Пред торжеством

В ту же церковь я вошел, в которой был и вчера, а точно что–то нынче — новое в ней. Чувствуется торжество.

Дивно, но это так. Ощущалось торжество, — именно «торжество». Слава… Хвала… Точно бы мы готовились на смотр…

Весел ли кто?

Затем запели стихиры празднику: «Приидите, возрадуемся Господеви!..» (1–я стихира на «Господи, воззвах»). И накопившееся чувство торжественной встречи с Господом нашло себе выход!

Хотелось петь… Не читать, не размышлять, а именно петь… всегда в радости поют….Благодушествует ли кто, да поет (Иак. 5, 13). По–русски переведено яснее: весел ли кто? пусть поет псалмы.

А теперь у Церкви свои псалмы — стихиры. И хотелось петь громко, свободно, торжественно… Так бывает лишь во время славных торжеств, во время славословия.

Поэтому, когда святой пророк Исаия слышал серафимское пение Сидящему на престоле высоком и превознесенном: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф! вся земля полна славы Его! — то поколебались верхи врат от гласа восклицающих (Ис. 6, 1, 3—4).

Жаль, что нас было мало. А если бы еще на два лика, попеременно. А потом бы сойтись вкупе на катавасию (сходку), как это бывает в монастырях… Ах, как хорошо! А до этого бы звон в тысячепудовые колокола по всем церквам. После него малиновый перезвон. Блестящие облачения. Хоры певчих. Бас протодиакона. О! Сколько красоты в богослужении…

Но все это меньше — сердца… Если в нем — торжество, то главное есть… И тогда все прочее точно забывается…

Весел ли кто? пусть поет!

Все ожило!

И вдруг ожили слова… Сколько я выписывая из святых отцов о Рождестве!.. И те же самые слова выписывая… И знал их на память… И было, однако, прежде мертво: память знала, а сердце не чувствовало. А теперь слова точно именно «ожили»: лучшею слова не придумаешь… Да и не придумывая я: оно само собой явилось во мне тогда же, как только запели. Всякое слово соединялось с тем, о чем говорилось и пелось. А так как все говорилось о Боге, Христе, о плодах Его «домостроительства», то все это так ярко ощущалось сердцем, будто бы не только «зрелось», а происходило со мною, в моей душе…

Разрушается «градеж» (преграда) между Богом и нами… Уж нет его: мы вместе. Доступ открыт!..

Архангел с пламенный мечом отступает, и врата рая оставляются растворенными: вход всем открыт! «Аз райския пищи» наслаждаюся [1–я стихира на «Господи, воззвах»].

«Царство Твое, Христе Боже, Царство» вечное… [3–я стихира на «Господи, воззвах»].

В Царство Божие Христос Царь пришел возвратить нас.

«Что Тебе принесем (в благодарность)?.. Ангели — пение; небеса — звезду; волхсви — дары; пастырие — чудо; земля — вертеп…» А мы? Мы тоже принесли: «Матерь Деву» [4–я стихира на «Господи, воззвах»]. Она — от нас, от человеческого естества наш дар!

Мы теперь вписаны, как «вернии» (верноподданные) «во едино владычество (или Царство) Божества…» И наше имя — Божественное, то есть мы — Божии. Так говорит песнь: «…написахомся (прописаны)… именем Божества, Тебе вочеловечшагося Бога нашего» [5–я стихира на «Господи, воззвах»]. Христианин — Божий человек.

И в Священной Писании часто говорится об этом имени: …чистии сердцем… Бога узрят; а …миротворцы… сынами Божиими нарекутся (Мф. 5, 8—9). Господь нам дал власть чадами Божиими быть (Ин. 1, 12). Христианин — раб Божий (1 Пет. 2, 16). Теперь мы …род избранный, царственное священство… люди, взятые в удел… Самого Царя (1 Пет. 2, 9).

И все это ожило!

И еще лишний раз я и понял и почувствовал, что подлинное восприятие праздника и церковных песнопений может быть лишь в храме, и именно во время самого праздника. Торжество на душе бывает лишь во время самого торжества действительного! Это — много раз проверенная истина!

Дар торжества

Пропели громогласнейше «Свете тихий». Потом так же — прокимен… И я вышел читать паримии… Ну, сколько же раз я их слушал… Десятки лет (с одиннадцати–двенадцати лет до сорока восьми, — тридцать шесть–тридцать семь [лет]) я в храме и все на клиросе… И вот слышу, бывало, как читают другие: «Бытия чтение…» «Вонмем!» «В начале сотвори Бог небо и землю. Земля же бе невидима и неустроена…» Слушая, сидел… А на душе пусто… И зачем это читают о творении мира? и даже — не всего; а лишь трех первых дней, думалось. Объяснить–то я умел, вероятно, и раньше… Но сидел пустой…

А вот как только сам сказал: «Бытия чтение». Иеромонах же ответил: «Вонмем» (будем слушать внимательно). А я?! Я же …не могу начать читать… Боюсь, если раскрою уста, — вырвется громкий плач со слезами восторга… Отчего?! Ах, у сердца свои законы!.. А рождается мгновенно… Быстрее молнии… И не знаешь, откуда Дух приходит, и куда уходит (Ин. 3, 8). И мне трудно передать это ясно… Вероятно, покажется все недостаточным… Да и признаюсь, что мне и не очень–то хочется это описывать. Преодолеваю себя и с трудом читаю…

«Бог сотвори…»

«Бог»… Вот одного этого слова — «Бог» — достаточно было сказать и услышать душою, чтобы она задрожала от радостной) трепета…

Бог творит… Новый источник для торжества и трепета… И опять голое не повинуется… Молчу одну–две секунды… Опять преодолеваю; и едва–едва — боюсь, кабы не оборваться совсем, — «плетусь» по буквам и словам…

Но вот опять: «Да будет твердь!» — «Да будет!»

О, всемогущий Боже!.. «Да будет»… Из ничего да будет!.. И стало!.. И опять не могу читать. Пересиливаю… Молитвенно громко читаю. Да и торжество!.. А тут дочитал: «И виде Бог: яко добро».

Добро! Прекрасно! Дивно! И все это прекрасное человек своим падением попортил! Но какая красота — хотя бы в небе и сейчас еще! Боже, какая красота! Какое величие! «Все добро!» И опять — радость восторга.

