Миротворческие идеи издавна бытовали в общественной мысли России. Литература и публицистика еще в Киевской Руси пропагандировали идеи мира как внутри государства (призывы к мирному решению конфликтов в княжеских междоусобицах), так и во внешней политике. Православная церковь выступала как деятельный орган миротворчества, воспитывала у прихожан стремление к миру, дружбе, любви к ближнему. Эпоха монголо-татарского ига выдвинула на первое место идею защиты Отечества, но не ослабила стремления к миру как к желанному идеалу в жизни человечества. Основы миротворчества были заложены трудами мыслителей и публицистов XVI в. — Максимом Греком, Зиновием Отенским, Иваном Пересветовым.

XVII-XVIII века в истории России — это время почти непрерывных войн. Сначала страна перенесла тягчайшее время междуцарствия, сопровождавшееся польско-шведской интервенцией. Позднее, когда народ сбросил с себя ненавистное иго захватчиков, усилились набеги крымских войск на южные окраины Русского государства. Вслед за тем началась русско-польская война, в ходе которой произошло воссоединение Украины и Белоруссии с Россией. Эта война завершилась Андрусовским перемирием и "Вечным миром" 1686 г. Русско-шведская война 1656-1658 гг. и Крымские походы 1687 и 1689 гг. как бы завершили собой бурный XVII век. А в 1701-1721 гг. Петру I пришлось вести грандиознейшую Северную войну, вновь начались русско-шведские, а потом и русско-турецкие войны... Народ нашей страны самоотверженно защищал родную землю от посягательств иноземных захватчиков, но и сам нес тягчайшие потери.

Надо ли говорить о том, что все эти непрерывные войны были одной из причин, вызывавших размышления о мире не только как о желанном, хотя и трудно достижимом идеале, но

57

и как о единственно возможном условии дальнейшего существования человечества.

Тема мира в русском фольклоре и общественной мысли XVI-XVIII вв. не привлекала внимания историков. Наша историография много сделала для того, чтобы исследовать внешнюю политику Российской империи, однако комплексного анализа идеи мира как проблемы общественной мысли России XVII-XVIII вв. до сих пор не было предпринято. Почти ничего не было сказано, в частности, о том, как отразились миротворческие идеи в это время во взглядах трудового народа России. Между тем в русском фольклоре, в былинах и сказках, в песнях и сказаниях трудовой народ выявлял свое представление о мире как о всеобщей радости и счастье. Так, война в русской народной сказке — всегда тяжелое испытание для страны, либо приходящее извне, либо возникающее как порождение междоусобных и внутрисемейных распрей. Как правило, война здесь оканчивается по-сказочному просто и радостно: миром, свадебным пиром, всеобщим благополучием. В сказке часто подчеркивается, что ее герой мирно правит царством, живет в мире с соседями, в мирном труде добивается счастья и благоденствия.

Темы защиты Отечества, воинского долга неразделимы с темами мира, мирного труда. Эти темы, как известно, были широко освещены в так называемых "воинских повестях" XVII в., таких, как "Повесть об Азовском сидении", "Повесть о Сухане", "Сказание о киевских богатырях" и др.1Весьма важно отметить, что народные пословицы воинской тематики отражали существование в народном сознании не только понятия долга, чести, стойкости, мужества, но и миролюбия, терпимости, дружелюбия. Такова, например, пословица XVII в.: "Бой красен мужеством, а приятель — дружеством (С, I, 325)2. Другие пословицы говорят о храбрецах, не жалеющих своей жизни для защиты обездоленных и обиженных, попавших в беду. "Храбер побивает и своих избавляет" (С, I, 2437). Те же мотивы характерны для народных песен о воинской службе и воинском быте, которые рассказывали о тяжести солдатской службы и тем самым напоминали о мирной трудовой жизни крестьянина:

"Ах, бедные головушки солдатские!

Как ни днем, ни ночью вам покою нет:

Что с вечера солдатам приказ отдан был,

Со полуночи солдаты ружья чистили,

Ко белу свету солдаты во строю стоят"3.

В народных пословицах мы находим и страстное желание видеть мир, а не войну: "Дай, Боже, воевати, да шабель не

58

выймати!"4. "Войну хорошо слышать, да тяжело видеть"5. Конечно, народ осознавал и видел, что "На войне без упадка не бывает", но главное, чему учит пословица — это умение предвидеть последствия войны и ее окончание: "Войну начать — надобно скончать"! Сам жизненный опыт подсказывал, что "По войне всегда мир бывает", но тем не менее пословица, используя евангельское изречение, предупреждала: "Мечами воюяй — мечем погибнет!"

