Предисловие к публикации

С Генрихом Степановичем Батищевым я начал переписываться со второй половины 1972 г. Я тогда жил в г. Красноярске и работал в Красноярском госуниверситете. Однако в августе 1974 г. его письма ко мне я потерял в г. Ленинграде. С сентября того же года переписка возобновилась, но с ноября я был зачислен в аспирантуру Сектора диалектического материализма ИФ АН СССР, и переписка, естественно, на целых три года прекратилась, так как Г. С. Батищев был сотрудником данного Сектора. После окончания аспирантуры я вернулся в Красноярск. Проработав там десять месяцев, я перебрался в Алма-Ату. С тех пор, за исключением единственного раза, письма ко мне адресованы в Алма-Ату: сначала на адрес Института философии и права АН КазССР, где я работал, затем на абонементный ящик на Почтамте. С марта 1986 по март 1987 гг. я был стажером Сектора теории познания Института философии АН СССР и, естественно, переписка была излишней. Часть корреспонденции, очевидно, потерялась. Публикую все, что у меня сохранилось.

Конечно, не все письма имеют философскую значимость. Но есть среди них и такие, в которых Г. С. Батищев высказывает мысли, которые не нашли отражения в оставшихся от него сочинениях. А главное — в этих письмах раскрываютсяличностныехарактеристики этого — я считаю, выдающегося — человека. Он не только продуцировал и исповедовал свои идеи, но и стремился претворять их в своих отношениях с людьми. Я, между прочим, как заметит читатель, в свете этих писем находился в те времена далеко не всегда на должном человеческом уровне. Что ж! Это урок и мне, и, может быть, эти письма помогут кому-то избежать тех ошибок (так назову их мягко), которые когда-то допустил я.

Г. С. Батищев предпочитал общение наты. И он мне также предлагал это. Однако мне было как-то неловко: я его считал и продолжаю считать философом с самой большой буквы. Но потом барьер был преодолен. Это отражено и в письмах.

Часть корреспонденции Г. С. Батищева представляет собой развернутые письма, часть (притом большая) — почтовые карточки[1049]; часть из них написана от руки, часть напечатана на пишущей машинке (в том числе и карточки). В примечаниях, помещенных в конце публикации это оговаривается. В текстах писем встречаются грамматические ошибки, а иногда и пропуски слов. Их автор этому не придавал особого значения, так как для него важен был смысл. При публикации исправления, кроме отдельных случаев, не оговариваются, а даются в квадратных скобках. Сохранены особенности пунктуации Г. С. Батищева: он любил ставитьсмысловыетире там, где, согласно правилам пунктуации, их быть не должно. В этом отношении он похож на М. И. Цветаеву, которая также имела пристрастие к тире.

Г. С. Батищев редко ставил дату под посланием. Конверты некоторых писем утрачены, поэтому дата подчас указывается приблизительно. Дата писем и почтовых карточек большей частью приводится по штемпелю почтовых отделений г. Москвы. И еще одно пояснение. Г. С. Батищев пользовался двумя видами росписи: полной и краткой, на что и указывается в конце писем в фигурных скобках.

Письма публикуются по оригиналам, содержащимся в моем личном архиве.

А. А. Хамидов

1{1050}В Ленинград

12 сентября 1974 г. Добрый день, Александр Александрович!

Получил от Вас (1) печальные известия{1051}и (2) записку для Лекторского{1052}. Надеюсь (1) — что Вы восстановите документы, и это не сорвет поступление в аспирантуру;

(2) что Вы прислушаетесь к моейпросьбе —разрешить мненепередавать этой записки Лекторскому. Ведь от молчания хуже не будет. А от записки — будет: тамнетконкретного определения темы. Да и не надо пока — потерпим с этим. Все будет своим чередом.

Добрый привет, оптимистически —Г. Б.{краткая роспись}.

2{1053}В Ленинград

26 сентября

1974 г. Добрый день, Александр Александрович!

Хотя мы с Вами знакомы давно, но Вы так и остаетесь в неведении относительно некоторых моих странностей, к числу коих относится также и: не писать длинных писем (я стараюсь почти не покупать конвертов на почте, —одни открытки). Причина — склонность ценить не подмененное{1054}ничемживое общение. Да и к лаконизму себя приучаю.

Пожалуйста, очень прошу Вас, отложите изложение диссертационных идей до личной встречи. Ведь сейчас я вынужден опять возразить: «Диалектика субъекта и объекта и природа категорий» — это все еще неособеннаятема. Если бы указать, что именно в «природе категорий» имеется в виду — и то было бы… чуть-чуть по-земнее.

«Принцип деятельностной сущности». и т. д. — это все формулировкипозиции. Кроме того, должна бытьспецифическая, вполне частная тема, черезкоторую реализуется позиция вообще. Ее пока нет. А надо бы. <Поговорим — уточним.>

И тем не менее в повестке дня — экзамены по истории КПСС. На это надо броситьвсе силы, все время! Что же касается собеседования, то его Вы и так выдержите.

Оптимистически —Г. Батищев{полная роспись} 26.9.74.

3{1055}В Красноярск

25 сентября 1978 г.

Добрый день, Александр Александрович!

Прежде всех слов — скажу о том, как сильно благодарен за столь добрые книги{1056}: их тут так просто не купишь, разумеется. К тому же Сидоров движется в или около самых дорогих мне сюжетов и содержаний, работает по[-]своему с ними, и очень мне нужен оказался даже в дополнительном экземпляре… Хотя кое-в-чем с ним и не согласен.

Означает ли это, что у Вас нашелся там «источник»? И не прислать ли денег? Скажем, как там со Швейцером «Письма из Ламбарене»? Или со сб[орником] «Н. К. Рерих, жизнь и творчество»? Или с предстоящим изд[анием] «Избр[анных] педагогич[еских] произведений» Я. Корчака??

Но это — не просьба, просто вопрос, ибо я знаю, как это трудно.

…Переставил карточку «Хамидов» обратно на Красноярск{1057}. Ну что же — неужели это повторение прошлого? Псевдоповторение? Жаль, что многое в человеческом плане не произошло — так и не успело произойти за эти московские годы.

Не могу отделаться от впечатления, что все-таки текст Вашего письма являет мне (как и прочее по традиции) не ВСЕГО автора, а только фрагмент. Чего-то трудного, мучительного, с «возвратами» без «псевдо» автор мне так и не открывал. Это не философично. И нам трудно будет удерживаться в профессионально-библиографически-публикабельно[-]текстологических и внешне впечатленческихрамках. [Что вышло, что читать, что у кого преуспелось и прочая суета. (Кстати, Науменко{1058}я как-нибудь спрошу про статью.)] Но выход за этирамки —дело не мое. Я-то не в них. И главное: не обманывайтесь в своих же глазах, будто запросто готовы к Встрече. Пока — груз велик. Но я оптимист, несмотря ни на что…

Что касается проблем игры, то начинать надо с классика этого дела — Фр. ШИЛЛЕРА. Потом — Хейзинга. В чем-то ценен даже и Гессе. А самое интересно[е] — у совр[еменных] детских психологов.

К сожалению, подробнее ответить я сейчас не смогу. И впереди — долгое время очень плотно все. Дочь моя — мой священный долг и первейшая радость. Плюс Книга{1059}, которая написана, но которую надо теперь сопроводить заботами.