И все это творит Слово, Которое ныне воплощается, умаляется. Лежит в вертепе… Холодная ночь… Солома яслей… Может быть, маленький жалкий светильничек.

И это ТВОРЕЦ ВСЕЛЕННОЙ!

Пришел воз — создавать все…

Потом, овладев собою, стал уже более спокойно, но торжественно читать 2–ю паримию: предсказание Валаама о происхождении Спасителя, «звезды от Иакова» из «благословенного народа» еврейского: «благословляющии Тя (народ) благословени, и проклинающии… проклята». Читалось (иначе нельзя было!) громогласно.

Далее 3–я паримия: о Вифлееме, пророчество святого Михея…

А затем тропари с чудными припевами: «Жизнодавче, слава Тебе», — повторяемые семь раз.

После я передал вторую троицу паримий читать другому. И пожалел: совсем иначе я чувствовал себя, когда сам читал!.. Там я сам «действовал» и переживая; а здесь уж был между мною и праздником некто третий…

Но и полученной радости было довольно, выше всякой ожидаемой меры… Да я даже этого и не ожидал… И предположить не мог такого дара торжества!.. Не дерзнул бы и просить Господа о нем! И если бы дальше уже ничего бы более не было, — и тогда я одарен — свыше всякой меры: не в меру дает Бог Духа (Ин. 3, 34).

Слава Ему, преславному!

После вечерни была почти сразу трапеза (обед). После трапезы о. М., ласково глядя на меня, говорит: «А ныне Владыка торжествовал! Был в восторге!» «А как же? Ныне праздник!» — ответил я.

Больная заноза

Только вот на душе одна осталась заноза: охлаждение к тому образу, который был нетрезв.

У святого отца в одной проповеди я прочитал: «Ныне — день радости: да не будет же никто виною (поводом) печали и скорби для другого». Это, пожалуй, более относится к нему, опечалившему меня… Но и он чувствует мое охлаждение к себе.

«Это — день, в который Бог пришел к грешникам: да устыдятся же праведники превозноситься перед грешниками»… Это говорит преподобный Ефрем Сирин. А какой же я сам–то «праведник»?! Что же делать?.. Знаю, что нужно бы смириться и оказать любовь; но нет ни сил, ни охоты на это.

В день Рождества замучена

Подобает почтить и святую нынешнего дня, преподобномученицу Евгению. Мудрая, ученая, прекрасная дочь начальника Александрин, тайно ушла в мужской монастырь, под видом «брата». По смерти игумена она была избрана братиею во игумена (они не знали, что Евгения — женщина). Вот уж истинно: во Христе нет ни мужского пола, ни женского.

Потом ее стала соблазнять одна женщина, думая, что юный игумен мужчина. Тогда бесчестная женщина оклеветала пред властями всех монахов. И их стали мучить и пытать. Привели и Евгению пред отца ее — Филиппа. Здесь святая открыла о своем девстве, и о том, что она дочь его. Отец ее обратился в христианство и был епископом, а после тайно убит. Евгения же с матерью своей возвратилась в Рим. И здесь ее замучили за распространение христианства. Между прочим, морили десять дней голодом во рву. Здесь ей являлся Господь Иисус Христос и сказал святой: «Я — твой Спаситель, Которого ты возлюбила и любишь всей душою. Я облеку тебя великою славою. Я прииму тебя в свои небесные селения в тот самый день, когда Я родился на земле из чистой, девственной утробы».

Действительно, в самый праздник Рождества Христова она была усечена мечом.

Мир погибал

Чтобы подойти к вопросу о спасении, начнем с несомненного для всех факта, который и теперь очевиден…

Все твердят ныне, что в мире очень худо: в мире царствует зло. Конечно, каждый видит его и хочет лечить по–своему; но самый факт — очевиден. Социализм есть попытка именно «спасти мир». Теософы так же говорят о наступлении новой эпохи и ждут своего «мессию», который должен тоже «спасти мир»; и даже готовят его.

Да и каждый из нас, наблюдающих над собой, совершенно очевидно зрит: сколько зла и печали лежит в каждом человеке. Литература же (особенно русская, в частности Достоевский) изображает это наглядно. История же последних войн и революций наглядно доказывает, что в мире — нет мира.

Нечто подобное, может быть, в большей степени — было и до Христа Спасителя: мир мучился. Но христианство корень зла знает: он — в грехе и власти диавола. И это зло — страшно глубоко. И это для всякого опытного христианина — очевидный факт.

Об этом и поет Церковь: «Царствует со грехом ад, от Адама даже до Тебе; но погибает тех безстудное мучительство…» с Твоим Рождением (24 декабря, [2–й тропарь] 6–й песни канона на повечерии). «Тварь вся» была «истлевшая преступленьми» (23 декабря, [1–й тропарь] 9–й песни [1–го] канона на утрене). А эти преступления сделали человека «странным» (чужим, иностранцем) для Бога (там же, [2–й тропарь] 6–й песни). Отпадение же от Бога вело весь «мир к тлению», уничтожению (21 декабря, седален [по 3–й песни] канона на утрене). И измученный мир жил ожиданием Спасителя, «чаяния языков (народов)» (25 декабря, 1–я стихира на литии).

Поэтому и Христос «грядет… родитися» именно для того, чтобы «СПАСТИ ВСЕЛЕННУЮ» (21 декабря, светилен на утрене); «…грядет всех (всеобщее) спасение…» [там же, 1–й тропарь 9–й песни 1–го канона].

Посему «ликуим вси вернии» [там же]; «небо и земля… да возвеселятся…»: пришло общее спасение (25 декабря, [1–я] стихира на литии). «Языков чаяние, Царь мира грядет… Срести потщимся Того, раждаема в Вифлееме на спасение наше» (22 декабря, [2–й] тропарь 1–й песни [1–го] канона на утрене).

Спасение от греха

И от этого ГЛАВНОГО мирового и личного зла и пришел именно спасти Господь. Службы постоянно твердят о сем.

«Зле неудержанно (злостно–неудержимо) возвышаемый (поднимающийся, господствующий), нечестно (безбожно) бесящийся от развращения мира, низложил еси всемощне грех…» (25 декабря, [3–й] тропарь 7–й песни [2–го] канона на утрене).