Миротворческие идеи пропагандировались в это время и православной церковью, но ее позиция была двойственной. С одной стороны, церковь воспитывала любовь к ближнему, идеи миролюбия, прощения, "оставления грехов". Но с другой стороны, в своей практической деятельности русская церковь, особенно с XVII в., полностью подчинилась требованиям абсолютного государства, и в частности, активно помогала ему в многочисленных войнах. Церковники благословляли русских воинов на участие в сражениях, в своих проповедях возносили молитвы к Богу о даровании монархам побед над "супостатами". Церковь помогала государству материально, ссужая его при необходимости деньгами, собирая с прихожан пожертвования, организуя за свой счет госпитали и лазареты7.

Идеи войны и мира в XVII в. разрабатывались и в среде придворных общественно-политических деятелей. Они стремились осмыслить происходившие военные действия не только в конкретно-практическом, военном и дипломатическом аспектах, но и в историко-теоретическом плане. Ярким представителем придворной общественной мысли России второй половины XVII в. был Симеон Полоцкий — церковный проповедник, скромный иеромонах, поэт, воспитатель царских детей, издатель книг8. Он не только откликался на конкретно-исторические события, в том числе и войны, а развил более общие взгляды и суждения о войне и мире, о причинах возникновения войн и их характер. Так, он дал подробнейшую характеристику "праведной" войны и запоминающееся определение захватнической "неправедной" войны. Им не только был создан специальный труд на эту тему ("беседа о брани"), а также многие стихотворения, проповеди и поучения9.

Для Полоцкого прежде всего характерно желание отыскать причину войны. Им обоснован (впервые в русской общественной мысли) этический взгляд на эту причину. Жадность и стяжательство, стремление присвоить чужое — вот причина всех войн по Полоцкому: "Желание богатств брани возбуждает". В стихотворении "Оружие" поэт утверждает, что в отличие от зверей, гадов и птиц, от рождения имеющих рога, зу-

59

бы, копыта, когти, жала и пр., человек рожден безоружным, дабы он познал себя созданным не для брани, а для того, чтобы славить Творца и жить в мире. И с горечью восклицает:

"Но увы нам, не мирно в мире пребываем,

Но чесо нам не даде, то мы сотворяем"10.

В предисловии к сборнику стихотворений "Вертоград Многоцветный" С. Полоцкий говорит, что "различныя земли плоды, роды их, виды и силы, художества же, обилия, богатства, искусства" дарованы "не единому человеку, не единому селу, граду или царству", но всем различным странам, чтобы все могли свободно пользоваться земными богатствами. Однако люди, объятые жадностью, стремились все присвоить себе:

"Брани в мире откуда начало имеют:

Яко чуждое люди своити умеют.

Два местоимения: "Мое се, не твое"

Кровопролитие деют в мире многое...

"Мое" и "твое" речь да упразднится,

Вместо же тое "НАШЕ" да слышится.

Тогда желанный мир во мире будет"211.

Рассуждая о причинах возникновения войн, мыслитель разошелся с официальной церковной точкой зрения. Как известно, церковь (и православная и католическая) объясняла войны "Божьим попущением", наказанием за грехи, содеянные человеком. Безусловно, Полоцкий не отвергал, да и не мог отвергать идею "Божественного промысла". В некоторых стихотворениях он даже склоняется к мысли, что это дьявол ("враг мира") разоряет мир из-за людских прегрешений и досаждает людям бранью. Но, видимо не удовлетворенный таким толкованием, он ищет и этическое объяснение причин войны.

Полоцкий, однако, не считал войны безусловным злом. Он развивал теорию захватнических — "неправедных", и вынужденных, оборонительных войн. Интересна и показательна в этом плане его полемика со взглядами Эразма Роттердамского. Общеизвестно утверждение последнего, что учение Христа запрещает христианам вести какие бы то ни было войны. Свои взгляды Эразм Роттердамский основывал на учении Христа, говоря, что он "превозносил мир, вещь из всех наилучшую, и порицал войну, вещь наиболее пагубную"12.

Против этого, казалось бы, бесспорного утверждения и выступил С. Полоцкий. Цитируя Ветхий и Новый Завет, он убедительно доказывает, что нет никаких оснований полагать, будто бы Бог запрещает все и всякие войны. Отнюдь не все войны противны христианскому вероучению и даже "естеству человеческому". Наоборот, есть войны, которые вытекают из

60

самой природы человека, т. е. из его стремления защитить себя от нападения. Равным образом и государство обязано защищать своих подданных: "Свободно есть царство граждан своя защищати". Следовательно, защита от нападения есть закон самой природы, "а занеже то закон есть естества, никако верити мощно есть, еже ему Евангелием упразднену быти", — пишет Полоцкий13.