И люди, друзья, идущие ко мне со всей искренностью, превышающей их собственное знание самих себя.

Так что еще раз спасибо,

оптимистически

Генрих Батищев. {+ краткая роспись}

4{1060}В Алма-Ату

18 апреля 1979 г. Дорогой Ал[ексан]др Ал[ексан]дрович!

Хотел бы надеяться, что мой текст{1061}Вы получили (просьба: сообщить об этом!) и что его удастсявставитьв книгу, т. е. ещенеслишком поздно это сделать.

Что касается труда нашего Ин[ститу]та «Принципы мат[ериалистической] диалектики»{1062}, то свои статьи я, конечно же, дам в таком повороте тематизации, что онинепересекутся с Вашими.

Всего доброго, {краткая роспись}

P.S.= NB: обратите внимание — я придаю посланным Вам 10 страницамсущественное значение{1063}. Это эскиз многого и на долго вперед.

5{1064}В Алма-Ату

22 октября 1979 г. Доброго Вам дня и часа, Александр Александрович!

Благодарен за возвращенный текст и особенно — за заботу о новой публикации. Надеюсь, можно положиться на Вас в дальнейшей судьбе этого текста. Нужно ли мне смотреть копию наборного экз[емпляра]? Чтобы не править ничего в верстке? Если это слишком сложно посылать, то и обойдется…

Что касается отрывка из моей работы, помещенного в двухтомнике «Марксистская ф[илосо]фия в ХІХ веке», то это 1/6 часть оригинала! Мне в свое время, когда я принимал предложение, дали гарантию и честно[е] слово, что Нарский не прикоснется к моему тексту. Но потом он не только прикоснулся{1065}. Что ж — его отрицательная карма! Я отношусь к этому спокойнее. И к тому же свой настоящий текст я, конечно, не оставлю без ИНОЙ публикации.

В Киев{1066}я тоже, видимо, не поеду, — жду дитя — третье! Если же надо отсюда — от сектора Вам вызов, то это, конечно же, можно устроить. Я поговорю с нашими, с Сорокиным{1067}и т. п. — скажите только — на какое время лучше это для Вас. Поводом может быть ведь любое наше обсуждение.

Из новостей наилучших: издан Януш Корчак «Избранные педагогические.», расширенный том, книга бесценная и гениальнейшая. Уж месяц, как прошла обозрение, но никто не видел здесь ни экземпляра! Ловите — может, поймаете, бывают же парадоксы!

С уважением и лучшими надеждами

{полная роспись}

П. С.: Видели ли Вы «Литературное обозрение», 1979, № 3, стр. 5{1068}?

6{1069}В Алма-Ату

26 января 1980 г. Добрый Вам день и час, Ал[ексан]др Ал[ексан]др[ови]ч!

Жму руку ото всей души. Особенно же замечательна статья Ваша § 4 в гл[аве] IV.

Искренне поздравляю.

Нельзя ли официально заказать оттиски (10 стр[аниц] х 6 коп[еек] = 0, 6 руб[лей]), [что в 5 раз дешевле книги]?? Мне бы надо штук 20 (моих и 10 ваших).

До встреч.

Генрих Батищев

7{1070}В Алма-Ату

27 января 1980 г. Добрый день, Ал[ексан]др Ал[ексан]др[ови]ч!

По моей рекомендации Кузнецова Нат[алия] Ив[ановна]{1071}пришлет Вам приглашение в сб[орник] «Существует ли марксистская онтология?» Прошу — НЕ отказывайтесь! Это будет сб[орник] вроде «Диалектического противоречия»{1072},но лучше. Много возможностей до-сказать начатое Вами.

Жду вестей и ответа на предыдущую открытку.

27. 1. 80.

{краткая роспись}

8{1073}В Алма-Ату

24 мая 1980 г.

Доброго дня и часа, Ал[ексан]др Ал[ексан]дрович!

Из-за «осадного положения» (я после операции) буду краток.

О судьбе статьи для Н. И. Кузнецовой{1074}узнаю и сообщу. Пока еще не дозвонился.

Книги (2 шт[уки]) получил, спасибо. Хотя 6. 00 р[ублей] смогу выслать лишь несколько позднее — простите…

Мареева{1075}надо длительно воспитывать — это дело не решается быстро или одним ударом.

За ст[атью] в Каз[ахстанском] Журнале благодарен.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Теперь — серьезный вопрос!

Если Вы хотите переместиться на пост[оянное] жительство в Москву, вИФАН, то для этого надо обрести «предпосылку». (А что толку жаловаться?) Так вот у меня есть вариант f[iktive] еhe{1076}. Но надо быстро решать это дело, не тянуть. Для начала ответьте — по телефону, напр[имер], — о принципиальном своем согласии (если таковое есть) — или НЕ-согласии, ибождать долго нельзяс этим. Издержек не будет (для еhe). Лишних обсуждений этого тоже не ведите — мир полон длинных Zug`ов{1077}. Будьте предусмотрительны.

Жду вести.

{краткая роспись}

9{1078}В Алма-Ату

10 июня 1980 г. Доброго и светлого дня, Александр Александрович!

Последнее письмо Ваше принесло мне очень большую радость. Чем, не скажу. Хотелось бы пообщаться. Да вот нет ни минутки: я ныне есть часть дом[ашнего] хозяйства{1079}, пока не разрешится проблема «третьего» человека в семье — помощника… При очередном визите в Москву — прошу в гости. Тогда и пообщаемся. Будет ведь к[огда]-н[ибудь] командировка?

{краткая роспись}

10{1080}В Алма-Ату

30 декабря 1980 г. Добрый день Вам, Александр Александрович!

Благодарен за книгу (правда, мне уже купили такую же, но я ее не читал — некогда, ведь все же двое малышей — это серьезно). Совсем не понятная особа — передавшая ее какая-то ужасно крашенная, с пьяными глазами{1081}, чем я попытался было пренебречь, взывая к ее человеческому достоинству, но разговаривать она со мною не стала вовсе. Ох, уж это смущение: все не просто! Кто смущается, тот в душе хотел бы именно смущать и опьянять — делать других своим объектом.

О книге я бы не стал высказываться столь приподнимающе. Когда прочту — тогда и выскажусь, но советовал бы быть настороженней и не спешить очаровываться ею.

Сударь милый! Вы берете за Эталон книгу Эвальда Вас[ильевича] «Об идолах и идеалах», а следует ли делать так? В центре ее — «Тайна черного ящика», не так ли? А что в центре сей тайны? — Цитирую по изданию «Культура чувств», М., 1968, с. 37, 43:

Без

«Божества нет и убожества...

нет ни на земле, ни на небе другой «высшей ценности», ради которой человеку стоило бы жертвовать собой. Даже в фантазии».

Вот оно — кредо антропоцентризма. Почитайте-ка об этомвсюкнигуА. Ф. Лосева«ЭСТЕТИКА ВОЗРОЖДЕНИЯ» (рец[ензия] Гайденко П. П. в ВопЛит{1082}…) — в отличие от прежних его же сочинений, задавливающих читателя какой-то необъятной в ее изобилии эрудицией и подробностями, не стоящими места и времени, — в этой книге словам тесно, смысловое же напряжение велико и прекрасно. Рекомендую!