Богородица ныне «раждает» «конечно (решительно, до конца, совершенно) отъемлющаго» «иже в нас… царствующий… грех» (21 декабря, [2–й] тропарь 1–й песни [1–го] канона на утрене); «…Бог… пеленами повивается (и) пленицы (узы) разрешает (развязывает) моих прегрешений» (там же, [1–й тропарь, 1–й песни]).

И этот грех не наш только личный, а главный образом, первородный, унаследованный от праотца Адама: «Нов… Отрочищ (младенец)… древняго вся (всех) свободи преступления…» ([там же, 1–й] тропарь 6–й песни). Но Он же и «моя летная (многолетние) прегрешения» очищает ([там же, 3–й] тропарь 4–й песни).

И часто говорится об Адаме и Еве: «Приидох бо, — говорит Сам Господь, — болезнь всю отъяти Адамову…» (22 декабря, [3–я] стихира на «Господи, воззвах»).

И этот грех называется «ядом» диавола, этой «змиевой главы» (25 декабря, [1–й] тропарь 4–й песни [2–ш] канона на утрене). От сего–то главного зла пришел избавить вселенную, «все естество человеческое», родившийся Господь.

Свобода от диавола

Но не менее, а еще более часто и усиленно Церковь внедряет мысль, что вторым делом, хотя и первым по важности, есть избавление рода человеческого от власти диавольской.

Можно сказать, почти нет страницы, где бы об этом не говорилось.

«Грядет Христос лукаваго сокрушити… и разрешити связанныя…» им (22 декабря, [1–я] стихира на стиховне на вечерне). «В рабий облещися образ восхотел еси, яко да (от) работы мя лукаваго избавиши…» (23 декабря, [1–й] тропарь 3–й песни [1–го] канона на утрене), дабы «яд очистити змиевы главы» (25 декабря, [1–й] тропарь 4–й песни [2–го] канона на утрене). И теперь «враг льстец уязвися» «и крепкою рукою Божественною убивается, во спасение нас» (24 декабря, [1–й] тропарь 7–й песни канона на повечерии); «змий упраздняя» (25 декабря, [4–я] стихира на стиховне на вечерне), «ратник (борец, воин) убивается» (22 декабря, [2–й] тропарь 1–й песни [1–го] канона на утрене).

Человечеству, которое доселе было под рабством греха и врага, дарована свобода: «В рабех кесаревым повелением написатися покорься (повинуясь); и нас рабы сущия, врага и греха свободил еси, Христе» (25 декабря, [1–й] тропарь 5–й песни [1–го] канона на утрене). «Разрешися связанный Адам, свобода же всем верным даровася, пеленами, Спасе, повиваему Тебе…» (24 декабря, [1–й] тропарь 8–й песни канона на повечерии).

И эта мысль об освобождении наглядно выражается таким сравнением: «…с рабы пожити Владыка всех прииде, владычества чуждаго избавляя ны, низведенныя тлею…» (24 декабря, [икос] по 6–й песни канона на утрене).

То есть мы прежде жили в своем отечестве, у своего Владыки Господа. А потом за наше растление (грехопадение) подпали в рабство «чужому» деспоту — диаволу, пока не пришел наш собственный Господин и Царь и освободил от инородного плена. Недаром и диавол на горе Искушения говорил Господу: если… поклонишися, я все отдам Тебе… (Мф. 4, 9). Значит, владел, если мог передать… Да и Сам Спаситель называет его князем мира сего (Ин. 16, 11); то же говорил и апостол Павел (Еф. 6, 12). И оба эти зла тесно связаны одно с другим: с одной стороны, «болезнь» первого человека (грех) пришла «злейшим советом змия» (22 декабря, [3–я] стихира на «Господи, воззвах»); а с другой стороны, именно это «растление», как мы только что видели, низвело, отдало нас во власть этому чужому мучителю.

Почему это? — мы далее увидим; а сейчас еще раз со всею силою углубимся в этот последний корень зла — диавола: здесь самое подлинное зло; здесь наистрашнейший ужас; здесь рабство глубочайшее и реальнейшее.

И напрасно люди ищут зло в окружающих условиях… Напрасно и «свободы» ищут в политических формах… Это все — ничто: поэтому и Сам Господь не отказался, не усумнился «написаться» подданным Римского Августа (это совсем не зло); поэтому ни одним, ну буквально ни одним намеком, во всех песнопениях всех дней праздника, не говорится о политической свободе, — а евреи тогда не имели ее.

Уже в позднейших службах — греческих и русских — мы встречаем мольбы об избавлении от «зловерных агарян» (турок и татар)… Но, по–моему, это уже упадок души был, хотя и естественный…

Спаситель знал, что совсем не в этом зло мира, а в грехе и диаволе, — и против них–то Он и пришел с борьбой.

Увы! люди этого не хотят знать и доныне!

Между тем апостол Павел (а он ли не знал?) говорит: …наша брань не против крови и плоти (то есть людей), но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных; против козней диавольских (Еф. 6, 12, 11).

Уничтожение клятвы

В этом пункте мы подошли к главному делу Спасителя…

Вы, по моим письмам и по слухам, уже знаете, что некоторыми богословами (в частности М. А.[42]) вопрос о проклятии, о клятве почти срывается, снимается в деле искупления…[43]

Странно… А я, участвуя в богослужениях (слава Богу, почти всегда, ежедневно) беспрестанно наталкиваюсь именно на — «клятву», как на самое великое бедствие человека, от которого все прочие беды и скорби и пошли… Я скажу так:

Клятва узел всего…

К ней довели себя люди; от нее потом они и стали терпеть тиранию диавола и неизбывною греха… А потому именно этот узел нужно было разрубить. И это все неразрывно связано…

Но сначала обратимся к песнопениям, чтобы видеть, что это не мои мудрствования, а голое Духа Святого, глаголавшею в Церкви, Святом Писании и святых отцах.

«Днесь Адам воззвася от прелести и от мрачныя сопротивника лести…» (24 декабря, [4–я] стихира на хвалитех на утрене).

Каким же образом и почему совершилось это освобождение? «…Христос бо из Девы воплощается яко человек, Иже (Который, Он) Адама обновив…» (там же).

