• Авва Дула, ученик аввы Виссариона, рассказывал следующее : «Шли мы однажды по морскому берегу; мне захотелось пить, и я сказал авве Виссариону: “Авва! Мне очень хочется пить”. Старец, сотворив молитву, говорит мне: “Пей из моря”. Вода сделалась сладкой, и я напился. После налил я воды в сосуд, на случай, если бы на пути опять захотелось пить. Старец, увидев это, сказал мне: “Для чего ты налил?” Я отвечал ему: “Прости мне, — как бы еще на пути не захотелось пить”. Тогда старец сказал: “И здесь Бог, и везде Бог”».

2. В другое время была нужда Виссариону переправиться через реку Хризорою. Сотворив молитву, он перешел ее пешком и вышел на берег. В удивлении я поклонился ему и спросил: «Каково было ногам твоим, когда ты шел по воде?» Старец отвечал: «По пяты я чувствовал воду, а прочее было сухо».

3. Некогда шли мы к одному старцу. Солнце начинало заходить; старец, сотворив молитву, сказал: «Молю Тебя, Господи! Да стоит солнце, пока я приду к рабу Твоему!» Так и было.

4. В иное время взошел я к нему в келью и застал его стоящим на молитве. Руки его были простерты к небу, и он оставался в этом подвиге четырнадцать дней. После того призвал он меня и сказал: «Следуй за мной». Мы вышли и пошли в пустыню. Почувствовав жажду, я сказал ему: «Авва, хочу пить!» Старец, взяв мою милоть, отошел на вержение камня и, сотворив молитву, принес мне милоть, полную воды. Продолжая путь, мы пришли к одной пещере; вошед в нее, нашли брата, который сидел и делал веревку; он не взглянул на нас, не приветствовал нас и совершенно не хотел заводить разговора с нами. Авва Виссарион сказал мне: «Пойдем отсюда; может быть, старцу не угодно говорить с нами». Мы отправились в город Лико и пришли к авве Иоанну. Приветствуя его, мы сотворили молитву. Потом они сели и начали говорить о том, что кто видел. Сказывал авва Виссарион, что вышел указ об истреблении идольских капищ, приведен уже в исполнение, и капища разрушены. На возвратном пути мы опять пришли к пещере, в которой видели брата. Старец сказал мне: «Взойдем к нему; может быть, Бог внушил ему поговорить с нами». Когда мы взошли, то нашли его уже умершим. Старец говорит мне: «Пойдем, брат, приготовим тело его к погребению; ибо для этого нас прислал сюда Бог». Когда мы приготовляли его к погребению, нашли, что это была женщина. Старец удивился и сказал мне: «Вот как и женщины побеждают сатану; а мы в городах бесчинствуем». Прославив Бога, защитника любящих Его, мы удалились оттуда.

5. Один бесноватый пришел некогда в Скит; а о нем была молитва в церкви, но бес не выходил, ибо свиреп был. Клирики говорили между собою: «Что нам делать с этим демоном? Никто не может изгнать его, кроме аввы Виссариона; но если для сего будем звать его в церковь, он не пойдет. Вот что сделаем: он ходит в церковь прежде всех; посадим больного на его место, и когда авва Виссарион взойдет, мы станем на молитву, а ему скажем: “Авва, разбуди и брата!”» Так и сделали. Когда старец пришел поутру, они стали на молитву, а ему сказали: «Разбуди и брата». Старец сказал брату: «Встань, пойди вон!» — и тотчас вышел из него бес, и с того времени больной стал здоров.

6. Авва Виссарион сказывал: «Я сорок дней и сорок ночей провел среди терния стоя и без сна».

7. Один брат за какой–то грех высылаем был пресвитером из церкви. Авва Виссарион встал и вышел вместе с братом, говоря: «И я тоже грешник».

8. Авва Виссарион сказывал, что он сорок лет не ложился на бок, а спал или сидя, или стоя.

9. Он же говорил: «Когда ты живешь в мире и не имеешь борьбы, тогда еще более смиряйся, дабы не хвалиться радостью, приходящей отвне, и не подвергнуться искушению; ибо Бог часто ради немощей наших не попускает нам подвергаться искушениям, чтобы не погибли мы».

10. Один брат, живущий с другими братьями, спросил авву Виссариона: «Что мне делать?» Старец отвечал ему: «Молчи и не меряйся с другими».

11. Авва Виссарион умирая говорил: «Монах подобно Херувимам и Серафимам должен быть весь оком».

12. Ученики аввы Виссариона рассказывали, что жизнь его была подобна жизни какой– нибудь воздушной птицы, или рыбы, или земных животных, ибо он все время жизни своей провел без смущения и без забот. Не озабочивало его попечение о доме, не овладевало, казалось, его душой ни желание иметь поля, ни жажда удовольствий, ни приобретение жилищ, ни переноска книг; но весь всецело являлся свободным от телесных забот, питаясь надеждой будущего и утвердившись оградой веры. Он, подобно пленнику, терпел то здесь, то там; терпел холод и наготу, опаляем был жаром солнца, всегда находясь на открытом воздухе. Он, как беглец, укрывался на скалах пустынных и часто любил носиться по обширной и необитаемой песчаной стране, как бы по морю. Если случалось ему приходить на места тихие, где монахи ведут жизнь однообразную, по уставу киновий, он садился у ворот, плакал и рыдал, как бы пловец, после кораблекрушения выброшенный на берег. Иногда кто–нибудь из братий находил его сидящим тут подобно нищему, скитающемуся по миру, и, приближаясь к нему, с сожалением говорил ему: «Что ты плачешь? Если нуждаешься в необходимом, то дадим тебе сколько можем, только войди к нам, раздели с нами трапезу, подкрепись!» Авва Виссарион отвечал: «Не могу оставаться под кровлей, пока не найду имущества своего. Я, — говорил он, — различным образом лишился великого имущества. Я и попался морским разбойникам, и потерпел кораблекрушение, и лишился славы своего рода, из знатных сделался незнатным». — Если же брат, прослезившись при его словах, уходил и приносил ему кусок хлеба и, подавая, говорил: «Прими это, отец, а прочее возвратит тебе Бог, по словам твоим, отечество, славу рода и богатство, о котором ты сказываешь», — то старец еще более плакал и громко рыдал, приговаривая: «Не умею сказать, могу ли я найти, чего, потеряв, ищу. Но могу еще более потерпеть, каждый день находясь в смертных опасностях и не имея покоя от безмерных моих бедствий; ибо мне надобно совершить течение жизни среди непрестанного блуждания».