Возлюбленная сестра,

В праздник Успения Божьей Матери я хотела бы написать тебе о том, что значит Божья Матерь в моей жизни, как через Неё я обрела себя и Бога.

Невозможно рассказать обо всех дарах, которые получаешь в молитве к Ней, в созерцании Её — это каждодневное откровение Любви и Жертвы. Но хотелось бы сказать несколько скромных слов о Божьей матери как о совершенном воплощении человека и женщины.

Божья Матерь — сама женственность. Опа снимает то проклятье, которое лежало на всем «женском» в более ранних религиях. Яхве противостояла Астарта. Великая Мать языческих религий воплощала собой все иррациональное, темное, плотское. Лишь в христианстве произошло и происходит полное обожение плоти. Лишь в христианстве уничтожается дуализм тела м духа. В христианстве Бог явился во плоти, будущая жизнь также мыслится как жизнь в теле. В христианстве зависимость духа от тела и тела от духа достигает высших пределов. Поэтому здесь наказуется не только явный грех, тайные желания столь же материальны и реальны : «Кто посмотрит на женщину с вожделением...».

Богородица поднята в своей чистоте выше Ангелов. Она — «едино Чистая», Она — Церковь Христова, Она «прекрасна вся».

С детства не знала Божья Матерь ни похоти житейской, ни похоти телесной. Ничто нечистое не смело приблизиться к Ней. В Богородице впервые в истории человечества мы встречаем совершенную просветленность телесной и бессознательной стихии. Женское начало, униженное в языческих религиях до демонического, освящается здесь в такой степени, возносится на столь недосягаемую высоту, что становится сосудом для восприятия Духа Святого — «И чрево Твое бысть пространнейшее небес». Радуйся Храме, Духом позлащенный ! Все это открылось мне по мере моего духовного выздоровления и воцерквления.

Августин Блаженный сказал : «Христос — разрешение всех вопросов». То же можно сказать и о Пресвятой Владычице, идеальном Человеке, идеальной женщине.

Какие же вопросы на пути к самопознанию разрешила я, сподобившаяся каждодневно молиться Ей и созерцать Ее?

Вопрос обретения себя.

Помнишь, лет семь тому назад мы читали Карла Юнга о двух архетипах женского сознания. Один — «подражение матери», другой — «восстание против матери».

Девочка с сильным «комплексом Электры» ревнует отца к матери и с самого детства занимает анти-материнские, анти-женские позиции. Ее сверх-я обрастает мужскими добродетелями п нормативами. Опа развивает интеллект, волю, в ней с детства может появиться презрение к плоти (как к материнству и к материи), развивается склонность к спиритуализму. Такие женщины неохотно вступают в брак и не хотят иметь детей. Они становятся деятелями культуры и науки, иногда религиозными «фанатиками», иногда политиками.

Но они могут стать и носителями противоположного, деструктивного начала: преступницами, анархистками, проститутками.

Тогда я призналась тебе, что чувствую себя во власти этого архетипа.

Но не только «архетип» был виной тому, что я не ощутила свой пол. Все советское воспитание ориентировано па абстрактно-односторонний «псевдомужской» идеал личности.

Кому подражали мы с тобой со школьной скамьи, кто был нашим кумиром? Печерин, Онегин и другие романтические личности, чей ум, чья внутренняя трагедия поднимали их над толпой, делали людьми интересными. И уж, конечно, не хотелось походить па какую-нибудь глуповатую княжну Мэри, на всех этих обманутых и покинутых, послуживших лишь материалом, лишенных высшей духовной жизни существ.

А что мы знали о браке? Мы любили Наташу Ростову в ее романтических восторгах и недоумевали но поводу «желтых пеленок» в эпилоге. Мы знали, что интересны только несчастные браки (ибо «все семьи счастливы одинаково») и никому не хотелось походить на Афанасия Никитича и Пульхерию Ивановну. Одним словом, мы обрели романтически нереальные, болезненные представления о любви и получили отвращение к браку.

Имели ли мы в школе хоть какое-то представление о том, что путь женщины существует и как нечто особое, что он равноценен мужскому пути? Ведь нас учили поклоняться уму (скорее рассудку) и презирать сердце, и школа, и сама жизнь говорили: главное, чтобы владел ты, а не владели тобой, будь господином своей судьбы. Понятие жертвы (высочайшее и наинужнейшее понятие во все времена) употреблялось нами только в его «пассивном» значении — если уж ты по своему ничтожеству и слабости стал жертвой, то тебя нужно просто пожалеть. У некоторых из нас был, правда, энтузиазм жертвенности, но мы готовы были на жертву лишь ради высокой идеи, которая никогда не понималась как нечто конкретное, близкое и живое.