А это как сделалось возможный? «…Отъят (отнявши прежде то есть) клятву Девою», то есть воплощением от Девы (там же; см. еще: 22 декабря, [2–й] седален по [1–й] кафизме; 23 декабря, [8–я] стихира на «Господи, воззвах»; 25 декабря, [2–я] стихира на хвалитех — и так далее и так дал ее, очень много мест). И ныне «обновляется Адам и Ева с ним»; почему? — «клятва бо разорися» и тотчас же последующие слова: «спасение миру процвете» (23 декабря, [8–я] стихира на «Господи, воззвах»).

В чем же заключается суть и смысл этой клятвы? Мы иногда заменяем это слово другим, будто более страшным: «проклятое»… Но разве оно понятнее? Ни больше, ни меньше, а равно… Проклятое равнозначно греческому «анафема», а анафема — отлучение, отделение. В этом отлучении и состояло все несчастие человека: оно было отделено ОТ БОГА… И отлучено САМИМ ГОСПОДОМ, хотя и по нашей вине… Здесь мы подходим к понятою так называемою «гнева Божия»… Не место распространяться об этом подробно; но существенно скажу (подробно я писал об этом А. Ф.[44]): люди слишком много приписывают себе, когда не только спасение хотят сделать сами, но и плоды грехопадения изображают лишь как естественное «психологическое» изменение в самом же человеке и по его вине. Это так: и он виноват, и изменение в нем произошло, но где же главный Виновник бытия человека? Его Господин? Где Бог? Его почти нет при этом в подобных «комбинациях» («сочинительствах») человеческого измышления (самомнительною и недостаточно верующею!)… А между тем в Библии совершенно наоборот: все исходит от Самого Бога! Да это и так ясно: Он ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ… Он есть Единый СЫЙ, — а все прочее — прах самомнительный… Он всем и распоряжается… И Библия вся полна этим духом…

И истинная вера — зрим это всем сердцем.

В частности, человек согрешил… И только?.. А Господь? — только Зритель? И непременно, «ухаживающий» за преступником?.. Да уж не «человек ли стал тогда Богом?» Чувствуете вы всю нелепицу такого мышления?

Нет: ВСЕ — ГОСПОДЬ… И как посмела ничтожная тварь (человек) дерзко восставать против своего Творца Бога?! Бог — ВЫСОЧАЙШЕЕ, надмирное, Пресвятое Существо… А человек — червь. Бог — всеблагое Существо… А человек — дерзкий бунтарь. И Господь отвратился от него…

Вот сколько раз я стараюсь эту основную в деле искупления мысль высказать, — и я ее вижу, осязаю (особенно иногда); а слова слабы…

Но здесь суть: ГОСПОДЬ CAM отвратился от нас… Здесь праведный и неизбежный «гнев»… Господь как бы «не выносит», не терпит общения со злом… Пример: электрические шары отталкиваются сами… И Господь «выгнал» Адама… Не ушел он, — а выгнан…

И с той поры — этого «гневного» отлучения — получилась между человеком и Богом бездна… Они во «вражде»…

Итак, отвержение Богом человека — клятва.

А как только истинный Владыка отверг от Себя жалкого бунтовщика, — тотчас он сделался жалко беспомощным в борьбе со страстями и немедленно подпал сильному в мире страстей господину — диаволу.

Сила Божия — благодать — была отнята, и он попал в рабство… А возвратиться в прежнее сыновнее, райское состояние Господь не допускал, приставив архангела с огненным мечом к входу в рай…

Так получилась связь искушения, греха с клятвою; и обратно: от клятвы — рабство греху и диаволу. Поистине все дело, весь узел В КЛЯТВЕ БОЖИЕЙ. И ее–то и нужно развязать прежде всего!

А тогда придет снова «благоволение» Отца, а не Судии Бога; тогда немедленно придет и сила к добру (благодать); а диавол, устрашенный Всемогущею силою, бежит.

Нужно уничтожить вражду!

Об этом и поет победоносно Церковь очень много.

«Погибе (погибло)… и разорися древния вражды средостение плотским Твоим пришествием, Христе, и пламенное оружие (меч херувима при рае) всем дает плещы… (то есть показывает тыл, уходя от охраны; а прежде смотрел лицом: не входит ли кто дерзкий?! а теперь оставляет свободный: пусть входят все желающие)» (24 декабря, [1–й] тропарь 6–й песни канона на повечерии).

И именно с этого же открывается, то есть начинается, ликование в песнопениях на самый праздник: первая же вечерняя стихира так и начинается торжественно: «Приидите, возрадуемся Господеви, настоящую (нынешнюю) тайну сказующе: (какую же?) средостение градежа (преграда, или ограда от рая и Бога) разрушися! Пламенное оружие плещы дает, и херувим отступает от древа жизни, и аз райския пищи причащаюся…» (25 декабря, 1–я стихира на «Господи, воззвах»). И это совершилось чрез воплощение Сына Божия от «неискусобрачныя Матере» (там же).

«Лютую (слышите, какое страшное слово: «лютую»! — не в смысле злобы, а в смысле ее силы и страшных, злых, лютых последствий) вражду, юже к нам Владыка отсекая паки (опять, а прежде посещал в раю), плотским пришествием, да держащаго разрушит душетлеющаго (растлителя душ, диавола, мучителя), мир (есть) сочетая с невещественными существы (ангелами), положив (сделав) приступка (доступна), рождшаго (то есть Отца Своего), (для) твари» (25 декабря, [1–й] тропарь 5–й песни [2–го] канона на утрене).

Замечательно содержательный тропарь. Здесь кратко все сказано о «клятве», о ее сущности и последствиях спасения.

«Лютая вражда отсечена», уничтожена. И так как первовиновницей была Ева, а не Адам, поэтому иногда говорится об уничтожении ее клятвы, то есть ее вины, которая привела к клятве. «Христос… раждается… разрешая клятву праматере Евы» (22 декабря, [2–й] седален по [1–й] кафизме). Дева родила Спаса и «упразднила еси первую клятву Евину» (25 декабря, [2–я] стихира на хвалитех). Так совершенно очевидно, что нужно было именно прежде всего устранить основное препятствие к спасению: гнев Отца или «клятву Божию» и возвратить «благоволение».

