57. После этого святой отец наш Георгий впал в недуг, в котором и умер. В вечер же, в который он скончался, чтобы явилось, с каким упованием он отходит ко Господу, по устроению Божию прибыло множество гостей. И у меня было много хлопот по моему служению. Некие же из братьев, сидевшие со старцем, часто приходили, говоря мне: «Ищет тебя старец, говоря: "Где Антоний? Позовите мне его. Собираюсь уже отходить"». Я же разрывался надвое, желая и служение мое окончить, и снова вернуться к старцу. Старец же, узнав это духом, указал мне: «Не печалься и не тревожься, чадо, но исполни свое служение. И подожду тебя, пока придешь». Встали гости от трапезы, и появились другие; протянулось время почти до полуночи. А старец ждал. И вот, исполнив свое служение и отпустив всех гостей, я пришел к нему. И увидев меня, обняв и поцеловав, и благословив, повернулся на восток и говорит: «Изыди, душа моя, о Господе, изыди». И трижды сказав слово, предал дух Господу, в нем и вместе с ним подвизавшемуся в этом прекрасном и благочестном жительстве. Так отошел он, как кто-нибудь удаляет шаг, — мирно и очень тихо. Ибо совершенно очевидно, в руци Божий предал дух, как написано:праведных души в руце Божию и не коснется их мука[265].И снова:честна пред Господем смерть преподобных Его[266]. Я же,поняв, что он предал дух*, упал к нему на грудь и скорбел, и оплакивал разлуку со святым отцом. Похоронив жесо псалмами, и пением, и песнъми духовными[267],положили в могилы святых отцов, и теперь с ликами святых он предстательствует за нас и за весь мир.

58. Но призываю ваше единомыслие, благословенные рабы Христовы, простить моему ничтожеству и словесной немощи, дерзнувшему записать из многого малое о том, что видел и слышал о жительстве старца. Был он целомудрен, тих, нестяжателен, воздержан, кроток, любезен ко всем и весьма и сверх меры сострадателен.

59. Таковы, о избранные в достояние рабы Христовы, жизнь и подвиг святого отца нашего Георгия Кипрского, и таковы события и кончина благочестного и боголюбивого его жительства, и погребение. Я же что сотворю, грешный и жалкий, который в скором времени оказался недостоин его сообщества? Ибо вот истинно на мне исполняется слово Господа, говорящего:Еда могут сынове брачнии плакати, елико время с ними есть жених? Приидут же дние, егда отымется от них жених, и тогда постятся[268].Ибо поверьте мне, честные отцы и братья, что при жизни его о многом он не говорил, что оно есть на земле; если же и постигало меня искушение или скорбь, то, только встречал его, все тотчас как губкой стиралось от меня и оставался я в полном спокойствии. Теперь же, после кончины его, одно за другим искушения, и непрерывные скорби, и невыносимые мучения на мне постоянно, и даже до смерти. Но часто молитвами святого отца выстаивал так, как будто бы он направлял, по образу сожигаемых[269], перенося находящее на меня с благодарением, воспевая все время, что за грехи наши не по мере согрешений мы наказаны. Ибо, если бы хотел Бог воздать нам наказанием за содеянное, то недостойны были бы мы жизни. Если же, живописуя благочестивый образ жительства святого отца, себе будем стяжать пощения, бдений всенощные стояния, источники непрестанных слез, терпение в искушениях, одним словом — будем вспоминать стойкость и терпеливость добродетельного и ангельского его жития, то восприимем благое упование.

60. Но прошу и молю ваше единомыслие, честные отцы и братья, простите мне, ничтожному, что дерзко и бесстыдно умоляю вас, чтобы предстательствовали за меня, грешного и наималейшего раба вашего, во имя любви и ради благоутробия Божия. Ибо всеми низкими страстями, запрещенными от Господа, измучена, и больна, и изъязвлена окаянная моя душа. Итак, справедливо доведенный до жалости достойного и многоразличного порабощения губительными страстями, припадаю к вашему единомыслию, благословенные рабы Христовы, чтобы как достойные врачеватели душ научили меня каким-либо признакам смирения, в котором жизнь, и свет, и радость, и мир, а также тому, что есть неуничижение ближнего. Ибо в этих двух добродетелях, как я думаю, все обетование нашего достоинства и Царствие Божие. В смирении наступает любовь к Богу и в неуничижении ближнего — к нему любовь. Наипаче же, возлюбленные, венец всех благ, ваши богоугодные молитвы и мольбы к Богу за меня, страстного и неключимого раба вашего, возносите усердно, чтобы через вас, благоугодных рабов Христовых, и я, недостойный, улучил свободу от страстей и вместе с вами удостоился Небесного Царствия Бога нашего. Ему слава вовеки. Аминь.