Перевожу пропущенное во французском переводе, но характерное.

«Итак, драгоценнейший брат, возлюби всем (visceribus) смирение, посредством которого может сохраниться и согласие братьев (братское), и единство всей Христианской Церкви. Известно, что когда апостол Павел услышал, что некоторые говорят: «Я — Павлов, я — Аполлосов, а я — Петров» (IKop. 1, 15) и этим разделяют (dilacerationem) Тело Господне, так как члены Его некоторым образом привязывались (se…sociabant) к иным главам, то, возмутившись (per horrescens — ужаснувшись) этим сильнейшим образом, воскликнул так: «Разве Павел за вас распялся? Или разве вы во имя Павлово крестились?» (ibid. 13) Следовательно, если он так исключительно (partialiter- особенно, сильно) избегал того, чтобы члены тела Христова подчинялись (subjici) другим (certis — известным, «оным», но Ватиканские списки А и Б — «caeteris»), кроме Христа, главам, хотя бы то были даже сами апостолы, то как же ты то, что лишь Христу, сей (scilicet — ясно) главе всей Церкви принадлежит, пытаешься себе приложить (титул «вселенский»).

…Когда же Ваше братство, презирая (despiciens) их (епископов), пытается подчинить их себе (титулом «вселенский»), то в самом деле что иное говорите Вы, как не то, что древним врагом сказано: «Взойду выше облачных высот» (Ис. XIV, 14)».

«… У меня льются обильные слёзы» при мысли, что «оный муж, святейший господин Иоанн, человек такого воздержания (аскетизма, подвижничества), а также и смирения»… так теперь искушаем гордостью, и «таким образом погубил истинное блаженство, ибо ложной славы стал искать».

Вот уж к папам больше относится.

Далее: «И однако же все члены под Единой Главой», — то есть и Пётр, и Андрей, и Павел, и Иоанн. Но эту фразу, уравнивающую апостолов, «историк» Рорбахер… пропустил, даже не отметив многоточием. Грустно. Очень грустно…

А вот и второй пропуск в том же письме и также без многоточий:

«Никто не похищал (arripuit) себе этого безрассудного (temerarium) имени». Но далее за этим непосредственно перевод недостаточно точный. По-французски так:

— «de peur, qu'il ne semblat s'attribuer l'episcopat а lui seul et l'oter a tous ses freres».

А латинский текст гораздо ярче:

— «ne si sibi in pontificatus gradu gloriam singularitatis arriperet, hanc omnibus fratribus denegaste videretur».

По-русски:

— «Чтобы не показалось, что они (он — nullus) в качестве первосвященников похищают себе исключительную (выделяющую их, единственную) славу (или: славу, положение исключительности) и отрицают её у всех братьев».

Значит, и понтифики не должны приписывать себе такого не только права, но даже и звания, хотя бы и «in pontificatis gradu». Не говорю уже, что здесь опять пропуск о «gloriam». Грустно.

Кстати, протест против титула «вселенский» подняли Римские папы, а не иные, потому, может быть, ещё, что даже и они (!) могли бы стать в положение провинциальных патриархов, чего допустить, конечно, не хотели. Посему уже не о том идёт речь у св. Григория Двоеслова, чтобы отстоять своё господство, а хоть бы избавиться от угрозы подчинения Константинопольскому патриарху.

И, конечно, если бы Григорий Двоеслов не был святым, то тогда ему не оставалось бы ничего иного делать при данном положении, как становиться на крайне принципиальную точку зрения, отстраняя и титул, а тем более — права не только от Константинопольского патриарха, но с той же решительностью и от самого себя; что он и делает в письме к Евлогию Александрийскому. Иначе же, если бы он приписывал эти права Римскому «вселенскому главе», тогда тотчас же падала бы вся его аргументация, ибо и Константинопольские патриархи могли бы отстаивать подобные же права, что им гораздо было бы легче, ибо они были около силы государевой, которая ставила (и утверждала) уже и пап.

Вторая половина письма посвящена вопросу о смирении.