Как совершилось сие упразднение клятвы

Этот вопрос — о способе спасения и значении воплощения — будет посильно раскрываться дальше подробнее; но здесь мне хочется, чтобы покончить с «клятвою», сказать очень кратко и самое главное.

Первое — это тайна… Первая стихира, как мы видели, на праздник Рождества говорит о разрушении «средостения», но здесь же называется «тайною» («тайну сказующе»).

Итак, сие тайна…

Почему? Ибо она совершилась в недрах Божественных, в СВЕТЕ ПРЕСВЯТЫЯ ТРОИЦЫ. А там все сверх–постижимо для нас.

В паримии Иеремии говорится, что Бог «изобрете всяк путь художества», то есть наиискуснейшего способа спасения человечества (навечерие праздника, 5–я паримия). И эта же мысль высказывается и в песнопениях. И в самый день праздника на литургии поется: «Велия (все) дела Господня», а нынешние — особенно: «изыскана (из других выискано, отобрано, исключительно) во всех волех Его» [1–й антифон].

Что именно произошло в сем Совете Пресущественныя Троицы, — сие выше разума; но там что–то «решено» было. И результатом сего хотя все Три Лица Пресвятыя Троицы принимают участие, но воплощается лишь СЫН… Посему Церковь и говорит постоянно, что спаслись от клятвы «пришествием Христовым». Но ведь это уже результат чего–то предыдущей), совершившегося в Совете Святой Троицы.

Есть одна древняя икона… Византийского православной) образа… Сидят три, совершенно однообразных Существа, взирая друг на друга… Это Совет Пресвятыя Троицы.

И вот состоялось сие решение… И мгновенно из–под Их ног архангел Гавриил стремительно, посланный, бросается на землю благовествовать Пречистой Деве о зачатии « Еммануила»…

Вот здесь и совершилось начало всего спасения… Здесь разрешилась и «клятва». И дальше все было делом Пресвятой Троицы.

Посему в одном тропаре и говорится: «Приидите, вернии, возведемся (поднимемся на духовную высоту созерцания) Божественне… от душевных сокровищ зовуще: в вышних слава Богу, сущему в Троице, Егоже ради в человецех благоволение явися, Адама избавляя первородныя клятвы, яко Человеколюбец» (царские часы, час 6–й, [3–й тропарь]).

Что же именно было? и почему состоялось такое решение? — о сем дальше будет речь.

Но нужно это понять: ВСЕ В БОГЕ! Ибо что такое человек?! Пред Лицом Бога — ничто! Посему оставалось все решить Богу же! И в сем спасении и решении главное участие приписывается церковными песнопениями Первому Лицу Пресвятыя Троицы — ОТЦУ.

Все это непостижимо, конечно, нам; но так утверждает Откровение — во Священной Писании и церковном учении.

И именно в воле Отца, еще ранее даже самого воплощения, совершилось некое Божественное изменение к падшему человеку, которое называется, в противоположность прежней «вражде», — «благоволением».

И самое воплощение уже есть проявление совершившеюся благоволения; когда не только люди «сами» ничего еще не могли сделать, но даже и Сын Божий, как Человек, еще не только не страдал, но даже и не рождался. Ясно, следовательно, что все это дело «благоволения» было решением в недрах Пресвятыя Троицы; что и самое воплощение было уже проявлением «благоутробия» и милосердия Божия.

И это «благоволение» теперь приняло, так сказать, «форму», «явилось», «воплотилось». Эта мысль нередко выражается в песнопениях.

«Глубину премудрости» Божией, какой мудрец «испытает»? — спрашивает Церковь; а между тем «ихже ради», то есть ради этих «судеб», решений, «с человеки Плотоносец поживе», ради прежних «судеб» (23 декабря, [2–й] тропарь 8–й песни канона на повечерии). А если даже разуметь и будущие «намерения и цели», то в Боге все это — в единстве: и будущее есть настоящее.

Особенно же ярко эта мысль выражена в стихире на Рождество: «…Мати была еси благоволения Отча…» ([2–я] стихира на хвалитех).

Вдумайтесь в слова эти: прежде было «благоволение», и именно благоволение «Отца». А потом оно осуществилось, проявилось чрез воплощение Сына Божия от Нее. Значит, Божия Матерь, так скажу — воплотила, проявила «Божие благоволение». Следовательно, оно было раньше осуществления? Где же? — В ТРОИЦЕ. Посему и хвала воссылается иногда вообще Богу, а иногда Трем Лицам по имени: «…узрим в вертепе велие таинство: отверзеся бо Едем, от Девы Чистыя Богу происходящу… Темже воззовем: Святый Боже, Отче безначальный! Святый крепкий, Сыне воплотивыйся! Святый безсмертный, Утешительный Душе! Троице Святая, слава Тебе!» (20 декабря, [2–я] стихира на «Господи, воззвах»).

А в последующей затем стихире указывается действие каждого Лица Пресвятой Троицы: «Слыши небо, и внуши земле! Се бо Сын и Слово Бога и Отца, приходит родитися от Отроковицы неискусомужныя, благоволением Родившаго Его безстрастно, и содейством Святаго Духа» (там же, [3–я стихира]).

Эта мысль о предварившей решении во Святой Троице, частнее, — Отца, прямо высказывается апостолом Павлом в Послании к евреям: …Христос, входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты (Отче) не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот иду, как в начале книги написано… исполнить волю Твою, Боже (Евр. 10, 5 — 7; Пс. 39, 7—9).

Ясно, что прежде чем «прийти» нужна

1) была воля на это (исполнить волю Твою) Отца,

2) затем изъявление на сие согласия Сына (иду) и

3) уже самое воплощение (Святым Духом).

Богословы мудрствуют и дальше, но я остановлюсь на сем: и то выше моей меры.

Вот это нужно усвоить: СПАСЕНИЕ ПРЕДРЕШИЛОСЬ ВО СВЯТОЙ ТРОИЦЕ.

Клятву решено было заменить благоволением, вражду — миром. Поэтому самая главная песнь, которую чаще всего повторяет Церковь на Рождество (как на Пасху «Христос воскресе из мертвых») есть ангельская песнь: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». То есть нужно за все благодарить Бога Небесною, — Он теперь примирился с землей, Он возвратил Свое благоволение. Это суть праздника.