Подробно и основательно разбирает Полоцкий соотношение войны и мира. С одной стороны, война есть прямая противоположность миру, его антитеза; с другой — война есть средство, путь к миру. И война, и мир бывают одинаково и добрыми, и злыми. Поэтому неправедная, злая война противоположна миру доброму и ведет к миру злому. Праведная же, справедливая война ведет к доброму, справедливому миру.

Развивая теорию "праведной войны", Полоцкий утверждает, что война есть крайнее, исключительное средство, применяемое лишь тогда, когда все остальные пути уже испробованы.

Учение Полоцкого о праведных и неправедных войнах имело целью, с одной стороны, укрепить централизованную власть законного монарха, а с другой — оправдать и освятить праведную освободительную войну Русского государства против иноземных захватчиков и грабителей, теснивших его с юга и востока. Он стремился убедить своих современников, что им "должно против врагом нечестивым стояти со оружием защищения ради жен и чад и всех христиан православных"14. Война, которая ставит целью "оружием и бранью защищати гражданы своя от враг внешних" — праведная, справедливая, законная, она освящается не только церковью и верой христианской, но и "разумом естественным".

Русская публицистика с самого начала своего становлений обсуждала проблему войны и мира в соответствии с давней традицией рассматривать все явления общественной жизни как "должные", необходимые для "общего блага". Первые публицисты XVIII века принадлежали еще к церковным кругам. Таков Иосиф Турбойский — профессор философии в Московской Славяно-греко-латинской академии. Вскоре после Полтавской битвы 1709 г. в Москве были сооружены Триумфальные ворота в честь этой победы с картинами, прославляющими действия русского войска и его предводителя — царя Петра Алексеевича. Турбойский выпустил книгу, объясняющую смысл этих аллегорических картин и одновременно рисующую образ мудрого монарха — выразителя общественных интересов. Автор показал себя горячим сторонником мира, обеспечивающего "благополучие, веселие народов, плодов земных умножение". Но вместе с тем Турбойский также при-

61

знавал и неизбежность войны. Не всякий мир нужен стране, утверждал он, а лишь "истинный и твердый", который достигается только в результате справедливой войны16.

Дальнейшее развитие учения о справедливых и несправедливых войнах мы находим в многогранной деятельности М. В. Ломоносова. В письме И. И. Шувалову от 1 ноября 1761 г. он писал о себе, что давно уже интересовался темами, "простирающимися к приращению общей пользы", в том числе и "о сохранении военного искусства во время долговременного мира". М. В. Ломоносов утверждал, что Петр I вел войну "для защищения Отечества, для безопасности подданных"17. В защите независимости страны, в укреплении ее обороноспособности он видел одну из важнейших обязанностей верховной власти страны — ее самодержца. Поэтому уже в первой своей "Оде на взятие Хотина" он оценивал победу русских войск как непременное и необходимое условие мирного труда крестьян и купцов. В то же время поэт воспевал в одах мир и тишину. Широко известно начало его оды на восшествие на престол императрицы Елизаветы Петровны в 1747 г.:

"Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов отрада,

Коль ты полезна и красна!"18.

Внешняя политика, утверждал М. В. Ломоносов, должна носить мирный характер, но при условии неприкосновенности государственных границ и независимости государства. Мир и независимость, говорил он, — необходимые условия для экономического и культурного развития народов. Всякая война — это бедствие народное, именно поэтому он с такой поэтической выразительностью рисовал желанный мир, "покой в селениях российских"19.

Новый этап в развитии миротворческих идей в русской общественной мысли связан со становлением эпохи Просвещения в России. На этот раз мы сталкиваемся уже с научным подходом к вопросу о мире, с разработкой проблемы экономических преимуществ, которые он дает государствам.