Глубочайшая ложность выраженного в цитате из Э[вальда] В[асильевича] убеждения заключается в том, что высшее мыслится только под знаком конкурентности и по логике самоутверждения «вопреки» Другим. Если уж что выше нас, так это нас унижает. Если кто могущественнее нас, так это нас делает бессильными. Если кто более чист, так мы — грязны. Все на исключении, на зависти, на бунте против лучшего и более совершенного. А ведь даже в шахматах добрый игрок не боится гроссмейстеров, а скорее тянется к ним. Чего бояться, если ты сам чист сердцем? Поистине более совершенный не может быть угрозой чистому, ибо превосходит также и нравственно — в способности уважать самостоятельность каждого. Так вот вернее было бы сказать:

Нетотрицанияболее высокого без убожества.

Ибо отрицание, страх, конкурентная логика исключения: либо я, либо он — все это убожество.

А еще хуже — отрицание жертвы. Только через жертвование собой несовершенным можно подняться к более совершенному. Только предавая смерти в себе все ограниченное, можно пробиться к безграничному. Вообще коренной порок извращенной культуры, вернее сказать — порок из-за подмены культуры — цивилизацией — заключается в том, что человек всю энергию изменения мира направляет вовне и «отыгрывается» на вещах около себя — они должны прогрессировать, сам же себя человеквнутреннеизменять не хочет: он выпадает из эволюции, поскольку отказывается от БОЛЕЕ интенсивного самоизменения, которое одно только и могло бы дать ему быть на высоте диалектического процесса восхождения. Самоизменяться же можно только через посредство привнесения в жертву всего несовершенного, в т[ом] ч[исле] тяги делать себя центром мира. Истинное самоизменение не-своецентрично. Своецентризм есть то, чем надо пожертвовать непременно, иначе — тупик.

Впрочем, это все не стоит эпистоляризировать. Лучше — при встрече. Иначе не скоро поймем друг друга.

Стругацкие «Жук в муравейнике» — где это было опубликовано? Вых[одные] данные?

За данные о «А. Рублеве»{1083}—благодарен, это очень ценно.

О МЭ т. 48{1084}— тоже. Я побежал на другой день в магазин, но они еще не получали и скоро не ждут, вот как!

Наконец, — к Кузнецовой Н. И.{1085}я не дозвонился, она уехала в командировку и будет нескоро, но насколько я помню, все в порядке, и она довольна всеми, кого я рекомендовал, следовательно, и Вашей статьей тоже. Подробности, если узнаю, сообщу.

Главное: при первой возможности берите себе командировку в Москву и наконец — через столько лет! — встретимся по-человечески. Может быть, тогда обретем ту непосредственную связь понимания, которая не завязывалась по разным причинам — чего о них вспоминать! — в прошедшие годы.

{краткая роспись}

11{1086}В Алма-Ату

15 февраля 1981 г.

Доброго Вам и светлого дня и часа, Александр Александрович!

Жаль, что в письме нет главного — ни слова о возможности визита в Москву. Тут мы, может быть, доработались бы до чего-то большего…

Тогда, глядишь, и на-ты переходить стало бы пора.

Ошарашил меня том 48!{1087}Зачем? Благодарен, но ведь из такой дали — мне казалось, что я ни словом не намекнул, будто прошу его мне добыть в Алма-Ате. Впрочем, он не пропадет!

О Галии.

Если кто-то оказывается посредником между нами, — такого человека надо рекомендовать (и ему меня тоже){1088}. Надо бы записку хотя бы написать мне — что и как. А то модус умолчания, и я не знал, как это понимать{1089}. Поскольку мы виделись несколько секунд — не берусь судить ни о чем. Но отказалась общаться она напрасно, тем более из такой дали приехав. Даже рассказать о других хотя бы — и того не было сделано. Стеснительность я не уважаю{1090}. Я ведь не нависал над ней важно-пышно и грозно-авторитетно, а обратился искренне и просто. Простота же исключает стеснительность — недоверие к себе сверх меры. Или — комплекс. Ведь не ребенок! Зря.

Какие еще тамлюди?{1091}

ОБ АНТРОПОЦЕНТРИЗМЕ.

Ответ мой мог бы быть только ВСЕЙ новой книгой. Что делать? Приехать надо бы. Ибо свободного экземпляра нет.

Могу сейчас только выдернуть из книги два автоэпиграфа — ко 2ой и 3ей главам{1092}:

В стремленье не поверил —

и устал.

Судьбический порог

перешагнуть не смог.

Вместо этого

ты — исследователь, Чужого изучатель и ведатель.

Где дух и музыка деянья

одной лишь громкости равны,

там обессмыслено звучанье и

дух взыскует тишины.

О «просто» субъекте.

Нет таких. Никто не прост, лишь некоторые придуряются. Видеть именно субъекта в Другом — значит относиться к нему не как к «вот этому», вещи, а как кЧеловечеству в его лице. Через него — ко всем и ко всем через него. Только в этом — истина. И тайна дружб и псевдо.

Елену Кондр[атьевну] Андрееву знаю лично и причастен публикации{1093}, но сильно недоволен тем, что получилось.

А. Горбовского{1094}тоже знаю.

Но экземпляра «Загадок.» не имею.

О КУЗЬМИЧеВЕ{1095}.

Если увидите его — посоветуйте срочно позвонить мне оттуда.

Главное: присмотритесь к нему по-внимательнее. Это мне и нам очень нужно. Нет ли тут какой-то двудонности?..

…Присылайте мне «Мировоззр[енческо]-методол[огический] смысл понятия антагонизма»{1096}. Не понимаю, чем антагонизм не подходит под категорию превращенной формы{1097}? Чем именно?

И мне не казались наши разногласия по превращенной форме столь великими.

В чем они?

ТЕЗИСЫ{1098}— на трех страничках пришлю днями. Но ведь выступать по ним пустое дело — нужен более пространный текст, не так ли? Прислать ли его и в каком объеме?

Тема: — моя — «Нравственность диалектики».

Хорошо?

Жду вестей, жму руку,

Генрих{1099}

12{1100}В Алма-Ату

23 марта 1981 г.

23. III. 81. Доброго и светлого дня и часа, Александр Александрович!

Наконец-то высылаю свой краткий вариант. Думал заодно послать и замечания на статью «…смысл понятия антагонизма»{1101}, но явно не успеваю, — рвусь на части. Беглое же ознакомление оставляет очень доброе впечатление. Обязательно надо постараться — даже при известных комромиссах — довести ее до печати и света.

О В. Сидорове — вынужден сказать кое-что критическое и даже тяжкое.

Признаюсь, я тоже носился с ним, особенно с его несомненно прекрасными вещами — которые и ныне я вижу как безупречные. И притом художественные, в отличие от его «зарифмованных строк», псевдостихов.

К числу таких безупречных вещей относится, по-моему «Свиток», см[отрите] Его «Избранное», 1979, М., с. 354 и далее.

Но потом я все больше и больше наталкивался на отрицательные последствия чтения сего поэта людьми ищущими. Вернее сказать: И отрицательные. Отчего же?

