестве чего-тодругого, чего-то такого, что не захватило всего субъекта и в чем не родил самого себя заново этот субъект. Диалектика выступает тогда как объект, от которого возможно кое-что взять для себя, использовать, кое-чем вооружиться радивнешнихдля диалектики, не имманентных ей целей, ради не универсально-креативных устремлений, но лишь частных запросов —потребностей. В потребности как раз и являет себя неразвитость иличастичностьчеловека, его самозамкнутая субъективность, накладывающая на мир свое ограниченное мерило: частичный субъекттребуетчего-то априори для себя от мира и относится здесь к миру предвзято, как к сферепотребного себе. И чем беднее субъект, чем он ущербнее, тем более предвзят, тем более ограниченное мерило он накладывает на мир и тем более внешней и отчужденной в ее существе делается для него диалектика. Ведь диалектика как дух абсолютного движения становления раскрывается только навстречу бескорыстному приятию ее такою, какова она в себе и для себя. Там же, где ее обращают в нечто корыстно потребное изаранееизмеренное предвзятым мерилом, или масштабом ограниченных потребностей — в нечто служебное и функциональное, в добычу «внешней целесообразности», — там она лишается своего собственного имманентного духа, вырождается, омертвляется, подменяется каким-либо суррогатом. И чем сильнее диалектика подменена неким суррогатом и чем в большей степени претерпела вырождение, тем легче она поддается формальной систематизации и плоскому упорядочению…

Когда некто занимается отвлеченным теоретизированием посреди диалектическихтекстовкак водной измногочисленных выделившихся областейсистемы разделениядеятельности, как в обособленном профессиональном занятии, столь же далеком от непосредственно-личностного целостного бытия человека, как и всякое иное занятие, начинающееся с внешнего материала и завершающееся впродукте, — тогда предполагаемая жизнь диалектического духа остается достаточно надежно запертой за дверьми казенного пространства. Онатам, в четких границах канонизированной текстологии, и ей разрешается оттуда выходить только в виде словесной продукции дляполезногоприложения — по каналам опосредствования, наряду с любой профессиональной продукцией в эпоху массового производства… Человек же — вот тут, во всей своей многосторонней обыкновенности, где он — лишь возможныйобъектдля приложения диалектических истин, объектпосредивсех прочих объектов. Поэтому частичный специалист-профессионал преимущественно занят в рабочее время пошивом понятийных одежддля других —сообразно требованиям спроса, или заказа, — но сам он способен быть весьма далеко в стороне от них: они внешни ему, и онне живетими.

Более того, может получиться и так, что частичный специалист по диалектическим текстам именно потому, что он —хороший, эрудированный специалист и изощренный профессионал, окажется в роли столь же эффективного изготовителя средств депроблематизации человеческой жизни, поставщиком пособий дляпарализовыванияживой субъектной способности творчески встречаться с миром вне и внутри себя, способности как бы впервые открывать звучание и свечение событийного потока и до глубиныудивлятьсяему — зовущему к созвучанию и соизлучению. Как известно, легче удивить не-профессионала, лишенного концептуальной зашиты от новизны и свежести уникальных фактов и со-бытий, или кого-нибудь из тех, кто выбрался из обжитых профессиональных комнат в относительно свободное от готовых мерил междисциплинарное пространство, называемое, к сожалению, «стыками наук». Труднее удивить частичного специалиста, у которого самый предмет взят с притязанием на готовую универсальность и ко всему на свете приложимость. Ведь у него не оставлено места для неожиданностей, и он все знает наперед. Он вооружен сам и вооружает всех других средствами, обеспечивающими универсальнуюнеспособностьудивляться и проблематизировать мир и самого себя. Категории предстают тогда в функции форм депроблематизации: они являют нам ту преформистскую логику Миропорядка, под сенью которого, возможно, и бывают еще пока что не редуцированные особенные и единичные проблемы — симптомы «беспорядка», — новсеобщих проблем нет и быть не может. Всеобщее принципиально непроблематизируемо. Тут царит прочная беспроблемность. Поэтому всегда дано воздвигнуться над ничтожностью проблем и погрузиться в избавляющую от них стихию Порядка. Всегда дано уйти от беспокойств и тревог творческого становления в нечто недвижное, чуждое творчеству, самозамкнутое в своем категорическом мертвомтак-бытии{688}.

Только целостно развитый человек есть действительныйсубъектдиалектической культуры. Только у него эта культура не остается лишь багажом, изолированным от повседневного ритма событийного потока, лишь выделенным из его жизни занятием ОТ и ДО, носовпадаетс тотальным процессом его субъектноговстречанияс миром и самим собою, совпадает с процессомкультивированияим в самом себе более высокого субъекта-со-творца. Диалектика для него не заточена в вещах-текстах, не ограничена внешней продукцией — терминологическим ее изложением, где она предстает на дистанцииобъектноготеоретизирования, — но есть всеприсутствующая логика его повседневнойсебя-выработки, есть средоточие всей его деятельностнойсубъектности, во всех ее отношениях и во всех ее опосредствованиях, но в то же время во всей ее непосредственности, ее открытости вечному беспредельному становлению. Она есть сама его действительная жизнь, способ жизни,образ жизни, — но не внешний, не фасад и декорации на официальной витрине, а бьющееся в ритме творчества живое, горящее и ищущее нового горения, вечно беспокойное, полное духа всеобщей проблематизации и погружения в загадки-энигмы,духовное сердцечеловека. Вот почему для целостного человека развивать диалектику — это значит не преуспевать в пределах профессионального занятия и только, не направлять усилия кэкстенсивномурасширению приложимости диалектических истин в их отчужденно объектной упаковке — как словесных вещей, — но устремиться кинтенсивномупогружению вглубь, кнаращиванию диалектичности самой диалектики.

