«Верьте мне, мой достопочтенный брат, Вы должны начать исправлять это (Титул и нашептывания льстецов, о чем было выше); ибо если Вы будете продолжать слушать их, то не сможете сохранить мира с братьями Вашими. Говорю Вам по совести, я не желаю иметь столкновения (scandale) ни с кем и даже избегаю этого, сколько могу. Я в высшей степени желаю иметь мир со всеми, в особенности же — с Вами, которого я так сильно (si fort) люблю, если, впрочем, Вы всё ещё таков, каким я Вас знал, ибо если Вы не соблюдаете канонов, если Вы желаете ниспровергать постановления отцов, тогда я не знаю: что же Вы такое?» (р. 282)

Поводом было следующее. Папа Григорий Великий написал Иоанну Постнику какое-то письмо по поводу одного священника Иоанна и исаврийских монахов, обвинявшихся в ереси, один из которых в храме Константинополя был избит даже, имя ему — Анастасий. Патриарх Иоанн ответил, что он не знает об этом. Святой Григорий упрекает и т. д.

Скажут: вот явное доказательство вмешательства и начальства. Да! Но вот и ответ получился: «Не знаю», — то есть, может быть, наше дело. Впрочем, даже если бы допустить подобное вмешательство, его можно объяснить и братским отношением, и интересом правды и т. д. Митрополит Петроградский мог писать любому архиерею гораздо более строго, и всё же он не был главой. Даже патриарх теперь может требовать отчета, и всё же и он не глава, в том смысле, как говорят католики про папу (догмат). Наконец, даже если допустить и то, что сначала (мотивы выше) папы вмешивались и в чужие епархии, как мог и обязан был вмешиваться всякий митрополит областной (например, Василий Великий и Иоанн Златоуст) в свою митрополию (диоцез), только более расширенно. Ну, что же? Было да прошло. Условия изменились, потребовалась и новая форма внешней жизни. То была одна центральная власть в России (Синод, а после и патриарх), а можно дать самостоятельное «автокефальное» управление и Украине, и Грузии, если уж до того дело дойдёт. Это не погибель ещё. Опасность может; но и рассудить: что хуже? Вообще этот вопрос, по православному воззрению, — не догматический, конечно. Это ясно.