Если коротко подытожить суть дела, то она вот в чем:

Он не сдержан. Все, что он вычитывает в более высоких источниках{1102}, о коих нам надлежит, к слову сказать, капитальнейше побеседовать при встрече и не раньше никоим образом, все, что он почерпывает оттуда, — он спешит, именно торопится поскорее вынести на публику: гляньте, мол, вот как здорово мудро это звучит. Когда не знаешь истока этих его публикаций, то кажется, будто сам он — мудрец из мудрецов. Но только в этом случае.

Мудрость же действительная заключалась бы именно в неторопливости, в сдержанности, в заботе о читателе, а не о своем имени, в заботе о том, чтобы, уважая его неготовность — чудовищную неготовность, — постепенно и терпеливо поднимать, как бы идя рядом с ним, а не нависать НАД ним своими громовыми, ошарашивающими, подобно грому небесному, медитатизмами… Недаром ведь есть правило духовного ЦЕЛОМУДРИЯ. Вот его-то и не хватает Е.{1103}Сидорову. Даже самому себе не всегда скажешь с легкостью о самом дорогом. А другим, большим тиражом — эх!

Этот тон какой-то очень уж смеловитой готовности обо всем вот так взять да и сказануть, увы, преобладает слишком часто у сего популяризатора и немножко поэта.

Однако, как это и случается обычно в подобных случаях, неверность, присущая взятой тональности, приводит к досадным и печальным сбоям и срывам также и по содержанию проповедуемого. Правда, сам же он в иных местах как бы предупреждает иной раз:

ушел в себя — какой неточный термин.

Сказать бы надо: вышел на простор — с. 81.

Но в других местах он именно и подменяет «выхождение на простор» — «уходом в себя», неким самозамыканием.

Вот сии места:

Думай НЕ о дальней,

а о ближайшей цели…

все отдавай текущему моменту.

Учитесь мужеству у СОБСТВЕННОГО духа

…А в медитации ТВОЕЙ такая сила.

Ты —это ключ к загадкам бытия.

Ты самзагадка иее разгадка.

Еще гораздо хуже:

Доверье к Жизни, к высшемув себе…

Наконец,

Учась у всех,

Учитель вырастает

— с. 106. Даже так!

Рекомендация все отдавать текущему моменту есть плод непонимания принципа максимально полного присутствия в здесь и теперь всеми своими силами. В более верном его изложении сей принцип вовсе не равносилен отодвиганию, некому отвержению «дальнего» по целям и ценностям, совсем наоборот. Просто не должно быть самообмана — замещения подлинности нынешней псевдоидеалами объектного типа, красота которых как бы избавляет от полноты работы и присутствия ныне.

Повторы касательно своего собственного Духа и высшего внутри себя создают тенденцию некоего самоупоения. На деле же нужно трезвение. Нужно бдительное состояние встречи с двумя несоизмеримо разными глубинами — внутренней и внешней. Одно не без другого. Иначе впадешь в самопрельщение. Или — в бегство от правды своего несовершенства.

А вот учиться у всех — этотаклегко не говорится. Тут надо бы хоть чуть опосредствовать столь серьезную мудрость, подготовить к ее действительному, невероятно трудно усвояемому смыслу. Вредно облегчать этот смысл до степени броского афоризма. Ну, ладно бы, но тут же следует «Учитель вырастает», — это уж слишком. Это по ту сторону всякого предела.

И все же многое сидоровское я не снимаю с рекомендуемого обращения.

Будем только по-осторожнее в оценках.

При встрече разберемся.

Жму руку.

{краткая роспись}

P. S. Книгу (семь глав) обсудили, приняли. Мареев{1104}плевался. Дорабатываю. Приезжайте читать.

13{1105}В Алма-Ату

10 мая 1981 г. Доброго и светлого дня и часа!

Чем объясняется отсутствие каких-либо вестей? Жду их.Получены ли мои тезисы{1106}в свое время?

{краткая роспись}

Если б Вы приехали в Москву, м[ожно] было бы почитать в рукописи мою книгу{1107}+ начало ее продолжения (вторая будет{1108}).

{краткая роспись}

14{1109}В Алма-Ату

22 мая 1981 г.

Доброго и светлого дня и часа, Александр Александрович!

Послал я как-то открытку с напоминанием, да ответа так и не было… Уж не случилось ли что? В надежде на благополучие все же скажу о своих делах: жду вот-вот детей, а к тому же исполнилось мне вчера, т. е. 21 числа, семь семилетий — дата. Пишу кое-что уже для продолжения книги, т. е части № 2. Урывками. Есть и повод: в Алма-Ате вышли сразу две книги, меня интересующие. Заказывать их по системе Книга — почтой почти безнадежно, ибо открытки с бланками только не АВИА. Может быть, повезет — так буду очень рад хотя бы одной из них. Книги вот какие: 1. Шекспир В. Избранные произведения. Алма-Ата,Мектеп, 70 000 [экземпляров]. 2. Бессчетнов и Мальцев. Редкие и ценные растения Казахстана, Алма-Ата:Кайнар, 2 500 [экземпляров].

Жму руку.

Генрих.

Буду рад любой весточке{1110}.

15{1111}В Алма-Ату

29 мая 1981 г. Доброго дня, Александр Александрович!

Получил подробное письмо и текст Ваш. Ответить толком смогу, увы, нескоро. Сейчас плотно и туго.

Обязательно приезжайте в гости.

{краткая роспись}

P. S. Алма-Атинское издательство«Кайнар»выпустило еще книгу: Зелепухин В. Д. и Зелепухин И. Д. Ключ к живой воде. 103 стр[аницы,] тир[аж] 30 000 экземпляров]. Хорошо бы достать.

16{1112}В Алма-Ату

20 августа 1981 г. Доброго и светлого дня и часа, Ал[ексан]др Ал[ексан]др[ови]ч! Что-то Вы молчите, как в рот воды набравши?! А? После наших бесед — хотя бы весточку некую не помешало бы!

К делу текущему: у менянет(потерял? Или не получил?)текстамоих тезисов{1113}. Надо бы их мне послать, как уговорились (если я не перепутал чего).

И сроки(моего представления в Алма-Ату). И пожелания. И объем (10 страниц?).

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Книжку Кучиньского{1114}не удалось купить?

Простите — я на лету, в осаде. Это еще на долго.

Генрих

17{1115}В Алма-Ату

18 сентября 1981 г. Доброго и светлого дня и часа, Ал[ексан]др Ал[ексан]дрович! Вот уж еще одно от Вас пришло послание, вместе с книгой Абишева{1116}, а я до сих пор не ответил на первое. Стыжусь. За книгу спасибо — она, видимо, действительно пригодится как предмет критики, и именно третья, Абишева глава{1117}, но не за антропоцентризм — в этом у него нет ничего оригинального, — а завещизм: апология овещнения, не прямая, а в его следствиях онтологического порядка. Там у него все выводится из активного воздействия на вещь. Отношение человека к человеку изображается как все то же самое «формирование вещи», но в иной функции. Общественные связи — преобразованные отношения вещей, вещных отношений — см[отрите] с. 124 и далее… Субъект отличается от вещитолькотем, что он те же самые, вещные связи концентрирует в универсализованной форме: универсальная вещь — вот кто такой субъект! Никто так откровенно это еще, кажется, не высказывал. Что ж, учтем{1118}.