Подтверждение сказанному — творчество крупнейшего представителя русской и мировой юридической мысли второй половины XVIII века, профессора Московского университета С. Е. Десницкого. Он выступал за мирное общение между народами на основе тесных торговых связей. Между народами, утверждал он, должны существовать мирные, добрососедские отношения. Правительства должны проводить только миролюбивую политику. Справедливыми войнами он считал только оборонительные. Высказываясь против захватнических

62

войн, Десницкий в качестве примера указывал на бесплодность завоеваний Атиллы, Чингисхана, Тамерлана: их полчища, подобно всемирному потопу, поглотили многие государства, но все новообразованные империи вскоре распались. Войны, писал он, не способствуют ни экономическому развитию государств, ни их укреплению, ни росту их благосостояния. Захватническая политика неизбежно кончается крахом. Войны не объединяют, а разобщают народы. Лишь торговля является источником прочности международных соглашений, именно ею "большие народы скрепляются и соединяются, нежели каким другим средством"20.

Анализируя состояние современной ему экономики и науки, Десницкий приходит к выводу, что наука, искусство, торговля могут успешно развиваться и функционировать лишь в тех государствах, которые придерживаются мирной политики, мирных добрососедских отношений. В качестве примера он приводит историю Рима, отмечая, что "у римлян, при военном состоянии, которое у них 700 лет продолжалось, никаких почти философов, стихотворцев, историков и знатных художников не было"21. Только в мирный период, при Октавиане Августе римская литература, искусство, общественная мысль достигли небывалого развития.

Стремление С. Е. Десницкого экономически обосновать вопросы международного права и межгосударственных отношений следует оценить весьма высоко. Он одним из первых среди русских мыслителей попытался выявить механизм и причины, управляющие общественными (в том числе и международными) отношениями.

В этом плане весьма интересна критика Десницким книги "О праве войны и мира" виднейшего голландского юриста XVIII в. Гуго Гроция, который, осуждая "разнузданное неистовство" феодально-династических войн, в то же время невольно оправдывал саму жестокость войны. Она рассматривалась им как единственный способ "отмщения обид государственных". Десницкий же выступал против утверждения Гуго Гроция, что "войну можно праведно объявить во всяком случае и за всякую обиду, за которую удовольствия сыскать по законам в суде невозможно"22.

Как и М. В. Ломоносов, Десницкий восхищался победами российских воинов, но и в период блестящих побед русского оружия, он прославлял мир, "спокойствие, возлюбленную тишину в селениях российских"23. Наши предки, писал он, кровью своей создали могущественное Российское государство — потомки же должны укреплять его экономическую мощь. Сила государства, его независимость и благосостояние

63

укрепляются только тогда, когда жизнь "российских трудолюбцев" улучшается.

Дальнейшее развитие теории оправдания мира в международном праве мы находим и в труде русского просветителя, философа-материалиста Я. П. Козельского "Философические Предложения". Никто не имеет права, писал он, подвергать земли опустошению, а народы истреблению. Ведь на место убитых людей нельзя получить ни новых доходов, ни новых таких же людей. Не для войны, а для "полезного труда" нужны эти люди! Я. П. Козельский был страстным противником завоевательных войн. Война, говорил он, есть величайшее из всех бедствий. "Добродетельным народам" не свойственно вести эти захватнические войны. Подлинно великому обществу новые завоевания не нужны, они "бедственны" для него. Войска необходимо содержать столько, чтобы его количество было "пропорционально пространству земли и количеству народа"24.

Козельский различал войны, имеющие целью защиту Отечества, и войны захватнические. Как и С. Полоцкий, Я. П. Козельский полагал, что оказывать сопротивление захватчикам и должно, и нужно — защита обиженных есть проявления человеколюбия. Но и вынужденное, необходимое применение силы еще не есть его оправдание. "Добродетельные народы" берутся за оружие лишь вынужденно, только во имя "печальной необходимости".

Особенно горячо протестовал Козельский против так называемого "военного права", выдуманного "ненасытными самолюбцами". Дико и безнравственно полагать, утверждал он, что "обладатели" имеют право начинать и вести войну только "по своему усмотрению". Право на войну имеют не правители, а лишь "такие люди, которые так обижены, что обида их стоит по справедливости войны". Козельский мечтал о жизни человечества без войн, но хорошо осознавал, что в современном ему обществе, стремящемся не к трудолюбию и умеренности, не к покою и истинной добродетели, а к "пышности и высокоумию", "печальных военных приключений миновать почти уже не можно"25. Государство, даже если оно основано на принципах истинной добродетели, не избавлено от захватнических войн со стороны своих "властолюбивых соседей".

Но захватнические войны, предупреждал Я. П. Козельский, всегда таят в себе гибель для победителей. Только властолюбие и зависть политиков, их стремление к обогащению — вот что толкает завоевателей на войну. А ведь можно и избежать войны: "Средства к сохранению наружной безопасности общества суть доброе и справедливое его обхождение с другими

64

народами"26. Я. П. Козельский подчеркивал равноправие всех народов. Он обращался с призывом к политикам и полководцам: не причиняйте во время войн обид мирному населению, ведь оно может впоследствии потребовать возмездия! Нельзя налагать на покоренные народы огромные, непереносимые контрибуции. Необходимо довольствоваться лишь восполнением тех убытков, которые понесло обиженное государство.

