Непопулярность Фехнера при его жизни не помешала тому, что некоторые основные идеи и тенденции его мысли не только нашли впоследствии признание, но даже получили преобладание в наше время. Правда, это случилось не путем непосредственного влияния его философии. Фехнера, как философа, в общем и целом продолжают игнорировать даже те мыслители, которые стоят на давно предуказанных им путях. Однако, даже беглый пересмотр оставленного им идейного наследия легко обнаруживает, что некоторые течения современности, еще недавно пленявшие многих своей новизной, были уже налицо в творениях «отсталого» от века Фехнера. Из них прежде всего следует указать на в своем роде «революционный» взгляд Фехнера на ньютоновскую механику, которую он понимал лишь, как частный случай среди множества индивидуальных законов, конститутивных системе. Но крушение ньютоновской механики в качестве теории универсального значения происходит именно теперь под влиянием принципа «относительности». Конечно у Фехнера не найти никаких намеков на этот принцип. Его более широкий взгляд на законы движения проистекал лишь из принципиального отрицания понятия силы. При этом Фехнер по существу изменил и понятие массы, сведя инерцию к частному случаю законов движения. В результате фехнеровская механика, если не по атомистической терминологии, то по существу своему была развита в духе современного энергетизма. Точно так же Фехнер несомненно опередил свой век в индивидуалистическом понимании законов природы. Всякое событие мировой действительности абсолютно индивидуально и неповторимо, говорит философия Фехнера. Общности законов и мировых элементов, абсолютная повторяемость причин и следствие — все это по Фехнеру абстракции мысли, лишь приблизительно верные подведения своеобразного под общее правило. По этому поводу опять нельзя не вспомнить развитый Виндельбандом и Риккертом взгляд на историю, как на область знания, подлежащую лишь идиографическому, т. е., индивидуализирующему методу. Правда и Виндельбанд и Риккерт индивидуализировали лишь область гуманистического знания. Кроме того, их взгляд на предмет истории объявлялся всегда имеющим лишь методологическое значение, а вовсе не характеризующим самую действительность, как таковую. Мысль Фехнера в этом отношении является лишь более развитой до своих окончательных и по существу неизбежных выводов, не проявившихся в современном телеологическом критицизме только из–за боязни «впасть» в метафизику. Еще одно сходство с современными теориями имеет философия Фехнера в его понимании веры, как отчасти предваряющей, отчасти дополняющей знание. Вера для Фехнера не есть что–либо вполне отличное от знания, поскольку она имеет, между прочим, и теоретическое обоснование, состоящее в согласии со всею совокупностью знания. Однако, этот принцип теории дополняется у Фехнера принципом практическим и историческим, говорящим по существу своему одно и то же, а именно, что сами практические действия, взятые как в малых, так и исторических масштабах, и вытекающие из той или иной веры, служат её оправданием или опровержением. Истинность идейных содержаний оправдывается и обнаруживается в их практических результатах — так можно формулировать общий смысл высказываний Фехнера по этому вопросу. Но это именно положение составляет центральный пункт того недавнего течения философской мысли, которое носит название прагматизма. Наиболее существенное родство Фехнера с современными нам течениями обнаруживается в его тяготении к реабилитации наивно–реалистического взгляда на мир. В существе своем «Tagesansicht» Фехнера есть возврат к наивному реализму. Светлый красочный день существует не только для нас людей и животных, но и для всей природы. Вообще вся конкретная живость чувственно воспринимаемых предметов есть для Фехнера не только явление в созерцающем субъекте, но и нечто в себе сущее, хотя и видоизмененное в различных отношениях. Наконец, и в своих стремлениях слить философию в органическое единство с религиозным содержанием христианства и некоторых религиозных воззрений древности Фехнер гораздо ближе и понятнее нам, живущим в XX веке, чем научно–позитивному самодовольству второй половины прошлого столетия. Но наиболее многозначительно сходство некоторых основных взглядов Фехнера с философией Бергсона — сходство, затушеванное лишь глубокими различиями в способе изложения, в подходе к вопросу и наконец множеством новых наслоений и деталей мысли. Однако, если отвлечься от всего этого, то нельзя не признать, что Фехнер всюду и везде подчеркивал и проводил тот самыйорганическийвзгляд на всю эволюцию жизни, который так характерен для Бергсона. Вообще принцип единства целого, как фактора жизни, как гарантии свободы и неповторимой индивидуальности всех моментов и пунктов бытия был для Фехнера таким же основным базисом его философии, как впоследствии для Бергсона. Такое же родство взглядов нельзя не отметить в близости к наивному реализму, а главное, в самом характере этого реализма, как некоторого разлитого в пространстве жизнечувства и динамической непрерывности реальности.

Мы указали на все эти предварения Фехнером некоторых тенденций последнего времени не для того, чтобы через посредство современности давать какое–либо оправдание и санкции идеям Фехнера, а скорее чтобы подчеркнуть на примере Фехнера идейную неправедность во все времена живучего философского модернизма, всегда спешащего к новым позициям и презрительно минующего все то, что чуждо какой–либо «передовитости».

Фехнер, если исключить его психофизический закон, всю жизнь отставал от современников и, однако, фактически многие его отсталые мысли оказались теперь на горизонте будущего. Из них важнейшей является, конечно, понимание всей действительности внутренне живой. «Ничто не бездушно, но все живет», говорит философия Фехнера. Именно эта истина выводит нас из узких пределов человеческого, слишком человеческого, и делает наше сознание способным восстановить утерянную связь с высшим миром.

С. Аскольдов