Теперь о том, что осталось от первого письма. Очень важное, может быть, судьбически решающее.

«Чтобы принять, надо сначала понять.»{1119}

Это — формула автономизма. Противоположна ей — гетерономистская: «сначала принять, потом и понимать не придется»,столь жеущербна. Первая исходит из абсолютного значениясвоего{1120}опыта и горизонта как судии над миром, вторая — из отказа от своего и упования только на других. И тут и там — нет глубинного становления, сдвига центра и преображения, нет встречи, нетлогикивстречи. На самом деле понимание происходит лишьвместе, во взаимопроникновении с приятием, но не слепым, а опосредствованнымобщением. Что вне общения невозможно — трансцендировать самого себя — то в общении возможно.

Но это попутное пред-замечание.

Служение. Это — не «на пример». Это — одно из самых центральных понятий. Каждая ступень эволюции.? Нет, дружище, не каждая ступень эволюции подъемлется до служения. Все естественные ступени, стихийно-спонтанные, т[ак] наз[ываемая] природа, — не знают его и его не заслуживают. Там оно и неуместно. Там — логика органической диалектики, там — лишь функциональное служение,службизм, служебность. Там служить — значит превратиться в снятый момент того, чему служишь, войти внутрь органического целого и исчезнуть в нем, ибо только оно — Субъект, а не ты — служащий ему органом, придатком и т. п. Поэтому там и достаточно понятияфункции, органа и т. п.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно»{1121}. Помните?

Не надо мыслить так, как это подсказывает цивилизация с ее вещными формами и отношениями, с ее необузданной экстраполяцией объектно-вещных связей на более высокие, с ее функционализмом, логикой исключительности, конкурентности, единственности способа разрешения противоречия, с ее подменой борения, где нет побежденных, — противоборством, где кто-то кого-то «снимает»{1122}и за счет кого-то только и живет. Если же этого НЕ делать, то прояснится незамутненный смысл духовного, гармонического служения:

учитель служит своим ученикам, посвящает им себя, отдает им сердце, как это прекрасно сказал Сухомлинский{1123};

врач служит больным;

мудрец — своим пока еще немудрым последователям, духовным детям…

Эти служения — субъект-субъектные, междусубъектные, не функционалистские, если, конечно, их не забюрократизировали и не овещнили.

Однако эти служения теряются во тьме, как жучки-светлячки в ночи, если они не ориентированы на перспективу и восходящую лестницу Служений, уходящую вбеспредельностьи находящую себе ненавязчивый пример-образец в Лице тех, кто приносит себя в жертву. По космической, а не по земной этике. Если они не свое-центричны, если они раскрыты, живут по логике встречи.

Бояться ТАКОГО служения — значит либо впадать в дикое недоразумение, подменяющее служение функционализмом и службизмом, либо слишком еще зависеть от логики старого дракона{1124}. Русские недо-интеллигенты прошлого{1125}века, эти базаровы и раскольниковы, эти нетерпеливцы и всех спасатели, сами не готовые понять ни болезнь ни лечение, эти «свободнолюбые» фанатики палки для загона в рай — вот кто боялся духовного служения и вместо него — внутри сект и групп — учреждал самый ужасный службизм, среди «своих». Отказ от служения всегда есть обман: автономия всегда имеет за собой скрытый механизм гетерономии. Они — две стороны одного единства противоположностей.

Быть озабоченным своим собственным своемерным развитием — это необходимо вплоть до уровня животных. Поистине «в себе и для себя». Но выше это становится чем-то противоположным эволюции — сопротивлением ей. Кто только за себя — тот против всех{1126}.

И в заключение — почитайте пьесы Евг. Шварца{1127}.

А Ваша лестница эволюционных степеней с «абсолютом» впереди — это объектно-натуралистическая конструкция. Ее надо пока забыть. Она непригодна.

Вот и постараемся не «осуетиться»{1128}цивилизацией и ее внушениями.

18{1129}В Алма-Ату

1 октября 1981 г. Доброго и светлого Вам дня и часа на всякое время, Александр Александрович!

Одновременнос этой открыткой я отсылаю авиабандеролью два экземпляра своего текста «Нравственный смысл диалектики». Старался, сколько мог, сделать текст не раздражающим. Получилось 12 полных страниц, поэтому я уже после перепечатки обозначил, где чернилами, а где карандашом, — сокращения. Чернильные окончательны, а карандашные — на Ваше усмотрение{1130}. Если еще что-то надо изменить, пожалуйста, пишите или, лучше — звоните. Вверяю Вам свое дитятко.

Жду вестей.Подтвердитеполучение! Об ост[альном] потом.

Жму руку.

Генрих (Б).

1 окт[ября] 1981 г.

19{1131}В Алма-Ату

27 ноября 1981 г.

Жаль, что мы с Вами так и не идем путем существенных вещей. Помните, если это письмо дошло в Алма-Ату, — о служении без службизма — подобно объективности без объективизма{1132}? Что-то про это от Вас ни звука?

За статью{1133}— благодарен: она сильно, четко, уверенно написана, хорошо отформулированы мысли — красивая вещь получилась, ничего не скажешь! Конечно, она безжалостна к критикуемым, нет благородной мягкости и некоторой снисходительности, которая появляется с опытом. Наши родоначальники прошлого{1134}века в молодости, сильно затянувшейся, тоже были сильно горячи в полемике… Но это не так уж выпирает у Вас. Гораздо существеннее то сомнение, которое вызывает идея как бы переключения спроцессаприобщения человека и человечества к универсально-всеобщим определениям и субстанциализации себя — тут цитируются заподлицо и Науменко и ранний я, — а напрасно! — накак бы уже достигнутое состояниетакой приобщенности, которое уже имеет внутри себя ВСЕ без исключения всеобщие определения действительности. Второе подставляется на место первого — как-то незаметно для читателя, плавно и гладко. А между тем это чревато именно антропоцентризмом, самовозвеличиванием. Трезвее было бы оценить степень нашего приобщения к универсальности и нашей субстанциализации — уподобления Субстанции-Субъекту — куда как скромнее и самокритичнее. Не вернее ли признать, что мы все — троечники с минусом во Вселенской Школе бытия? А? Во всяком случае тут есть над чем призадуматься в свете — или во мраке — нынешней экологической ситуации и т. п. Цыпочки и ходули тут мало уместны.

Гуревича новая книга{1135}здесь — раритет из раритетов. Печаталась в Туле, надо бы туда съездить. да некому. Но Вы ведь вряд ли достанете еще экз[емпляр].

О сборнике «ДИАЛЕКТИКА И ЭТИКА». У меня есть намерение выслать Вам целиком главу «Объектно-вещная активность»{1136}, около 80 страниц, а Вы извлечете все, что сочтете нужным, по своему усмотрению, коль место для вставок найдется — сообразно возможностям. Мой же текст — вернете мне по-скорее обратно. Высылать ли — сообщите БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНО!

О Кузнецовой Н. И. Она предала дело. Я, говорит, там и не собиралась участвовать, а Кедров{1137}охладел почему-то, да и заболел к тому же. Все явно погибло. И я в дураках, надо было тоже куда-то пристроить статью{1138}. Да теперь уж и не знаю, куда.

