Спаситель сказал лишь одно слово Марии Магдалине при явлении ей: «Мария!» Но Он сказал это голосом, полным любви, и столь проникновенно, что святая Мария Магдалина тотчас же узнала Его; ибо лишь Он Один мог произнести так нежно (si tendrement) её имя (р.45).

Мы так не толкуем: здесь что-то человеческое. А Спаситель именно в этот момент хотел отозвать Марию Магдалину от человеческого. «Не прикасайся»; ибо «Мария, аки жена немощная, еще земная мудрствует», — поёт наша Церковь…

Это имя, столь дорогое и употребительное для католических женщин, — воодушевлявшее столь многих художников, — очень характерно для католичества: они все ищут «прикоснуться» ко Христу: в образах (статуи; у нас — иконы, да ещё и церковные, а не живописно-художественные), в представлении, в идеях (думай о Христе, медитации Игнатия Лойолы, — особенно воображай страдания), любви ко Христу (почти человеческой, хотя, конечно, веруют в Него, как в Бога, но любят, как человека — больше… особенно монахини и девы) и т. д. Это нужно развить в «Мыслях о католичестве». Православная аскетика и мистика, наоборот, всячески предупреждают против «воображения в религии» — духовная жизнь должна быть «аморфна» в сущности своей, а у католиков — слишком «антропоморфно», «человекообразно» получается…

У нас — «не прикасайся», у них — наоборот, «прикасайся» (культ «Сердца Иисусова» — поцелуи в книге Марии Терезы — «Дитяти (!) Иисусова» (l'Enfant de Jesus).

Здесь какая-то подмена; точнее — слабость души… Католичество ослабело и нуждается в таких элементарных пособиях для возбуждения. Но здесь же и опасность всяческая (см. «Мысли о католичестве»: сосредоточие не на центре спасения души своей, а на личности Христа; не на грехах, а на любви к Нему, а это для высоких уже; не на духовном перерождении, а на душевном возбуждении, что можно смешать с нервозностью, и слёзы и радость не духовного свойства; вообще то, что называется прелестью).

Очень важно, что Дух Святый — благодать Его — в тень уходит; а ведь в этом дело христианина — суть христианства «в стяжании Духа Божьего», — слова св. Серафима Саровского; то же учит и епископ Феофан Затворник, да и все святые отцы. Таким образом, получается перемещение подлинного центра и дела спасения…

Не помнят слов Христа Спасителя, сказавшего плачущим женщинам, когда Его вели на Голгофу: «Не плачьте обо Мне, а плачьте о себе» (Лк.23, 28). Позабывают, что и ученики «плакали», т. е. сильно скорбели перед расставанием с Ним: «Печалью исполнилось сердце ваше. Но я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придёт к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16, 6–7). Значит, конец дела Христова, цель всего искупления (с воплощения до страдания) — ниспослание благодати Святого Духа… Всё прочее — лишь средство, путь: «Аз есмь Путь», — сказал и про Себя Христос Спаситель. И в словах и католики учат, что «освящение» есть дело Духа Святого; а психологически, душевно больше останавливаются на пути. Даже «Кюре д'Арс», и тот не раз говорил, что он часто вспоминает о страданиях учеников при мысли о расставании со Христом. Или: Он их целовал (embrasser)… Постепенно они изменились, ибо по вознесении Его возвращались уже не с печалью, как бы, казалось, нужно было, а с «радостью великою, восславляя и благословляя Бога» (Лк. 24, 52–53). А протестанты пошли дальше: стали объяснять влияние христианства — «нравственно-психологическим» отражением чувств. Законное детище католичества.

Замечательно, что даже «святые» не руководствуются в своей аскетике и мистике святыми отцами, а почти всегда идут сами; а за ними идут рядовые…

«Старчество» у них решается просто: всякий почти может быть. Например, о. Тышкевич… Игнатий Лойола — бывший офицер…

Интересно, что после слов: «Марие» и «Учитель» в учебнике не сказано «не прикасайся», а наоборот: «Спаситель тотчас утешил её…» «Взойду к Отцу», тогда безопасно прикасаться, но уже духовно, через «Утешителя». Он прославит Меня и наставит на всякую истину, Он будет «Утешителем» уже, а не Я…

Конечно, в Троице всё неслитно и нераздельно. Но однако так сказано Спасителем… И пришла мне мысль: хорошо, что Дух называется именно Духом, — дабы нельзя и «воображать» было Его; премудро и символ Его — голубь, к которому трудно «привязаться»; а вот «духовная жизнь» именно от Духа именуется.

Много интересного приходит на мысль. В заключение можно сказать, что разница между православием и католичеством в степени духовности: там ниже: «кровяное» нечто, как говорит епископ Игнатий Брянчанинов… Не связан ли с этой психикой (о Христе) и догмат «Filioque» (слишком всё централизируют к Сыну Божию)?.. Даже Франциск Ассизский всё «помогал Христу». Есть и картина такая — «Страдания с Ним за людей».

Самая идея пап как «викариев Иисуса Христа» — «идея князя апостолов», наместника Христова, не связана ли с этим же пунктом (помогать Ему)? Нередко про святых у них говорится, что они «спасают души» чужие, любят себе ставить это целью. А у нас «свою» спасай. И чем меньше ты думаешь о других, тем лучше, — тем больше спасутся. «Стяжи мир себе, — говорит св. Серафим Саровский, — и вокруг тебя спасутся тысячи»…

И вообще христианство католическое, а уж за ним и протестантское, останавливается на любви к людям, служении им… Это ставят в преимущество даже католичеству, а между тем, здесь несомненное понижение пред высотою созерцательной жизни, даже пред очищением своих грехов.

Протестантство именно потому отчасти и запротестовало, что забыта, ослабела внутренняя духовная жизнь. Но, задавшись хорошей целью, они остались так же ментальны, умственны, интеллигентны в своей вере (даже ещё более) и занялись миром ещё больше («христианство на кушетке» — удобное). Аналогия и с нашим сектантством: мы тоже ослабели в духовной жизни, и от нас тоже ушли «богоискатели».

Очень характерно, что и Женевский съезд всех христиан в августе 1920 (кроме католиков) — также го ворили все о Христе, а не о благодати Святого Духа… Очень важно. То же распространилось и в чувствах к Божией Матери… Поэтому и догмат о Ней новый установлен. Все это человеческое.

Причина такой психики, между прочим, лежит и в психологии западного человека — упрощенно-рационального, — чтобы всё было как можно понятней. Христос, как Человек, понятен и практичен.

Отношение с Святым Дарам: «поставлю направо, они стоят направо» (и т. д. у Cure d'Ars) «Salut» Им… Tabernacle…

Восточные народы, пожалуй, скорее способны принять духовную сторону православия…

Но и то хорошо, что Христа любят и чтут… Всякому по силам…

У православного святого Григория Паламы цель — «Фаворский свет», — он же и путь. А фаворский свет — это обожествлённая природа человека, по подобию Преображения Христа. А у католиков это непонятно, «выдумки монахов», и путь рационализма, а не откровение благодатное, — так учил Варлаам Калабрийский; а он был ученик Запада, воспитанник Петрарки.

Но вот интересно познакомиться с их контемп-лятивными монахами. Что они из себя представляют?