С таким уродливым представлением о человеке и о себе, с полным презрением ко всем «женским» обязанностям как к низшим (готовить обед, стирать белье, воспитывать детей — как это скучно и заурядно) покинули мы школу.

Ты, может быть, скажешь мне, почему я говорю об унижении женского, тогда как в нашей стране женщина предельно эмансипирована, она имеет равные права с мужчиной и занимает не только на словах, по и па деле все ключевые позиции в жизни?

Я уверена, что уже кто-то ответил на твой вопрос так: не женщина эмансипирована, а мужчина «феминизирован». В обществе, подобном нашему, мужчина не может быть самостоятельным, отвечать за свои действия, свободно и сознательно строить жизнь. И в семье (которая губится повсеместным пьянством), и на производстве женщины — ведущая сила. Они вынуждены в наше время быть всем;·их день чудовищно загружен, они — современные мученицы. Ты слышала, наверно, что на западного читателя невероятно сильное впечатление произвела повесть о повседневных заботах советской женщины, напечатанная официально в журнале «Новый мир».

В обществе, где топчется и попирается все святое, силы и способности человека получают извращенное направление, искажается сама человеческая природа. Грубая бездуховность господствующих ценностей создает одномерного человека без свойств, бесполого «hоmо sovieticus».

То, что было после школы, ты знаешь: романтическая любовь, поспешный брак, бесконечные претензии друг к другу, разочарование, гордый разрыв и т. д.

В своей последующей «дохристианской» истории я пережила еще большее унижение женского, и пол, загнанный в бессознательное, мстил за себя. Он мстил разгулом и непрерывной истерией бесшабашности, отчаянием принципиального «все дозволено», экзистенциальным бунтом, невозможностью никого любить и непрерывным блудом ума и тела. Пол был изгнан из сознания (наряду с другими «условностями»), но от этого его власть надо мной не уменьшилась. Она лишь обрела зловещий, демонический смысл, стала подпольной, дионисийской стихией. Мне казалось, что я живу, руководствуясь своим «ясным умом», по я была лишь рабом бессознательного. Так, в нашем беспутном «язычестве» мы пережили то отрицание женского, которое знакомо всем языческим религиям прошлого: женское —это иррациональная, демоническая стихия, она страшит своей хаотичностью и непросветленностью.

И вот явилась Она, взыскующая погибших. Радуйся, Дверь Спасения!

Молитва к пресвятой Владычице помогла мне открыть и возродить в себе женское начало во всей его чистоте и абсолютности.

Впервые открылся мне духовный смысл важнейшей добродетели — цело-мудрия. Раньше я могла говорить об этом только с усмешкой, как о чем-то старомодном, как о наивном незнании и непристойной провинциальности. А ведь само это слово светилось и сияло великим смыслом: в нем обещался цельный и мудрый человек. Но о таком человеке мы не могли даже думать в то время.

Божья Матерь шла путем целомудрия. Этим путем идут за ней не только монашествующие, но и живущие в христианском браке.

Как новый Адам искупил грехи ветхого, так и новая Ева избавила от проклятия Еву старую и стала праобразом Церкви.

В Божьей Матери женское оправдывается в той же степени, в какой оправдывается человеческое вообще.

В Ней мы находим образ совершенного Человека. Во-первых, человека, победившего всякое внутреннее раздвоение, «полного» и цельного. О полноте Ее сказано; «явилася еси ширшая небес».

По мы знаем, что в обычном человеческом бытии полнота и цельность чаще всего подозрительны, поскольку означают просто замкнутость, статичность, смерть.

Не так здесь. Божья Матерь вся — вне себя. Она слушает. О Ней написано : «Блаженны служащие...» Пресвятая Владычица являет собой пример полного отсекновения своей воли. Вся Она открыта воле Бога, слова которого «слагала в сердце своем».

Она, следовательно, совмещает в себе совершенную полноту жизни с жертвенной открытостью Богу. Потому-то Она и названа праобразом Церкви.

Молитва к Ней высветляет все глубины подсознания и, приводя верующего к самому себе, не дает ему застыть, заставляя трансцендировать в послушание Божественному.

Богородица — глубина, которая уводит ввысь — Радуйся, высото, неудобовосходимая и человеческими помыслы, Радуйся, глубино, неудобообозримая и Ангельскими очима. Будем молиться Ей, сестра, чтобы не оставила нас, в немощах сущих. Радуйся, Заступница усердная рода христианского !

В этом письме я только начинаю разговор о Ней. Я ничего не сказала об «эсхатологической новизне», связанной с явлением Божьей Матери в мир, не сказала о Ней, как о Столпе Девства, о Ней — как о Церкви. Но, если Богу будет угодно, и сделаю это в следующий раз.

Господи Иесусе Хирсте, молитвами Пречистой твоей Матери спаси нас!