Итак, жду знака — телефонного, например, о том, выслать ли главу.

Жму руку дружески, с надеждами — в частности, что следующая встреча нас больше сблизит, нежели предыдущая —

всего светлого

Генрих{1139}

20{1140}В Алма-Ату

{Дата не установлена} Добрый день и год.

Все (две кн[иги]{1141}) получил. Благодарен.

Генрих.

21{1142}В Алма-Ату

5 января 1982 г.

Доброго и светлого дня и часа, Александр Александрович!

Не знаю, что и писать в ответ на письмецо, обнаруженное мною почти случайно внутри одной из книг… (Книги я получил после того, как из неразобранной почты за пол-месяца, из пачки газет вывалилось извещение о получении бандероли. Чтобы так не случалось, надо бы при отправлении требовать надписи: С ДОСТАВКОЙ НА ДОМ!) Пока я все еще в отшельничестве — пишу между 400 и 525 страницами{1143}. Попутно — рецензии выбиваю.

Так вот я не знаю, что и отвечать — по поводу Бородая{1144}. Пожалуй, лучше всего так: обращусь-ка с нижайшей просьбоюперечитать заново, но со вниманиемсей текст, не пренебрегая полускрытыми вненаучными параметрами этой «вещи». Признаюсь, мне больно было видеть своими глазами, как Вы сравниваете меня в период 1970 года{1145}с героем этой ситуации. Во всяком случае, все образованные люди четко разделились на-двое именно этой «статьей». Куда же Вы помещаете себя? Брр!! — Да, еще: Гумилев{1146}тут не при чем… Можно было использовать, что угодно. Ну да ладно, когда вторичное прочтение состоится, тогда и дождусь ответа более продуманного и выверенногонравственно, главное.

Стоит посмотреть действительно добрые статьи — две — Н. Ф. Наумовой в «Знание — сила», №№ 10 и 11 за 1981{1147}. Пишите о них.

О Ж. М. Аб. (с. 244){1148}. Надо, по-моему, научиться нам терпеть, вытерпливать этот антропоцентризм и социоцентризм, мягко, диалогически, постепенно выводя погрязших в нем на путь понимания богатств, от которых они заслоняются — как от солнца ладошкой. Терпение, мой друг, терпение!

Ну, бегу! жму руку.

Гх{1149}

Достоевского мне уже купили (т. 21), на днях, как получу в свои руки, —вышлю!

22{1150}В Алма-Ату

15 февраля 1983 г. Доброго и светлого дня и часа, Ал[ексан]др Ал[ексан]дрович!

Пишу в больнице, поэтому кратко. Поздравляю с выходом книги{1151}, к[ото]рая даже в сильно испорченном (редакторшею) виде и то оставляет внушительное впечатление. Подряд еще сам не читывал, но мнения слыхивал добрые. Столь же рад продвижению к выходу в свет «Д[иалектики] и этики». У меня же полоса домашних несуразиц, драматич[еских] тяжбищ, необходимости испытывать свое терпение за пределами обычного. Желаю всего самого светлого. И успехов по делам.

Жму руку.

Генрих.

P. S. Операция прошла удачно. Поправляюсь.

23{1152}В Алма-Ату

14 января 1985 г. Доброго дня, часа и года, дорогой Александр!

Нет ничего горше, нежели терять — хотя бы на время — друзей. Без них пуст мир и безлюден. Что же ты не подаешь вестей никаких уж так давно?? Пиши, пожалуйста, а если я чем-то провинился али обидел чем — прости, но прежде скажи: чем именно. Надеюсь, ты обрел зеленый сборник, где мы вместе опубликованы{1153}, только мне много меньше места дадено. Твой текст тоже сокращен, видимо, да? Ну, допубликуемся потом… Мареев{1154}, кстати сказать, ушел из Института вовсе — на педработу, предварительно зло выступив. Моя «Диалектика творчества» наконец-то задепонирована под № 18609 от 1.11.84, но юридическую силу сей № для заказывания обретет только после выхода в свет публикации об этом № в бюллетене ИНИОНа — ждем сего в 1 кв[артале] сего года. Однако ж это будет безмерно дорого — более 45 рублей за каждый экземпляр! Рекомендуют слать заказы от учреждений, а то возможны и отказы. Если откажут — сообщи, чтоб я смог обжаловать.

Жму руку{1155}.

Генрих

Жду в гости по новому адресу.

24{1156}В Алма-Ату

19 февраля 1985 г.

Дорогой мой сударь, коллега и — тот, без уз с которым, без обращенности к которому и без эха от которого мне жить тягостно и тошно. Понимаешь ли ты, братец-сударь сие?? Уж сколько писем я шлю вашей милости — я все не удостоен ответа. «Науку в социокультурном контексте»{1157}получил, но в ней не оказалось даже краткой записочки для меня. № аб[онементного] ящ[ика]{1158}давно знает Филатов{1159}, но не советовал почему-то брать и пользоваться им. А тут некая Фарида{1160}сообщила, и решил воспользоваться. Пиши же: 127 644, Москва, И — 644, ул. Клязьминская, д[ом] 5, корп[ус] 1, кв[артира] 38, кстати подъезд 1, эт[аж] 10, ехать же из центра Москвы до м[етро] Речной вокзал, вых[од] из хвоста, авт[обусы] №№ 200 либо 270 + 656, либо 673 + 656 до ост[ановки] Коровино, где знак + означает пересадку в Бусиново. В Коровино влево второй дом, перейдя улицу. Милости просим в гости!!! Ко мне лично… Депоненту я уже давно сообщал, да видно не дошло мое послание: № 18609 от 1.11.84{1161}, заказывать только после объявления в обзоре ИНИОН’а. С надеждой, что все как-то по-доброму разрешится, жму руку

Генрих.

25{1162}В Алма-Ату

8 марта 1985 г. Добрый день, дорогой Саша!

Получил твое письмо, — и это само по себе — радость для меня, ибо за столь продолжительное время я уж и не знал, что думать и о чем гадать касательно причины молчания. «Структурная антропология»{1163}—это, конечно, уважительная оказия, ибо у меня ее и нет и не предвидится, ибо тут давно она прошла, притом мимо. Однако же, сударь, согласись, заявлять: «мне больно огорчать тебя» — это женская логика типичнейшая. Неужели ты не перечитал своего текста? Если б так, то заметил, что многажды доставил горечь и прочее тому подобное. Прежде всего, общий дух, общая тональность письма какая-то зыбко неустойчивая, несколько надрывная, болезненная без решимости излечиться от болезненности — вроде бы как у сдавшегося в плен своему унынию, неверию в свои силы и еще чему-то такому подавляющему и уничижающему. Разве это могу я не заметить? И не воспринять как нечто предельно «не то»? Да и уже в нарушении правил жанра — эпистоляризуемости сюжетов ведь тоже сказывается какая-то утрата чувства меры, уместности и т. п. Надо же отдавать себе отчет во всем таком загодя, чтоб не «заносило».