Я. П. Козельский полагал, что причинами войн является "неумеренное самолюбие правителей", ненасытная погоня за богатством, необузданная похоть, которую не могут удовлетворить все сокровища мира. Именно это и привело к колониальным войнам, в которые ввязались европейские государства во второй половине XVIII в. и которые просветитель резко осуждал. Говоря о борьбе народов за независимость, Я. П. Козельский подчеркивал, что невозможно завоевать то государство, которое имеет "средний размер" территории и достаточную численность сплоченного воедино народа. Если народ ведет борьбу за независимость, то это справедливая, оборонительная война всегда приведет к победе, даже если нападающее государство было более сильным и развитым.

Война не должна быть средством разрешения споров — вот основная мысль Я. П. Козельского. Государства и их правители, необоснованно нарушающие мир, должны нести за это ответственность. Агрессивные, захватнические войны преступны.

Если и С. Е. Десницкий, и Я. П. Козельский выступали в защиту мира и с осуждением войн в первую очередь как ученые-мыслители, то великий русский просветитель А. Н. Радищев в "Путешествии из Петербурга в Москву" проявил себя как страстный публицист. Его творчество стало новым этапом в развитии миротворческой концепции, потому что он связывал окончание войн с социальным переустройством общества. Прежде всего он с негодованием отверг те положения естественного права, на которых многие мыслители основывали оправдание войны. Он так пишет о естественном праве: законоучители говорят, что народы "находятся один в отношении другого в естественном состоянии". Но в естественном состоянии человек "наг, алчущ, жаждущ", он присваивает себе все, что его может удовлетворить, а встретив сопротивление, применяет силу. "Неужели сие есть право естественное, неужели сие есть основание права народного!" В международных спорах нет места праву, здесь царствуют сила, меч. И, обращаясь к Александру Македонскому, писатель восклицает: "Неосмысленный! Воззри на шествие свое. Крутый вихрь твоего полета, перенося через твою область, затаскивает в вертение

65

свое жителей ее и, влача силу государства в своем стремлении за собой, оставляет пустыню и мертвое пространство"27. В этих словах мы видим перекличку с мыслителями XVII в., также осуждавшими завоевания Александра Македонского.

А. Н. Радищев осуждал войны потому, что они несут людям не свободу, а порабощение. Он с горечью писал об этом: "Зверский обычай порабощать себе подобного человека... простерся на лице земли быстротечно, широко и далеко... И мы... восприняли обычай сей, и... сохранили его нерушимо"28. Радищев был первым в России, кто связал проблему мира с республиканской формой правления.

Переводчик и член российской академии P. M. Щебриков перевел с французского изданный в Амстердаме в 1757 году трактат Гудара "Мир Европы или проект всеобщего замирения". Он озаглавил свой перевод так: "Мир Европы не может иначе восстановиться, как только при продолжительном перемирии, или Проект всеобщего замирения" (СПб., 1789). P. M. Щебриков снабдил перевод комментариями и добавлениями, свидетельствующими о том, что переводчик враждебно относится к войне и страстно желает мира народам. Это становится особенно явным, когда мы узнаем, что P. M. Щебриков лично столкнулся с тяготами войны. В составе походной канцелярии кн. Г. А. Потемкина он провел под Очаковым весь 1783 г. В своем военном дневнике он так размышляет о жизни и смерти, о бедствиях войны: "И самая война, причины которой покрыты верою, справедливыми требованиями и защитою Отечества и права Оного, не чаще ли бывает источником гордости, тщеславия, зависти, одной особы, по большей мере еще и частной"29.

Идеи миротворчества были достоянием не только ведущих русских просветителей, продолживших радищевскую традицию социально-республиканской трактовки мира. Они проникли и в анонимную рукописную литературу. Таков, например, рукописный труд "Сборник Всячины", составленный в конце XVIII в. из переводных и оригинальных русских сочинений. В этот сборник вошли и безымянные "Записки" — интереснейшая философская работа. Ее автор, развивая идеи деизма, касается вопросов религии, морали, социологии и политики. Прямо объявляя себя сторонником республиканской формы правления, он приходит к выводу: "душа монархического правления есть война", а "душа республики есть миролюбие и умеренность". Только защиту Родины от иноземных захватчиков он считает справедливой войной и удивляется тому, что никто из служителей культа "против войны поучения не делал... Куда ни посмотришь — везде видишь

66

священников, проповедующих и возмущавших народ к кровопролитию и варварству". Автор обращается к читателю с такими словами: "Не продавайте кровь вашу царям, которые вас не знают, которые не удостаивают вас иногда и взгляда своего и поступают с вами как с собаками"30.

