15. Был некий борец в Византии, родом киликиец, победитель в своем искусстве. Раздосадованные же его искусством противники его навели на него чары, и он страдал. Друзья же его беспрерывно перевозили его от церкви к церкви, из монастыря в монастырь, скорбя о нем. В довершение же глупости, чтобы не сказать безумия, эти так называемые христиане отправились к волхвам, через их игры отрекшись от святых. Волхвы же прикрепили к нему злого духа на два года, и был он затем непобедим по телесной силе своей и по действию демона. Когда же исполнился двухгодичный срок, снова он страдал ужаснее, чем прежде. И угроза Божия влекла его к покаянию[186], ибо Бог не хочет, по безмерному благоутробию, никому погибнуть, но — к покаянию всем направиться[187], невзирая, яко человеколюбец, на нечестие наше. Друзья же его, стыдимые и поносимые его противниками, снарядив его в дорогу, отправили во Святой град.

16. Придя же и поклонившись святым местам, спускаясь помолиться и к святому Иордану, он проходил Хозиву, и, поскольку встретился ему авва Дорофей, ставший после этого крестохранителем при святом отце нашем Модесте[188]*, патриархе Святого града Христа Бога нашего, — спрашивает его, есть ли старец достойный, чтобы спросить его слова. Тот же говорит ему: «И весьма достойный удивления, живущий в кельях и от воскресенья к воскресенью приходящий в киновию». Борец отвечает: «Я спешу спуститься к Иордану, но прошу тебя, чтобы ты отвел меня к нему». Авва же Дорофей отвел его к старцу, и они сотворили поклон, и сказал авва Дорофей старцу: «Брат сей, придя в киновию, спросил меня, есть ли старец, чтобы спросить его слова, и я привел его к тебе». Старец же сказал брату: «Ступай, чадо, подожди меня до воскресенья в монастыре, и я приду и скажу тебе слово». Сделал же это, желая узнать о нем от Промысла. Таков был образ действия и обычай старца. Не скоро говорил кому слово, если не был полностью удостоверен. И, послушавшись, брат, отойдя, остался в киновии.

17. И придя в воскресенье, старец говорит Епифанию (таково было имя мирянина): «Чадо, если меня послушаешь, посоветую тебе, и может спастись душа твоя». Тот же, сотворив поклон, просил, говоря: «Этого-то я и ищу, честный отче». Старец же говорит ему: «Останься здесь с отцами. Ибо хорошо в этом месте дело странноприимства, как видишь, и спасется душа твоя». Тот же сказал: «Хочу тебя, отче, спросить слово наедине». Старец же говорит ему: «Что хочешь спросить, чадо? Но невозможно, чего ты ищешь». Тот же говорит ему: «Почему, честный отче?» И отвечает старец: «Потому что оставил святых и пошел к волхвам, и от них принял ложную помощь, и посрамил веру, и прогневался Бог на такое беззаконие и нечестие».

18. И сказал братьям: «Глядите, возлюбленные, что делают христиане.Горе миру от соблазнов[189].Как мы стали христианами? Не сочетались ли Христу, отрекшись от врага,и всякого служения ему, и всей гордыни его, и всех дел его[190]*, и крестились во имя Отца, и Сына, и Святого Духа? Как же теперь снова возвращаемся,как пес на свою блевотину[191]? Христианами как будто называемся, а врагу Христа подчиняемся, одни становятся волхвами, другие же от них ищут помощи.Кое общение света ко тьме, кое сложение церкви Божией со идолы,иликое согласие Христови с Велиаром?[192]Это суть празднества и таинства врага жизни нашей, которых мы отреклись, сочетавшись Христу. Как же таковые причащаютсятрапезе Господней и трапезе бесовстей[193],или чаше Господней и чаше бесовской? Видите, возлюбленные, что не малое это преступление? Видите, что хорошо сказал Петр:Лучше бе им не познати пути правды... Почто отвратились отвращением бесстыднымот преданныя им святыя заповеди[194]?Как же не прогневаться Богу на род наш? Как не отвратить лица Своего от злого племени, творящего таковое? Кто же умолит Его не наводить потоп на землю или же не излить дождем огнь и серу, пожигающие землю, как на Содом и Гоморру? Я же, дети, устрашен и трепещу происшедшего с миром через злые наши нравы. Вы же, возлюбленные, полагаю я, из того, что услышали, должны сокрушаться, и даже отречься мира и любы его[195], и в терпении держаться этого образа жизни и поведения, и со слезами и великим смирением умолять Бога ночь и день, чтобы пощадила Его несказанная благостьлюдиЕго и помиловаладостояниеЕго[196]*. Может быть, не наведет Он на землю ожидаемых зол. Ты же, чадо Епифаний, если послушаешь моей малости — останешься в этом месте и отречешься от мира, а от демона же не удалишься до конца своей жизни, ибо оставил святых и прибег к волхвам, и получил от них помощь, и опозорил свою веру. Однако через борьбу с противником твоим в науку за грех, которым ты согрешил, спасется душа твоя».

19. Юноша же, припав к ногам старца, умолял со слезами, говоря: «Да, честный отче, если что повелишь мне, сделаю охотно, только чтобы спаслась душа моя». И стал монахом весьма исправным, стяжав большое воздержание. Часто в некие дни питался он только рожцами* и финиками, — и это живя в киновии и совершая служения, — и тяжкими трудами довольно себя сокрушая, совершая непрестанное бдение. Незадолго же до того как ударяли к ночной службе*, после многого размышления и молитвы перед гробницей святых отцов, там положенных, сидя в некоем строении*, ненадолго засыпал, тогда как никогда не спал после службы, но, выйдя в мануфии, часто после восхода солнца входил в монастырь. Подстилки же вовсе не имел, но от нее отказался. Стяжал весьма многое незлобие, не прибегая к клятве, по образу ее имея вместо клятвы слово сие: «Ей, Господи». Все же добродетели его и жительство нет теперь времени описывать. Получил он и благодать, и видел злого духа, и часто отпугивал его, чтобы тот не приближался к нему. Ибо не отступал от него до дня его смерти.