Воспитание целостно развитого человека есть формирование субъекта, у которого диалектика есть непосредственно внутренний образ его жизни, есть всеобщая культурапроблематизациидействительности, или, что то же самое, — жизни в непреходящих энигмах мира, беспредельно разрешаемых и столь же воспроизводимых и углубляемых.

§5 «Философия… представляет собой живую душу культуры…»[689]. Но культура многолика: она есть полифонирование ее познавательной, нравственной, художественной ипостасей, которые не могут быть редуцированы друг к другу без тяжкого ущерба, а в конечном счете — и разрушительного подавления и тех ее ликов, которые подвергаются редукции, и того, к которому совершается редукция. Поэтому философская диалектика только тогда венчает собой и резюмирует в себевсюцелостно-полифонирующую культуру в ее богатстве, только тогда дарует собою живую душу и светоносный духвсемумногообразному телу культуры, когда каждая ее категория — по меньшей мере из числа главнейших — одновременно заключает в себе смысл и объектно-познавательный, и нравственный, и художественный, и смысл междусубъектного общения как такового. Диалектика есть логика беспредельноговстречаниячеловека с миром и с самим собою, логикасозидательства, логика космическогосо-творчества.

§6 Диалектика есть дух конкретности. Но конкретности можно быть верным только тогда, когда она приемлется не как вмурованная в Миропорядок в виде его фрагмента, а в ее потенциях созидательства — как поприще субъектного творчества и беспредельного становления, т. е. не как безразличная и объектная, а как принадлежащая субъектным смысловымполям-отношениям. Поэтому относиться к действительности как к конкретной — значит относиться к нейсубъектно, деятельностно, созидательски.

Производственное отношение, взятое очищенным и свободным от его специфической формы отношения экономического, и есть именноотношение созидания, или элементарнейшее отношение между субъектами как между действительными созидателями, строителями культурно-исторического мира, космическими со-творцами. Но это элементарнейшее отношение само внутри себясложно: в нем заключены следующиетри поля:

а) полеполезностей, которому соответствует наделенное самостоятельностью поле субъект-объектных отношений и логикаоконечивания;

б) полеустремленностей, в котором объектные отношения снимаются более конкретными междусубъектными, раскрытыми в беспредельность;

в) полесозиданиясамих бесконечных устремленностей, или собственнотворчествакак космического универсального, бытийственного со-авторствования.

I. В поле полезностей субъект выступает как субъектпотребностей, как обладательсвоегомасштаба, резюмирующего кодекс требований, предъявляемых им к миру как к миру объектному: он живет здесь с векторомК СЕБЕкак конечному и оконечивающему собою бытие. Все остальное — только средствосвоихцелей. Поэтому объективное, действительноередуцируетсяздесь к объектному:

все действительное объектнои все не-объектное недействительно! В этом — тайна и исток всяческого философского редукционизма: сведений сложного к простому, высшего к низшему, богатого к бедному. Быть субъектом с этой точки зрения есть какая-то ущербность, неполноценность, нечто такое, от чего надо постараться избавиться путем саморастворения в среде объектов.

Однако поставленное на свое надлежащее место, поле полезностей есть всего лишь подчиненный момент высших полей созидательства.

II. В поле бесконечных устремленностей субъект выступает как такой субъект, для которого даже самая огромная величина полезностей не имеет силы влияния на него сравнительно с ценностным и целевым (то, что К. Маркс называл «самоцелью»)качествомнаправленности:ОТ СЕБЯ К БЕСКОНЕЧНЫМ ТОЧКАМ, илиидеалам, созидательства. Только такому субъекту мир раскрывается не в своей законченной таковости, но как мир субстанциально не законченный, не преформированный, как мир ценностно-определенных проблематизаций, инаковых друг для друга и взывающих к выбору между ними. Но каждый способ проблематизации ограничен в его особенности и в возможности приятия инаковых способов.

III. Наконец, только в поле созидания самих бесконечных устремленностей субъект восходит к абсолютной проблематизации мира, ибо он восходит к полной проблематизации самого себя и отрекается не только от всякогосвоецентризма, а и от всякой ценностной пред-избранности отношения к миру. Будучи благодарнымдитядиалектики Универсума в ее креативности, он в такой же мере естьсо-творец, однако он становится действительным со-творцом только углубляя свою ответственность и сопричастность, только рождаясь вновь и вновь в качестве более духовного и более погруженного, более посвященного креативной диалектике Универсума. И его уникальность все более становится отдавшей себя созидательству универсального — не выбирающей свое, но жертвующей во имя богатства инаковостей. Человек здесь не ищет, чего себе взять и что он сможет иметь для себя от космоса; и не измеряет встречаемое своими ценностями; но ищет все то, чем он сможет обогатить космос и отдать ему во всем бескорыстии и самоотречении от «конечных масштабов», от всего «заранее установленного».

В таком претворении собственно творчество заключает в себетривеликих сверх-стратегическихединения: а) человека с егоПрошлым, вся тотальность которого есть его собственная культурно-историческая биография, есть данный емуопытсозидательства, и лишь из него человек должен прийти в свое настоящее как достойный со-временник всех вырастивших себя из богатства культуры; б) человека с егоНастоящим, все многообразие которого не должно загораживать ему той глубочайшей со-принадлежности, в силу которой все его современники в конечном счете суть каждый —тоже детикреативной диалектики Универсума, а все остальное — ниже этого; в) человека с егоБудущим, которое может быть явлено ему как субъектная культура, более высокая, нежели его собственная.

Философы лишь истолковывали мир и выражали человеческое отношение к нему, но дело заключается в том, чтобы,изменяямир, становитьсядостойнымикосмическогосо-творчества.