В конце XVIII в. была написана, а в 1803 г. издана небольшая книжечка, озаглавленная "О Мире и Войне" и скромно подписанная "В. М." Сейчас мы знаем, что это был В. Ф. Малиновский, один из последователей Н. И. Новикова, современник Радищева и предшественник декабристов, впоследствии — первый директор Царскосельского лицея. Эта книга была создана им в то время, когда опустошительные войны потрясли Европу. С первых страниц своего "Рассуждения" В. Ф. Малиновский резко осуждает войну: "Война заключает в себе все бедствия, коим человек по природе своей может подвергнуться... Она есть адское чудовище, которого следы повсюду означаются кровью, которому везде последуют отчаянье, ужас, скорбь, болезни и смерть". Война противоречит интересам народа, влечет за собой упадок народного хозяйства и просвещения, не укрепляет, а разрушает мощь государства даже в случае победы последнего в войне: "Приобретения через войны подобны высоким пристройкам, несоразмеримым основанию здания. Они отваливаются сами и подвергают все здание опасности разрушения". Отсюда вывод: "покуда не истребится война, нет надежды, чтобы народы могли жить в изобилии и благоденствии"31.

Уже эти первые строки труда В. Ф. Малиновского говорят о том, что перед нами начало новой международно-правовой концепции мира. Согласно ей, война не укрепляет государство, а разрушает его, способствует не обогащению, а обеднению и народа, и государства. Самое же главное заключается в том, что автор задумался, как предотвратить войны вообще.

Чтобы покончить с войнами, считает он, необходима международная организация, "союз всех государств, пользующийся непререкаемым авторитетом. Решения этого союза, направленные на разрешение возникающих конфликтов, должны неукоснительно исполняться, а нарушители международного спокойствия принуждаются к миру любыми средствами, вплоть до применения принудительных санкций". Эта международная организация не вмешивается в дела отдельных государств: "Всякая держава есть независим... властна управлять внутренними делами по собственному благоусмотрению, и всякое вмешательство в оные... есть нарушение ее независимости". Все это, по мысли В. Ф. Малиновского, и должно привести к "вечному миру"32.

67

Проекты "вечного мира" издавна выражали заветную мечту народов разных стран об установлении мира на земле на вечные времена. Все они были утопичны. Таковы "Жалоба мира" Эразма Роттердамского, "Всеобщий совет об исправлении человеческих дел" Яна Амоса Коменского, "Опыт о настоящем и будущем мире в Европе" Уильяма Пенна, проекты "вечного мира" Шарля Ирине де Сен-Пьера, Жан-Жака Руссо, Иммануила Канта, Иоганна Готлиба Фихте, Иоганна Готфрида Гердера и многих других мыслителей33. Видимо, со многими из этих проектов В. Ф. Малиновский был знаком. Но его "Рассуждение" было абсолютно оригинально и в высшей степени демократично. Книга Малиновского — это своеобразный итог в развитии миротворческой традиции России XVIII в. Так, критикуя прусского короля Фридриха II, "который полагал свою политику в силе оружия и, чтобы показать свое остроумие называл пушки причинами государей", он восклицает: "Горе тем народам, кои не могут противоположить сим смертоносным причинам ничего, кроме доброй воли, справедливости, истины и права народов, которые не имеют великаго влияния в политических делах"34.

Малиновский не был законченным пацифистом. Он не отрицал необходимости прибегать к определенному насилию ради достижения всеобщего блага человечества. Поэтому прав был Э. А. Араб-Оглы, критиковавший В. В. Вересаева за то, что он приписал книге В. Ф. Малиновского пацифистскую проповедь вечного мира, предвосхитившую идею Лиги Наций35.

