Не говоря сейчас по существу взглядов святого Григория Двоеслова, несомненно, однако, можно утверждать, что: 1) он отрицал этот титул «вселенского епископа» у всех, и не менее — у себя, у папы; 2) мотивы приводил принципиальные, по существу дела; 3) лишь мимоходом вспоминая о преимуществах Римской кафедры, но не на них основывая отрицание этого титула у Константинопольского патриарха, что, казалось бы, было самым простым, естественным и доказательным: «Я — глава Церкви, — грубо говорит в «Начальных уроках», — а ты себе незаконно-де присваиваешь». Если бы святой Григорий Великий вступил на эту почву, тотчас же пала бы вся его аргументация в глазах патриархов. Но он упорно отказывается от преимуществ singularitatis; 4) называя это имя даже кощунственным (nomen blasphemiae, Lib. V, Ер. 18 и 20).

Как же, однако, отнеслась к этому католическая богословская мысль?

Устами Ван-Гоорта она отвечает так: «Григорий Великий отвергал новое и необычное имя «епископа ………» или «вселенского»:

а) потому, что примером смирения хотел укротить гордость Иоанна Постника, епископа Константинопольского, который присвоил себе этот титул. Но тем не менее, тот же Григорий утверждает, что «блаженному Петру вручено было попечение о всей Церкви (Lib. V, Ер. 20; и Lib. VII, Ер. 19) («quia cunctarum Ecclesiarum in juncta nos sollicitudinis cura constringit»), а также и ему, как преемнику (см. внизу),

б) кроме того, святой Григорий титул «епископа вселенского» понимает в худом смысле при условии, что через этот титул и самое достоинство епископов исключается. Посему-то он и называет его «nomen blasphemiae» (далее ссылки: Lib. V, 20; Lib. V, 43, 21) (А иногда — глупым — stultus (Lib. VII, Ер. 13))…

«Отсюда должно явствовать, что без такового значения нет оснований отстранять это имя (sinistram hanc significationem nomini illi non necessario inesse)».

Оправдание непринципиальное и слабое.

А вывод уж совсем «католический»: более, чем в данных. (Tractaus de Ecclesia Christi Amselodami, 1913, р. 189–190; VanHoort).