Думал сказать кратко, а вышло пространно… Но слава Богу и за это; ибо мысли сии важны для выяснения вопроса (особенно ввиду явно несостоятельных мечтаний о «наших делах», о «самоспасении»).

Плоды воплощения РАЙ

Но теперь возвратимся опять назад, к вопросу: что же сделал Воплотившийся Своим Рождением… Упразднив клятву, возвратив благоволение Отца, а чрез это отняв власть у диавола, — Сын Божий возвратил нас в РАЙ, из коего мы были изгнаны… Эта мысль постоянно излагается в песнопениях. И притом событие это ставится в прямую и одновременную связь с воплощением: в то время и тем самым, что Сын воплощается, рай открывается, Едем и Вифлеем сливаются в общем деле.

«Рай нам отверзеся. <…> Младенец бо раждается…» (25 декабря, [4–я] стихира на стиховне на вечерне). «Вифлееме, готовися, отверзи врата, Едеме! Яко Сый (Сущий вечно) бывает… (во времени)» (20 декабря, [3–я] стихира на «Господи, воззвах»).

Но что замечательно: самое Рождение ставится иногда, как следствие уже совершившеюся раньше открытая Едема (а не Едем от Вифлеема, хотя и такие мысли есть). «Благоукрасися, Вифлееме…» Почему? «…Отверзеся бо (ибо открылся уже) Едем…» [23 декабря, 8–я стихира на «Господи, воззвах»]. Это можно понять в смысле состоявшеюся уже решения во Святой Троице еще ранее воплощения.

Обратная мысль — о последующем (или одновременной) сочетании: «В Вифлееме раждается всех Творец, и Едем отверзает Превечный Царь… небесныя силы с земными совокупляются, ангелы с человеки державное торжество составляют…» ([там же, 8–я стихира], богородичная, на стиховне на утрене).

Оттеняем опять то, что блаженное Царство райское уже готово — и не через «наши» дела, а действием Самого Бога… Людям же придется — как увидим далее — лишь воспользоваться всем совершенным (не ими).

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛАГОДАТИ

Итак, рай открыт… А рай не иное что обозначает, как блаженное общение с Богом. Теперь уже путь не затворен к сему: архангел ушел от врат райских, оставив их свободными. Но, чтобы войти через них, нужно было иметь еще соответствующую одежду… А по притче Господней (Мф. 22, 11 —12) сия одежда на браке не своя приносится (ибо что хорошею своего мог принесть нищий, бродяга с переулков, кроме отрепьев греха и нечистоты?), а дается царем: это благодать Божия.

Сию благодать, то есть как некую действительную силу (или по слову святых отцов, от святителя Григория Паламы), «энергию» (как бы огонь в железо), и возвратил Христос Спаситель Своим воплощением: кончились «гадания (догадки, знамения, прообразы) сеновная (тень Ветхою Завета), Едема отверзеся дверь», «благодать процветает» (21 декабря, [1–я] стихира на хвалитех). И причем благодать большая даже, чем Адамова: «Приобщаешися человеческия, Христе, плоти… и благодать вместо (над — ср. пасхальное Евангелие от Иоанна 1–я глава стих 16–й: благодать воз благодать, по–русски — благодать на благодать) благодати грядеши подати…» (22 декабря, [2–й] тропарь 4–й песни канона на повечерии).

Как же так: и еще «идешь подать», и уже «процвела» благодать?

Все сливается в целое единое событие: как если потянуть за конец чего–либо, то тянется вся вещь и с концом ее; так и здесь: хотя фактически благодать дана еще будет после, в день Пятидесятницы, но самая возможность этого дарования открылась с Рождением Того, Кто в свое время пошлет «обетование Святаго Духа». Будущее мыслится уже совершившимся, как несомненное. Путь к благодати, или древу райскому, уже открыт. Но «питать» «тварь всю» «благодатию» Господь будет после («хотящаго питати благодатию») (21 декабря, [2–я] стихира на «Господи, воззвах»). Эта же мысль выражается и другим словом «священие» ([там же, 1–й] тропарь 4–й песни канона на утрене).

И поскольку благодать не человеческого происхождения и существа, а Божественною, то ее сам человек не может ни достать самовольно, ни восхитить насильно: она отвне в него посылается от Бога и притом, как ни с чем не равнозначная, дается в конце концов «даром» выше «заслуг».

Благодать есть благодать, то есть благой дар.

ОБНОВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА — НОВОТВОРЕНИЕ

Но и благодать не даруется всякому, а лишь способному и сделавшемуся достойный восприять ее. В этом смысле страшная угроза предречена Господом в той же притче: одни уже вошел на вечерю, но брачной одежды не получил и сел за стол: «Ты как сюда вошел, не имый брачной одежды?» — спросил Господь… И повелел бросить в геенну (ср.: Мф. 22, 12 — 13). Благодать же (брачная одежда) не могла быть ему дана оттого, что он был недостоин ее (сравнение: недостойное причащение — в суд и осуждение (1 Кор. 11, 29). Посему была нужда в том, чтобы и самая природа человека была восстановлена, обновлена достойно благодати. Нужно было изменение в человеке.

О сем обновлении и поет Церковь: «обогатити бо грядеши обнищавшее» естество человеческое (22 декабря, [2–я] стихира на «Господи, воззвах»).

Ныне Христос благоутробно дарует («даруя») «странное (дивное, непостижимое) обновление и возрождение» (20 декабря, [2–й] тропарь 1–й песни канона на повечерии). «…Адам обновляется, со Евою зовуще: на земли благоволение явися спасти род наш» (царские часы, час 1–й, [3–й] тропарь).

Что же делается с человеком? С человеческим существом и естеством? Оно вновь творится Спасителем (как? — далее). Эта мысль выражается ясно и решительно. Прежде тварь гнила, обветшала: «Ныне» «тварь» «обветшание все отвержи, Зиждителя зиждема (Творца творимого) и обновляюща тя видящи Младенца бывша, и к первой тя доброте возводяща» (24 декабря, [1–й] тропарь 4–й песни канона на утрене).

И не один лишь человек, но «вся тварь» вновь созидается и обновляется: Ты «Пречистая… грядеши родити в вертепе… Хотящаго тварь всю, истлевшую преступлением первее (прежде), обновити воистинну (действительно)…» (23 декабря, [1–й] тропарь 9–й песни канона на утрене). И ныне, самым уже воплощением, как начатком, «тварь вся новосотворися» уже (24 декабря, икос [по 6–й песни канона на утрене]).

