• Авва Феодор Фермейский имел у себя три хорошие книги. Пошел он к авве Макарию и говорит ему: «Вот у меня есть три хорошие книги; и сам я получаю из них пользу, и братия употребляют их и получают назидание; скажи, что мне полезнее сделать: оставить ли их у себя для собственной пользы и для пользы братий или продать их и полученное раздать нищим?» Старец сказал в ответ: «Первое хорошо, но нестяжательность всего лучше». Услышав это, Феодор пошел и продал книги, а деньги раздал нищим.

2. Один брат, живя в Келлиях, был возмущаем в уединении. Пошел он к авве Феодору Фермейскому и рассказал ему о своем искушении. Старец сказал ему: «Пойди усмиряй свой помысл — неси послушание и живи с другими». Брат опять пришел к старцу и сказал: «Не нахожу покоя и среди людей». Старец отвечал ему: «Если ты ни один, ни с другими не находишь покоя, то зачем пошел ты в монашество? Не для того ли, чтобы переносить скорби? Скажи мне, сколько лет ты монахом?» — «Восемь», — отвечал брат. Старец сказал ему: «Я семьдесят лет монахом и ни в один день не находил покоя; а ты чрез восемь лет хочешь иметь покой?» Услышав это, брат ободрился и пошел.

3. Брат пришел однажды к авве Феодору и пробыл при нем три дня, прося у него наставления. Но авва не отвечал ему, и брат пошел печальный. Ученик аввы говорит ему: «Авва! Почему не дал ты брату наставления? Он пошел с печалью». Старец отвечал ему: «Правда, я не говорил с ним; ибо он торговщик и хочет прославляться чужими изречениями».

4. Авва Феодор говорил: «Если ты будешь иметь с кем–нибудь дружбу и случится ему впасть в искушение блуда, то если можешь, подай ему руку и подними его; если же он впадет в ересь и, несмотря на твои убеждения, не обратится, то скорей отсекай его от себя, чтобы если замедлишь, и самому тебе не упасть с ним в яму».

5. Сказывали об авве Феодоре Фермейском, что многих превосходил он сими тремя главными добродетелями: нестяжанием, подвижничеством и удалением от людей.

6. Авве Феодору случилось некогда быть в Скиту вместе с братиями. Во время обеда братия с благоговением брали чаши молча и не приговаривали: «Прости!» Авва Феодор сказал: «Монахи потеряли свое благородство — не говорят уже: “Прости!”»

7. Один старец пришел к авве Феодору и сказал ему: «Вот такой–то брат возвратился в мир!» Авва Феодор отвечал ему: «Ты дивишься сему? Не удивляйся, но подивись лучше, когда услышишь о ком–либо, что возмог он избежать врага».

8. Один брат, пришедши к авве Феодору, начал говорить и рассуждать о таких делах, которых он еще не делал. Старец говорил ему: «Ты еще не приобрел корабля, не положил на него своих пожитков и прежде плавания уже прибыл в город. Не так надобно, — а когда наперед сделаешь дело, тогда приходи говорить о том, о чем теперь говоришь».

9. Авва Феодор пришел однажды к авве Иоанну, который от рождения был евнухом, и между разговором сказал: «Когда мы жили в Скиту, занятия души были для нас делом, а рукоделие почитали мы как бы прибавлением к делу, а ныне занятие души сделалось как бы прибавлением к делу, а прибавление — самим делом».

10. Один брат спросил авву Феодора: «Что это за дело души, которое ныне почитаем мы как бы прибавлением к делу, и в чем состоит это прибавление, которое почитаем ныне за дело?» Старец отвечал: «Все, что бывает по заповеди Божией, есть дело души; а что работаем и собираем по собственному рассуждению, это должны мы почитать прибавлением к делу». — «Объясни мне сие дело», — сказал брат. Старец отвечает: «Вот, например, слышишь ты, что я болен, и ты должен посетить меня; но говоришь сам в себе: “Оставить ли мне свое дело и теперь же идти к нему? Нет, я прежде окончу свое дело, а потом пойду”. А между тем тебе представится случай к другому делу и ты, может быть, вовсе не придешь. Еще, другой брат говорит тебе: “Помоги мне, брат!” Но ты рассуждаешь: “Должно ли мне оставить свое дело и идти работать с ним?” Если же ты не пойдешь, то оставляешь заповедь Божию, то есть дело души, и делаешь прибавление, то есть рукоделие».

11. Он же говорил: «Превосходнейшая из добродетелей добродетель — никого не презирать».

12. Говорил также: «Человек, который познал сладость кельи, бегает своего ближнего, хотя и не презирает его».

13. Еще говорил: «Если я не отсеку от себя сей жалостливости, то она не даст мне быть монахом».

14. Еще говорил: «Многие в настоящее время достигли покоя прежде, нежели Бог даровал им его».

15. Еще говорил: «Не ложись спать там, где есть женщина».

16. Один брат сказал авве Феодору: «Я хочу исполнять заповеди». Старец отвечал ему: «И авва Феона также некогда говорил: “Хочу, при помощи Божией, выполнить намерение мое”. Принесши в пекарню муки, он испек из нее хлебы. Когда попросили у него бедные, он отдал им хлебы; когда же попросили еще другие, отдал им корзины и одежду, которую носил, и взошел в келью свою, опоясанный мафорием; а при всем том он осуждал себя за то, что не исполнил заповеди Божией».

17. Однажды авва Иосиф сделался болен и послал к авве Феодору сказать: «Приди ко мне, чтобы видеть мне тебя прежде разлучения с телом». Это было среди недели. Старец не пошел, а послал сказать: «Если ты проживешь до субботы, приду; а если отойдешь, увидим друг друга в том мире».

