537. Е. М. ЛИНТВАРЕВОЙ

23 ноября 1888 г. Москва.

23 ноябрь. Уважаемый товарищ!

Плахты я получил давно, но до сих пор не благодарил по той же самой причине, по какой Вы не пишете, что они стоят и что делать с деньгами – Вам ли прислать почтой, или исполнить какое-нибудь поручение? Я, если хотите, могу выслать отличного чаю, печений – чего хотите; к плахтам были приклеены бумажки с обозначением цен, но многие без бумажек – вероятно, пропали дорогою, так как по сложении получается подозрительно малая сумма, что-то около 10–11 рублей.

Все плахты отменно хороши. Лучших не нужно. Я низко Вам кланяюсь и благодарю.

Гаршинский сборник выйдет в декабре. Мой рассказ*, если его не вырежет из сборника цензура, будет. За цензуру сильно опасаются. А рассказ велик и не очень глуп. Прочтется он с пользой и произведет некоторую сенсацию. Я в нем трактую об одном весьма щекотливом старом вопросе и, конечно, не решаю этого вопроса.

Рекомендую Вашему вниманию рассказ Златовратского «Гетман» в последней книжке «Русской мысли»*. Очень мило.

Плещеев пишет мне, что Ваш композитор работает*. А что Павел Михайлович? Пресимпатичный человек!

У меня работы по горло, но по обыкновению скучно и грустно. Пишу, пишу, немножко лечу, опять пишу и по обязанности хожу к добрым знакомым, которые мне надоели. С удовольствием уехал бы в деревню спать и спал бы, как крот, до самого мая.

Зинаида Михайловна писала Мише*, что <…>[8]бьет коромыслом только пьяных. Спасите меня, о неба херувимы! С ужасом ожидаю лета. Надо будет предупредить Тимофеева.

Как живет мой друг Артеменко? Низкий поклон всем Вашим и сердечные пожелания. Вся моя бумага приспособлена для писанья рассказов и разделена на половинки – простите.

Уважающий А. Чехов.

А какого мнения Наталия Михайловна о хуторе?

Скоро буду видеться с Вашим братом*.

Моя статья о Пржевальском переведена на немецкий язык*. Пишу я статьи в 100–200 строк, не больше, пишу о чем угодно: о путешественниках, о татарах*, об уличном нищенстве*, о всякой всячине. Я хочу учиться у Ленского читать и говорить. Мне кажется, что из меня, если бы я не был косноязычен, выработался бы неплохой адвокат. Умею коротко говорить о длинных предметах.