Желая усилить обвинение в мнимой покраже, называют чашу орудием гадания. Тоже сказал и сам Иосиф: «не ведаете ли, яко волхвованием волхвует человек подобный мне»[5]? Сказал же это, не в самом деле употребляя гадания и волхвования, но применяя слова к настоящему обстоятельству. Достойна же удивления точность в словах его. Даже и притворно перед братьями не согласился приписать себе волшебство, приписывает же кому-то другому, облеченному тою же властью; ибо не сказал: «я волхвую», но: «волхвованием волхвует человек, подобный мне».