«После… величественных богослужений и церемоний латинской «святой недели» православный человек естественно ожидает, что и светлый день Христова Воскресения, которое «праздников праздник и торжество из торжеств», без сомнения ознаменовывается здесь какими-либо особенно выдающимися торжествами. Однако в этом ожидании ему приходится испытать полное разочарование. Ничего подобного нашей несравненной пасхальной утрене здесь нет, да в сущности и быть не может…

Римо-католики уже субботу считают днём пасхальным; их праздник начинается, собственно говоря, с субботней литургии… А в светлый день совершается лишь обычная торжественная месса, как и во всякий другой праздничный день года. Церковное воззрение отражается и в общественной жизни. Суббота здесь совсем уже день праздничный: улицы переполнены гуляющей публикой, костюмы пестрят и блещут яркими цветами; а вечером эта нарядная, жаждущая зрелищ толпа шумно устремляется в места общественных увеселений, двери которых теперь для неё широко открыты… Оперные театры Costanzi и Politeama Adriano приглашали на «Травиату» и «Динору»; в театре Manzoni объявлялась драма «Quo vadis?», Nazionale и Metastasio прельщали оперетками; а вслед за ними любезно зазывали к себе публику и кафешантаны Olympia и Varietes… Таким образом, в ту великую ночь, когда православный стремится в Божий храм и там в священном порыве возбуждённого религиозного чувства с замиранием сердца встречает первую весть о воскресении, римский католик спит или проводит время в весёлой компании, аплодирует в театре или услаждается какой-либо шансонеткой» (ib. 504–505)…

На обедне «особенно сильного стечения богомольцев не было; народ, как и на службах Страстной недели, толпился лишь в самой передней части громадного собора, большая же часть его оставалась пустою.

…Пробило 10 часов, и оставаться в храме мы более не имели возможности, так как необходимо было спешить на такое зрелище, с которым никакие богослужебные церемонии сравниться не могут. Мне были присланы билеты для входа на торжественный приём паломников, который был назначен папою в самый день Пасхи в 11 1/2 часов утра. Признаюсь, такое назначение показалось мне несколько странным. В важнейших храмах Рима торжественная пасхальная литургия к 1/2 12 не могла даже и окончиться, а между тем, чтобы занять сколько-нибудь удачное место на папском приёме, большинству допускаемой публики нужно было забираться туда по крайней мере за час или за полтора до назначенного срока. Таким образом, святой отец, предписывая приём паломников утром светлого дня, не одну тысячу верующих обрекал на то, чтобы в великий праздник остаться без торжественной литургии. Ни сам папа, ни его послушные чада, по-видимому, не усматривали в этом ничего предосудительного, но в стране православной что-либо подобное, я уверен, никогда бы случиться не могло.

…Как бы то ни было, но когда пробило 10 часов, мы с сожалением вынуждены были покинуть величест венный храм Бога Небесного, чтобы спешить туда, где должен был явиться пред нашим взором «бог земной» (ib. 506–507).

Очень характерно. Им предстоит великий урок Божий в огне страданий, дабы оторвать лучших от «мира». Это похоже на наших аристократов и Дворы. Мир, мир, мир!..