Книга В. Ф. Малиновского была обращена к современникам, но как актуально и злободневно и по сей день звучат слова, которыми она начинается: "Довольно кратка наша жизнь и исполнена премногих неизбежных зол. Должны ль мы сами оную сокращать и ко многим бедам, неразлучным с нами по человечеству, присовокупить еще войну, которая есть зло самопроизвольное и соединение всех зол на свете?"36

Книга В. Ф. Малиновского примечательна во многих отношениях. Он разоблачал тезис предшественников Т. Р. Мальтуса о том, что быстрый рост населения создает невозможность удовлетворения его потребностей и что эта мнимая диспропорция является законом, оправдывающим войны. Задолго до Клаузевица он попытался объяснить соотношение войны и политики. Он убедительно показал, что состояние мира — это простое перемирие между войсками, заключенное без указания срока. Его книга обращена к народам мира. Он разоблачает доводы многочисленных апологетов войны, их теории неизбежности, полезности и даже вечности войн. В. Ф. Мали-

68

новский твердо убежден, что "люди не были в войнах с самого начала света", что войны возникли на определенной ступени развития человечества и должны со временем исчезнуть. Войны не вечны и не неизбежны, с ними не могут мириться разум и совесть людей. Миротворческие идеи, характерные для русской общественной мысли XVII-XVIII вв., всегда были одной из самых гуманистических надежд человечества.

Своеобразие миротворческих идей русской общественной мысли XVII-XVIII вв. проявилось сначала в этическом взгляде на причину войны, затем в разработке концепции "праведных" и "неправедных" войн. В XVIII в. русская общественная мысль, творчески осваивая наследие прошлого, отдала дань разработке идеи мира через войну. Конец XVIII — начало XIX в. — это время установления экономических причин войн и возникновение учения о международно-правовом механизме регулирования военных конфликтов. Век просвещения в России принес с собой идею "вечного мира", лишенную, однако, пацифистской направленности. Русская общественная мысль XVII-XVIII вв., выступая с решительным осуждением несправедливых войн, страстно защищая мир, надеясь на грядущее общественное благополучие, разрабатывая идею миротворчества, выражала исконные чувства, надежды и чаяния трудящихся масс, всегда кровно заинтересованных в мире37.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Воинские повести Древней Руси. М.-Л., 1949; 2-е изд. Л., 1985; Малышев В. И. Повесть о Сухане: Из истории русской повести XVII в. М.-Л., 1956; Пушкарев Л.Н. Новый список "Сказания о Киевских Богатырях" // Труды отдела древнерусской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР. М., 1953. Т. 9.

2. Так здесь и ниже обозначается публикация: Симони П. К. Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок и проч. XVII-XIX столетий. СПб., 1899. Вып. 1. Арабскими цифрами обозначен номер пословицы в сборнике.

З. См. подробнее: Пушкарев Л.Н. Солдатская песня — источник по истории военного быта русской регулярной армии XVIII — первой половины XIX в. // Вопросы военной истории России: XVIII и первая половина XIX веков. М., 1969. С. 422-438.

4. Так сокращенно обозначен сборник: 3iновieв Клiментiй. Вiршi: Прiповiстi посполитi. Киiв. 1971. См. также: Рыжук Д. А. О творчестве Климентия Зиновьева // Учен. Зап. Даугавпилского Пед. Ин-та. Сер. гуманит. наук 1959. Т. 3. Вып. 2; Он же. Пословицы и поговорки, собранные Климентием Зиновье-

69

вым // Научн. докл. высш. школы: Филологич. науки. 1963. № 3. С. 188-200.

5. Буквой Б обозначаются пословицы, взятые из сборника: Богданов А. И. Пословицы, поговорки, загадки в рукописных сборниках XVIII-XIX вв. М. — Л., 1961. С. 23-39. Арабские цифры — номер пословицы.

6. Так обозначается пословица, взятая из сборника В. Н. Татищева // Богданов А. И. Указ. соч. С. 47-64.

7. Доброклонский А. Руководство по истории русской церкви. Вып. 4. Синодальный период. 1700-1890. М., 1893. С. 190-194; Никольский Н. М. История русской церкви. Изд. 3-е, М., 1983. С. 219-227.

8. См.: Попов В. Симеон Полоцкий как проповедник. М., 1886; Пушкарев Л. Н. Симеон Полоцкий // Жуков Дм., Пушкарев Л. Русские писатели XVII века. М., 1972. С. 197-336.

9. См.: Пузиков В. М. Общественно-политические взгляды Симеона Полоцкого // Науч. труды по философии Белорус, гос. ун-та. Минск, 1958. Вып. 2. Ч. 2. № 46. С. 25-36; Он же. Симеон Полоцкий // Очерки истории философской и социологической мысли Белоруссии (до 1917 г.) Минск, 1973. С. 119-146. Робинсон А. Н. Стиль достоверности // Культурное наследие древней Руси. Л., 1976. С. 230-234.