По поводу преобладающего содержания текста я вынужден воздержаться от реагирования тут. Мне хотелось бы не просто адресовать сумму аргументов или их систему, если угодно, а нечто большее — опыт, лишь отзвуком которого было бы любое изложение, да и всего самого себя. Пока же скажу только, что в ходе твоего аргументирования слишком много «защиты» от мнимости и слишком многое чревато самообманом, как бы самоперехитриванием. Сие — отложим до встречи, которая, надеюсь, состоится у меня на дому, в неспешности и несуетности.

О возможном рецензировании я передам Лекторскому{1164}, но лучше бы и тебе самому проявить инициативу и обратиться к нему с этой идеей, ибо мне неудобно заботиться о своем детище и «организовывать» отклики…

Прости и ты меня —за резкость слов, высказанных здесь. Но ведь друг — это тот, кто знает и говорит прямо, рассчитывая на мужество другого, а не слюнявит платочек лживым прикрашиванием. Да и когда? — времени у нас не так уж много: мне уже 53 скоро будет, в мае.

.Когда не можешь написать десяти строк, — пиши две-три: жив, работаю, адрес тот же (если тот же), остальное, мол, — в другой раз. Это не будет обидно, это не будет уходом в «скобки», не будет умыканием и самоизъятием себя из общности и сопричастности.

Жму тебе руку и шлю тебе [пожелание] устойчивой внутренней радости перед лицом житейских мелочей и уколов, твердости духа. Да не замолкнет в нас радость неисчерпаемая и нескончаемая

Генрих

26{1165}В Алма-Ату

10 марта 1985 г.

Дорогой мой Саша!

Стоило мне отправить тебе ответное письмо в конверте{1166}, как что-то екнуло во мне: что я наделал?! И вот я, пришел домой, пишуво исправлениесодеянного мною по отношению к тебе. Поверь, это было продуктом поспешной решимости высказать суровую истину не смотря ни на что… А так нельзя. Это было не от меня целиком сущего, скорее от ума. Весь же я принимаю тебя такого, каков ты есть — включая многое мне не ведомое, и протягиваю тебе руку помощи и сочувствия, поддержки. Поэтому пусть мой текст того письма, что я отправил накануне, будет считаться лишенным полноты силы… Что у тебя за беды, — я не понял. Но не в этом дело. Все прейдет, наберись спокойного терпения. А может быть, тебе сюда податься?? Мысль сия не оставляет меня.

Жму руку.

Гх

27{1167}В Алма-Ату

4 мая 1985 г. Дорогой Саша!

Не ведаю, попадет ли в твои руки сие письмецо, ведь ты завалился в больницу! Эх! Вот до чего доводят муки мысли, позволяющей себе думать о «проблематичности» субъекта, его бытия… Не годны лишь твои — и наши вообще — устарелые элементы представления о субъекте, о человеке: те, которые полагают исчерпывающее и всеохватывающее значение одного лишь состояния «раскрытого атомизма», атомизма поиска, вернее, разыскания пути, бытия на перепутье в поисках того пути, на котором идет вечный поиск и жизнь, но уже не без дороги под ногами, хотя бы и становящейся вместе с ее прохождением, а не полностью предуготованной. Но состояние такое — лишь одна из граней субъектного бытия. Есть и иные. Нельзя их не видеть, нельзя их отрицать, не разрушая себя.

Я вновь, как бы именно для тебя — для встречи и постоянного молчаливого тебе адресования, говорения, которые ты бы услышал, коли мог бы, — перечитываю отрывки из Гессе в сборнике «Вос[ток] — Зап[ад]»{1168}, тобою присланный и вызывающий у меня невыразимую благодарность тебе за эту заботу. К стати сказать, я заготовил для тебя томик изданного в Москве Лукача «Своеобразие эстетического»{1169}, будет же еще три томика, — а вот высылать вряд ли стоит, правда? Дождется он тебя, верно уж вместе со следующими томами. .Так вот перечитываю я Гессе, а в особенности статью С. С. Аверинцева в нашем издании «Прогресса» на нем[ецком] языке — но статья на русском! — Избранных Гессе «Ди Моргенландфарт, Гедихте, Мерхен, Кляйне Проза», Москва, 1981, — мне подарил один добрый знакомый сей томик! — И вот я вижу все отчетливее, да и ты увидишь, если почитаешь упомянутую статью, — что Гессев выбор — очень уж негативный, монадически-атомистический, увековечивающий бытие в отрозненности и самодовлении, якобы обеспечивающем само себя. Это все можно и нужно понять, даже с нежностью и состраданием принять, как реалию многих, увы, — но нельзя, понявши, не преодолеть и, прощая, не распроститься с этим всем. Это все же так и не изжитость юношески эмансипирующегося бунта, возогнанного до тончайших слоев духовных самочувствий и там укорененного в самоабстрагировании от уз взаимосопричастности и дарованного, даруемого бытия с самосозданным, самовыбранным. Я говорю тебе, говорю — мог бы написать несколько листов — но где уж там! Если возьмешься вылезать из ямы сам{1170}, то рука моя протянута тебе, но если сам не возьмешься, то никто тебе не поможет — отринешь, ибо все не «свое», не «из себя». На могиле Гессе изваян рядышком с ним его спутник и любимец кот-братец, в противовес собаке Т. Манна, — столь же символически подчеркивающим характер хозяина! Фигуры их как бы повторяют друг друга — вот ведь как угадал скульптор. Да, еще перечитай, пожалуйста, повесть о степном волкевнутриэтого романа: она единственно ключевая и дающая видение выхода и преодоления, возможно, вопреки автору. Кончая, шлю тебе решимость не болеть и выздороветь и мыслью и телом, вставай, тебя ждут дела!

До встречи в Москве, которая назрела, перезрела.

{краткая роспись}

28{1171}В Алма-Ату

Предположительно середина мая 1985 г. Дорогой мой далекий и болящий Саша!{1172}

Надо взяться выздороветь — и для этого, видимо, преодолеть нек[ото]рые Гессе-образные застревания. О том — потом.

За книгу «Чел[овек] и мир в яп[онской] культуре»{1173}огромное спасибо. А вот Лукача изданного (т. 1){1174}Абишеву{1175}я передать так и не смог, ибо тот больше не появлялся, а координат его я не имею.

В Тернополь{1176}, очевидно,НЕпоеду. Время неудачное.

С чисел 10-х <-15-х>{1177}июля уеду в деревню отдыхать от городских шумов.

Буду в сент[ябре], если же раньше — напишу.

Генрих.

Крепись радостью, не ироничествуй над людьми…

29{1178}В Алма-Ату

23 августа 1985 г. Доброго тебе и светлого дня и часа, Дорогой, далекий, но близкий Саша!

Очень сочувствую тебе — ибо нет хуже немилой работы сверх нормального ритма. Ты хотя бы потом, задним числом переделай, чтоб было то, что продумано и выношено (а не в{1179}поспешности, лишь бы выдать.) <Когда ты уехал{1180}из М[осквы] больной, хворь перешла ко мне, заболев впервые за год простудою, я едва от нее отделался — какая-то вредная штука была.> Не болей!!!

Витковскому{1181}адрес дать-то можно было бы, нопреждеобъяснив, что его вопросы в ТАКОМ их виде не имеют ответа: он хочет культурного и ладного в ответ на неверные и не культурные постановки вопросов, вроде И. С. Нар[ско]го и К°. Надо было бы ему порекомендовать ОБРАЗОВАТЕЛЬНУЮ над собой{1182}работу всерьез и на долго. Без этого — абсурд{1183}.