«…Рождением Твоим Божественным возрождение» даруешь «мне, и к первому (до грехопадения)… благородию» возводишь меня, «Господи Боже мой» (24 декабря, [1–й] тропарь 1–й песни канона на повечерии).

Как это происходит, о сем речь дальше; но Божественное воплощение изменяет и самую природу человека. И изменяет до такой степени существенно, что это называется (ибо и есть на деле) — новым творением.

ОБОЖЕНИЕ

Это и внутреннее (в самом человеке) изменение и одеяние возвращенной благодатью возводит человека в первое состояние — благодатное, или обожение.

«Помощниче Христе человеком», Ты пришел, «богатство обожения носяй, воображься (приняв образ человека, проявившись через это) ныне…» (25 декабря, 12–й] тропарь 7–й песни [2–го] канона на утрене). «…Безначальный… обожити приятие иский (ищет)» (22 декабря, [1–й] тропарь 7–й песни [1–го] канона на утрене).

Сие совершается, а также приводит к общению с Божеством. За милосердие Он делает нас «божественными храмами». И хотя все это еще в будущем, еще лишь в «уповании» (надежде) (25 декабря, [2–й] тропарь 7–й песни [2–го] канона на утрене), еще лишь цель, — но уже «радуется днесь Церковь, поет, красится», ибо «всесвятое совершается торжество, и (она) в Господню славу облачится» (23 декабря, седален по [ 1–й] кафизме на утрене). В ту славу, которою просиял Господь на Фаворе, обожив и тел о и даже одежды вещественные. И это обожение уже началось тем, что мы с момента Рождения Господа «вписались» уже в «Божественное» гражданство. «Написашася людие повелением кесаревым, написахомся вернии именем Божества, Тебе вочеловечшагося Бога нашего» (25 декабря, [5–я] стихира на «Господи, воззвах»).

Своим воплощением Сын Божий «перстнаго (земного то есть человека) от самого единения и общения богосоделал… (богом сделал)» [25 декабря, 1–й тропарь 5–й песни 1–го канона на утрене].

Здесь уже указывается и путь… Но об этом после.

БЕССМЕРТИЕ

В результате такого восстановления человека теперь уже уничтожается и последствие греха и клятвы — тля, смерть: человек возводится и устанавливается в БЕССМЕРТИЕ, к коему призван был и раньше до падения.

«…Благодать на благодать грядеши подати, и спасти образ, и обезтлити…» (22 декабря, [2–й] тропарь 4–й песни канона на повечерии); «…Божий Сын… раждается… весь род человечь обезсмертствуя…» (там же, [2–й] седален по [1–й] кафизме). И притом это бессмертие лучше прежнего, ибо оно уже не может измениться, как было в Адаме: кто будет спасен, тот уже не падет больше. В этом и есть, между прочим, «благодать на благодать».

В других службах говорится, что Господь восстановил «первое состояние с растворением», то есть — улучшением.

БУДУЩАЯ ОБЩАЯ ЖИЗНЬ С ГОСПОДОМ

Наконец, все это закончится будущим нескончаемый блаженством в будущем веке под главою или «начальством» Господа же Иисуса Христа. Сделавшись совершенным человеком, Он «неразлучно» соединился с родом человеческим и посему «во всем будет с ним», лишь «первенствуя». И посему Он не только готовит для меня обители на небе, но и Сам возглавит нас: «…вертеп якоже небо обитель сотворил еси (Себе), обители ми благоуготовляя тамошния, Щедре Многомилостиве» (24 декабря, [3–й] тропарь 3–й песни 1–го канона на утрене).

Но Сие «юно… Отроча» — «будущаго века Сей есть Отец и Начальник… Сей крепок Бог есть, и держай областию всю тварь» (25 декабря, [2–й] тропарь 6–й песни [1–го] канона на утрене).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ СЕЙ ГЛАВЫ

Вот для чего воплотился Господь, Сын Божий! Вот каковы плоды Его Рождения.

И понимаем ли мы или не понимаем — не все ли это равно? И дети принимают пищу, не понимая… Да и мы, старшие, тоже ничего не понимаем, а опытно знаем, что пища питает, сохраняет жизнь… Так и в сем вопросе… Важно, что эти плоды есть… Но Церковь старается и объяснить: как они получились.

Кто же спас?

Когда поешь или слушаешь службу Божественную, то самый этот вопрос кажется странным, почти бессмысленным или даже близким к дерзкому маловерию и кощунству…

Как «Кто» спас? Конечно «Спаситель». Ведь самое имя Его, данное ангелом, Иисус («Спаситель») (Мф. 1, 21), говорит, что Он спасает… Конечно, и утопленнику нужно хвататься за спасательный круг, но все же главное — в спасателе… Ну, какое может быть сомнение? Так ясно! И в церковных песнопениях до такой степени очевидно устанавливается эта мысль, точнее, не мысль, а факт, истина, что не хочется и писать… И знаете, почему не хочется?.. Когда участвуешь непосредственно за службой или хотя бы молишься в церкви, то все это переживаешь сердцем ярко, зришь, ощущаешь.

Вот так и я переживая это, особенно в дни предпразднственные… А когда начнешь писать, то будто бы все остывает. Голова убеждена, а сердце молчит… Да! христианство есть не знание, а жизнь… И истинный философ — недавно прочитали мы в житиях святых — есть исполнитель закона, живущий по вере или, проще: благочестивый христианин, а тем более святой… Ну уж, если начал я, то нужно доканчивать.

Для меня очевидно, что почти все в деле спасения принадлежит Самому Богу.

Вот послушайте: «…на земли благоволение явися (явилось) спасти род наш» (царские часы, час 1–й, [3–й] тропарь; [см. также:] час 6–й, [3–й] тропарь). Слышите, уже явилось «благоволение»… То есть родился Сын по благоволению к людям… Правда, еще цель «спасти», но Спаситель уже явился… И уже бесспорно меньшее дело: «как» спасать. Важно: Спаситель есть, «явися».