10. Русская силлабическая поэзия XVII-XVIII вв. Л., 1970. С. 139.

11. Полоцкий С. Избр. соч. М.- Л., 1953. С. 205.

12. Эразм Роттердамский Жалоба мира // Вопр. философии. 1955. № 5. С. 131.

13. Полоцкий С. Беседа о брани // Гос. историч. музей. Отдел рукописей. Синодальное собрание (далее — ГИМ, ОР, Синод, собр.). № 660. Л. 183 об., 187, 189. Сходную мысль он высказывает и в стихотворении "Оружие". (См.: Русская силлабическая поэзия XVII-XVIII вв. С. 140).

14. ГИМ, ОР, Синод. собр. № 660. Л. 196.

15. Там же. Л. 189.

16. Турбойский И. Политиколепная апофеозис... Петра Алексеевича... М., 1709. С. 103, 138 и др. См. также: Агеева О. Г. Северная война и искусство гравюры в России петровского времени // Русская культура в условиях иноземных нашествий и войн: X — начало XX в. Сб. научн. трудов. М., 1990. С. 151-178.

17. Ломоносов М. В. О сохранении и размножении российского народа // Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. М.; Л., 1952. Т. 6. С. 383.

18. Ломоносов М. В. Похвальное слово Петру Великому // Ломоносов М. В. Избр. философ, произв. М., 1950. С. 495.

19. Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. М.; Л., 1959. Т. 8. Поэзия. Ораторская проза. Надписи. 1732-1764. С. 196.

20. Десницкий С. Б. Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции // Избр. произв. русских мыслителей второй половины XVIII в. М., 1952. Т. I. С. 190-191. См. также:

70

Покровский С. А. Политические и правовые взгляды С. Е. Десницкого. М., 1955. С. 146-147.

21. Десницкий С. Е. Слово о прямом и ближайшем способе... С. 192-193.

22. Там же. С. 202. Подробнее см.: Казарин А. И. Гуго Гроций как политический мыслитель // Вестник истории мировой культуры. 1958. № 6. Сакетти А. Л. Гуго Гроций как ученый-гуманист, юрист и историк // Сов. ежегодник междунар. права. 1959. М., 1960.

23. Десницкий С. Е. Слово о причинах казней по делам криминальным // Речи профессоров Московского Университета. М., 1823. С. 257.

24. Козельский Я. П. Философические предложения. СПб., 1768. С 212-213, 221-222. См. также Коган Ю. А. Просветитель XVIII века Я. П. Козельский. М., 1958. С. 176-179.

25. Козельский Я. П. Философические предложения. С. 73, 218. См. также Пушкарев Л. Н. Проблема мира и войны в творчестве русских просветителей XVIII в. // Русская культура в условии иноземных нашествий и войн. С. 179-193.

26. Козельский Я. П. Предисловие к переводу "Истории датской" Голберга // Избр. произв. русских мыслителей. С. 541, 622. См. также Лазуренко В. Д. Вопросы войны и мира в трудах русских просветителей // Советское государство и право. 1962. № 4. С. 117.

27. Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву // Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М., 1952. С. 87-88.

28. Там же. С. 135.

29. Цебриков P. M. Вокруг Очакова // Русская старина. 1895. № 9. С. 152-153.

30. Российская национальная библиотека в г. Санкт-Петербурге. Собр. Титова. № 1918. Л. 96 об., 97, 107 об.

31. Малиновский В. Ф. Рассуждение о мире и войне. СПб., 1803. С. 1-2, 18, 48. См. подробнее: Араб-Оглы Э. А. Выдающийся русский просветитель-демократ (к 150-летию выхода в свет "Рассуждений о войне и мире") // Вопр. философии. 1954. № 2. С. 181-197.

32. Малиновский В. Ф. Рассуждение о мире и войне. С. 81. См. также Андреева И. С. Вековая мечта человечества // Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 37.

33. А. Лодыженский насчитал 27 проектов "вечного мира" с 1729 по 1818 г. См.: Лодыженский А. Проекты вечного мира и их значение. М., 1880. С. 82-83.

34. Малиновский В. Ф. Рассуждение о мире и войне. С. 74

35. Вересаев В. В. Спутники Пушкина. М., 1937. Т. I. С. 44. См. подробнее Араб-Оглы Выдающийся русский просветитель // Малиновский В. Ф. Избранные общественно-политические сочинения. М., 1958. С. 29.

36. Малиновский В. Ф. Рассуждения о мире и войне. С. 1.

71