Ему я отвечу подробнее.Пиши.Жму руку.

{краткая роспись}

Не ясно,получилли ты экз[емпляр] «Диалектики творчества»? В моем адресе (как ехать) моя ост[ановка] автобуса переименована в «Плодоовощную базу».

Не купишь ли мне кн[игу]: Мариковский П. И. «Насекомые и цветы». Алма-Ата, изд[ательство] «Кайнар», 1985, 70 копеек]?]

30{1184}В Алма-Ату

5 октября 1985 г.

Добрый день, дорогой сударь Александр Александрович!

Перечитывал как-то на днях твое письмо (от прошлых лет), где тыне хочешьпричинять мне боль обиды… Ну, а вот о том, что Ваша милость будет прикомандирована к нашему сектору на длит[ельный] срок, — об этом я узнал оттретьихлиц. Сие было не очень приятно, тем более, что люди ведь наблюдательны: Генрих ссылается на дружбу с А. А. Х[амидо]вым, а тот ему даже и не пишет ни о чем. Не моги так долго молчать! Коли не заболел опять. А если это не слишком с моей стороны нескромно, может быть, достанешь кн[игу] (изд[ательство] Мектеп, Алма-Ата) Твен М. Прикл[ючения?] Т[ома] Сойера и Г[екльберри] Финна. 1985 г. 384 стр[аницы], тираж 150 000 [тираж], только что объявлено.

Оптимистически — {краткая роспись}

31{1185}В Алма-Ату

21 ноября 1985 г. Доброго дня, Саша!

Спасибо за все — весточку, книгу, рад которой я невыразимо (детям подарок), за подтверждение слухов о твоем прикомандировании с марта. Зачем хитрить? Одно дело суб[ъективная] гипотеза (об этом я НЕ забывал), а совсем другое дело,иной природы, — разрешение или санкция властей на это. Ну что ж, поздравляю. Кое-что рассказал Сабитов{1186}. [Как его И. О. расшифровать (М. С. =?)?]

Твои впечатления от моей критики в Адрес Э. В. И.{1187}— дело серьезное. Но я попытаюсь еще проверить это на других лицах. Посмотрим. Смотрел я и в «Иск[усст]во и коммунистический] идеал»{1188}(посмертн[ое издание]) и увидел, как далеко между нами пролегло. Самыйстильмысли иной. Об этом потом как следует побеседуем. Хорошо?

{краткая роспись}

32{1189}В Алма-Ату

21.12.85

Канун года, т. е.

Нового года, т. е. 22 дек[абря]{1190}

21 декабря 1985 г. Доброго дня, Саша!

За «Структурную»{1191}а-громаднейшее спасибо. За слово «хитрость» прости, оно, очевидно, не по делу: это просто недоразумение и некоторая моя ревность к Володе Филатову{1192}и др[угим] etc. (что они якобы лучше знают). Пиши регулярно, хо-хотя бы кратко и недоразумений не будет.

Сабитов{1193}, равно и Капышев{1194}ничуть не сомневаются в твоей командировке. Так, говорят они, всегда бывает…

Жаль, что в письме ничего ты не пишешь о Капышеве (что он за человек), и мне не ясно, как с ним быть. Завтра д[олжен] б[ыть] у меня в гостях, посмотрим, что к чему. Для тебя приготовил Буша Г. «Диалогика и творчество»{1195}(но кн[ига] не очень-то, и о Тв[орчест]ве ни слова). К тому ж диалогика болеевербальная, нежели реальная.

Всего.

{краткая роспись}

33{1196}В Алма-Ату

20 января 1986 г.

Не без некоторого смущения получил твою открытку календарно-датную{1197}. В ней ничего про себя. А тут дошел слух, будто с приездом в марте все утвердилось{1198}. Так ли?

<Знаешь ли про выход в Алма-Ата Ан[атоля] Франса «Восстание ангелов. Остров пингвинов»?>

Книжки для тебя не шлю, надеясь на встречу. [Капышев в 1985 [году] так и не зашел ко мне. хотя уговор был о визите]

Жму руку, предвкушаю встречу.

Г-х

34{1199}В Москву (ул. Островитянова, 35-а, комн. 210-а){1200}

13 февраля 1987 г.

Дорогой (коллега!) Саша!

Тебе звонил я многократно (в Институт{1201}), но без толку. И просил передать — без толку.

Пожалуйста, не забудь про «Особенности культуры глубинного общения»{1202}…

Я просил Л. С. Савельеву{1203}узнать, как нумеруется библиография в докт[орских] диссерт[ация]х и ссылки, но ей некогда, увы.

35{1204}В Алма-Ату

2 апреля 1987 г.

Доброго, светлого, открытого возможностям и дарам тебе дня и часа, дорогой Саша!

С болью расстался с тобой и шлю тебе всего-всего. Жду новой встречи со старой (и неумирающей) надеждой.

Из того, что не успели: что за человек в твоих глазах Сарсенов Рашид Темирбулатович{1205}[д[омашние] тел[ефоны] (62-43-67; 63-51-51) [,]адрес: 480064 ул. Виноградова, 68, кв. 19. (раб[очий] тел[ефон:] 44-30-29)]?

Университет

Можно ли ему доверять? Если да, то напомни ему о добрых ожиданиях, которые он во мне посеял ¾ года тому назад и. забыл. А я помню и удивляюсь его молчанию.

Жму руку

Генрих

P. S. Галина Павл[овна] Белькова{1206}, с тобою приходившая, оставила самое лучшее впечатление.

Злотиной{1207}—что указать? — напиши!

36{1208}В Алма-Ату

25 июня 1987 г. Дорогой Саша!

Пожалуйста, вычеркни из заглавия к моей статье слова«Целостность культуры и»и оставьтолько «Бесконечное мировоззренческое становление человека»{1209}.

В остальном все нормально, приемлемо.

{краткая роспись}

37{1210}В Алма-Ату

10 января 1988 г. Дорогой Сашандр!

Получил (через Соловьеву{1211}, к коей не ведаю, как относиться — всерьез ли?) три книги: два экземпляра «Философия. Мировоззрение. Практика»{1212}и 1 экземпляр 2-го тома Диалогики{1213}. Крайне рад и благодарен. Хотелось бы иметь твои пояснения об авторах —когостоит читать (рекомендуешь ли): Сулейманова{1214}, Гусеву{1215}? и т. д….

Срочно сообщи, имеешь ли экземпляр книги«Культура, человек и картина мира»(в ней кусок из «Диалектики творчества»{1216}).

Почему при ссылках на депонированную рукопись не указывается, как положено, № 18609?{1217}Ведь читатель сбит с толку!

Сообщи, пожалуйста,письменнои по-точнее заказ на мой текст{1218}(контекст, название, объем, срок.) — а то я не записал сразу, и за верность памяти не ручаюсь.

Жму руку

Генрих

№ 38{1219}

Саша!

Добрый день!

На мою открытку ты что-то не торопишься отвечать.

Теперь вот шлю оттиск. Так, пожалуйста[,] подтверди получениенезамедлительно.

Жму руку

Генрих