«…Спасти мир пришел еси» (21 декабря, [1–я] стихира на стиховне на вечерне [службы святителю Московскому Петру]). Его «поют ангели… спасающаго род наш» [24 декабря, 4–я стихира на стиховне на вечерне]. Человека «обновляет мудрый Содетель» (25 декабря, [1–й] тропарь 1–й песни [1–го] канона на утрене). И прямо говорится, что это дело «благодати». Сын «приводит» к Отцу, «…подая тамо неизреченную благодать, идеже множайший процвете (расцвел, произрос) грех» (там же, [2–й] тропарь 5–й песни [2–го] канона). «Приводит» — по–славянски — «приносит». Все Он Сам… А мы что? Мы лишь «множайший грех» сумели развести.

Но довольно; если же вспомните самое главное содержание службы — сплошное благодарение и славословие за спасение, — то очевидно, что именно все дело в Том, Кого славословят. Одно, постоянно повторяемое: «слава в вышних Богу», — яснее ясного говорит, Кто Виновник спасения. Вышний Бог.

Вот написал и думается: скажете (или кто иной скажет), что все это каждому известно… Да, но если известно глубоко, то должны быть и соответствующие следствия — в душе. Какие же: а) упование на Него Самого больше, чем на себя, неизмеримо; б) мир вследствие этой надежды на Него; в) благодарение опять Ему же. И уж — после всего — «наши дела», — да и то в особом их значении (о чем ниже речь будет).

Как совершается спасение Им?

Вот мы подошли и к этому вопросу: «как?» Однако я не придаю ему того значения, какое обычно стремятся придать «мудрецы»…

Пусть бы я и нисколько не понимал (ведь не понимали умом миллионы, — да и сейчас не задумываются: почему да как? даже и мы с вами не задумывались. Не правда ли?). И это неважно… Важно принимать духом (сердцем) и в жизнь проводить… А это все верующие, даже самые простые простецы, знают: они радуются… Вот это и есть истинное восприятие праздника: радуются, что пришел Их Спаситель.

Однако Церковь богословствует и о том: как именно и почему совершилось это спасение?

Соединение с человечеством

Вот то исходное, первое дело, которое привело мир ко спасению: СЫН БОЖИЙ СОЕДИНИЛСЯ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ РОДОМ.

«Родитися грядет Христос, странное возрождение сущим из Адама яко Бог даруя. Возвеселися, пустыне нераждающая, земных естество все: прииде бо Владыка тя многочадну содеяти» (24 декабря, [3–й] тропарь 1–й песни [1–го] канона на утрене).

Какое же это имеет значение?..

Люди были и прежде Господу, Сыну Божию, «Своими»: «…странно во Своя пришел еси…» (там же, [1–й тропарь]), только они прежде от Тебя ушли из рая; а теперь Ты Сам приходишь к ним. «Своими» они называются Сыну Божию потому, что Им созданы были… И Он им являлся в раю, как дают основание думать такие слова службы: «Проповеди пророков, и Христово возъявление (воз —явление, то есть восстановление явления) возвещающия, прияша днесь конец спасительный…» [там же, 4–й тропарь 4–й песни].

Значит, Господь Сын Божий и прежде являлся. Но тогда являлся как Бог, как Создатель. А теперь происходи необычайнейшее сближение — уже полное единение. Творец приходит сделаться человечеству Своим, — Сам делается «Сыном Человеческим».

И через это все человечество становится Ему «Своим», люди — сродниками… Да, именно это слово «сродники» и говорит Святая Церковь в первый же день предпразднства: «Вас Моя' вся (вас всех Моими) сродники ныне положу (сделаю)…» (20 декабря, [1–й] тропарь 8–й песни канона на повечерии). Правда, здесь еще разумеется духовное сродство, о коем Господь сказал, когда Матерь и братия пришли видеть Его (Мф. 12, 46 — 50). Но мысль эта в других местах другими лишь словами выражается ясно, как увидим сейчас же…

Для чего же нужно это «единение»? Для того, чтобы человечество чрез Себя соединить с Отцом Своим… А это как? Соединившись с человеческим естеством, как некая «закваска» (Мф. 13, 33), Господь «обоготворил» род человеческий, сделал его богоподобным; больше даже — «божественным» сделал уже по благодатному преображению его… А как такое, оно могло теперь вступить в общение с Богом. Эта мысль ясно выражается в самый праздник: «Весь же по нам (ради вас и подобно нам) обнищав, и перстнаго (человека) от самаго единения и общения богосоделал еси» (25 декабря, [1–й] тропарь 5–й песни [1–го] канона на утрене).

Дивные и страшные слова!..

И теперь Отцу Небесному должно было приять с Сыном и Его «сродников», Его «наследство», Его «достояние»… Ибо иначе нужно было бы отвергнуть и Самого Сына воплотившегося. Сын Божий «неразлучно» соединился с людьми.

«…Языки (народы)… Богу наследие Сын приносит…» (там же, [2–й] тропарь 5–й песни [2–го] канона на утрене). «…Путь изобрете всякаго художества (то есть Бог изыскал художественный, превосходный путь спасения). По сих (после этого совета, «изобретения»)… человеком уподобится, в плоть облекся (облекшись)… приступен мне быв, Иже естеством неприступный» (21 декабря, [1–я] стихира на «Господи, воззвах»).

Сделавшись «Своим» нам, Он нас делает «Своими» Отцу: «…славою безсмертною и нетленною почтав мя, всего Отцу присвоил еси, содетельствуя и воззидая» (23 декабря, [2–я] стихира на хвалитех).

И потому если я прежде сам сделал себя «беглецом» (эмигрантом), то теперь Сын снова вписывает меня в граждане потерянного отечества, небесного, Божия.

«Странна (иностранного, чуждого) мя бывша от Бога… Пребожественный, рождеися… милости ради, гражданина небеснаго являет» (там же, [2–й] тропарь 6–й песни [1–го] канона на утрене).

Мы «написахомся (прописались) именем Божества», то есть сделались Божественного рода; как и Богородица сказала о преподобном Серафиме святым апостолам Петру и Иоанну: «Сей от рода Нашего», — то есть святого; а святые богоподобны или даже, лучше сказать: обожествлены Духом Святым, — и в них обитает Пресвятая Троица.

В сем единении Сына Божия с человечеством и заключается главный смысл, или цель, воплощения.