18. Один брат сказал авве Феодору: «Дай мне наставление; я погибаю». Старец с прискорбием отвечал ему: «Я сам в опасности — что же могу сказать тебе?»

19. Один брат пришел к авве Феодору поучиться у него сшивать корзины и принес с собою плетенку. Старец сказал ему: «Ступай и приди сюда утром». Далее старец встал, намочил ему плетенку, приготовил образчик сшиванья и, сказав: «Вот так и так делай», — оставил его. Вошедши в свою келью, старец сел; в определенное время пригласил брата обедать и после отпустил его. Утром брат опять пришел. Старец говорит ему: «Возьми свое плетение и ступай отсюда, ибо ты пришел ввести меня в искушение и беспокойство», — и не позволил ему более оставаться у себя.

20. Ученик аввы Феодора рассказывал: «Однажды пришел к нам продавец лука и насыпал мне целую чашу. Старец сказал: “Насыпь пшеницы и дай ему”. У нас было две кучи пшеницы: одна куча — чистой, а другая — нечистой; я насыпал ему нечистой. Старец посмотрел на меня пристально и печально; я упал от страха, разбил чашу и пал пред старцем, прося прощения. Но старец сказал мне: “Встань, не твоя вина, а я согрешил, поручив тебе это дело”. Старец пошел, насыпал себе полную пазуху чистой пшеницы и отдал продавцу вместе с его луком».

21. Однажды авва Феодор пошел с одним братом почерпнуть воды. Брат, подошедши наперед к воде, увидел дракона. Старец говорит брату: «Пойди, раздави ему голову». Брат, испугавшись, не пошел. Тогда старец сам пошел; змей, увидев его, как бы от стыда ушел в пустыню.

22. Некто спросил авву Феодора: «Если вдруг что–нибудь упадет, испугаешься ли ты, авва?» Старец отвечал: «Если небо столкнется с землею, Феодор и тогда не устрашится. Ибо он молил Бога, чтобы ему освободиться от боязливости». Поэтому тот и спросил его о сем.

23. Рассказывали об авве Феодоре: «Будучи в Скиту диаконом, он не хотел принимать диаконского служения и скрывался в разные места. Старцы однажды привели его и говорят: “Не оставляй своего диаконства”. Авва Феодор отвечает им: “Дайте мне, я помолюсь Богу, не откроет ли Он, что мне должно стоять на месте моего служения”. Молился он Богу и говорил: “Если есть воля Твоя, чтобы стал я на место моего служения, открой мне сие!” И был показан ему огненный столп, простиравшийся от земли до неба, и голос говорил: “Если ты можешь быть таков, как сей столп, пойди и служи”. Услышав это, Феодор решился никогда не брать на себя служения. Когда пришел он в церковь, братия, поклонившись ему, сказали: “Если ты не хочешь служить, по крайней мере держи чашу”. Но он и сего не принял, говоря: “Если вы меня не оставите, то уйду отсюда”. После сего они оставили его».

24. Еще о нем рассказывали: «Когда Скит был опустошен, Феодор ушел жить в Фермею и, состарившись, сделался болен. Братия носили ему пищу; но что приносил первый, он отдавал то второму, и так по порядку, что принимал от одного, то отдавал другому. Когда же наступало время обеда, он ел, что приносил ему приходивший в этот час».

25. Сказывали об авве Феодоре: «Когда жил он в Скгпу, пришел бес и хотел войти к нему, но Феодор связал его вне кельи. Потом пришел другой бес и также хотел войти к нему, — и этого связал; далее пришел третий бес и, увидев первых двух связанными, говорит им: “Что вы стоите тут за дверьми?” Они отвечают: “Сидящий в келье не пускает нас взойти к себе”. Третий бес насильно старался войти в келью, но старец связал его. Устрашившись молитв старца, бесы начали просить его, говоря: “Развяжи нас!” Старец сказал им: “Ступайте!” И они ушли со стыдом».

26. Один из отцов рассказывал об авве Феодоре Фермейском: «Пришел я однажды к нему вечером и застал его одетым в раздранный левитон; грудь его была обнажена, и кукуль лежал перед ним. В то время пришел какой–то сановник видеть его. Когда он постучался, старец вышел отворить ему и, встретивши его, сел в дверях, чтобы поговорить с ним. Я взял конец мафория и прикрыл его плеча. Но старец протянул руку и бросил его. Когда сановник ушел, я сказал ему: “Авва, что ты это сделал? Человек приходил к тебе за назиданием, а не за тем, чтобы соблазняться”. Старец отвечает мне: “Что ты мне говоришь, авва? Ужели мы доныне служим людям? Мы сделали что нужно, а прочее нас не касается. Кто ищет назидания, пусть назидается; кто хочет соблазняться, пусть соблазняется. Я буду встречать людей так, как меня застанут”. И приказал ученику своему: “Если кто придет, желая видеть меня, не говори ему чего–нибудь, как бывает у людей; но если я ем, говори: "Он ест"; если сплю, говори: "Спит"”».

27. Пришли однажды к авве Феодору три разбойника. Двое держали его, а третий выносил пожитки его. Вынесши книги, разбойник хотел взять и левитон. Тогда старец говорит им: «Это оставьте». Они не хотели. Старец, двинув своими руками, отбросил двух первых. Разбойники, увидев сие, пришли в страх. Старец же говорит им: «Не бойтесь ничего, разделите все это на четыре части и возьмите три себе, а одну оставьте мне». Так они и сделали. На его долю достался и левитон, который он надевал в церковь.