Для понимания характера и роли независимого миротворчества на территории бывшего СССР важно понять особенности политической культуры тоталитарного общества, а также то, что окончание "холодной войны" во всем мире было бы невозможным без крушения тоталитарной системы в Восточной Европе, и прежде всего в Советском Союзе. Исторической предпосылкой окончания "холодной войны" стал развал коммунистического режима, обрекавшего человечество на глобальную конфронтацию.

Эта историческая особенность определяет характер и роль независимых миротворческих движений, участники которых осознавали, что для окончания "холодной войны" необходимо покончить с тоталитарной системой и ее базой — военно-промышленным комплексом.

Чтобы понять специфические черты независимого миротворчества на территории бывшего СССР, необходимо учитывать и менталитет советского общества, представлявший собой причудливое сочетание слепой веры в "торжество коммунизма", страха перед карательной системой власти, воспитанных всей мощью пропагандистско-образовательной машины недоверия и враждебности к странам Запада, их образу жизни и вообще к "иностранцам", а также подспудно существовавшего в сознании народа, особенно в кругах творческой интеллигенции, пассивного противления официальной идеологии и репрессивной сущности советского государства.

Другая особенность состояла в том, что в структуре общества существовало с одной стороны государственное, официально разрешенное и финансируемое движение "борцов за мир" (Советский Комитет защиты мира), а с другой — подпольное независимое движение мира. Ведь Советский Союз был страной не только Ленина, Сталина и партийной номенк-

336

латуры, но и родиной Толстого, Сахарова, Солженицына и других, давших импульс альтернативной традиции.

Независимое миротворческое течение в послевоенный период советской истории выдвигало не просто идею борьбы против "холодной войны", но и требование уничтожения системы политического насилия, ибо эта система была тесно сращена с милитаризмом и угрозой всему миру. Наиболее ярко это требование было сформулировано Александром Солженицыным, который в 1973 г. подчеркивал, что противопоставление "мир — война" содержит ошибку, что человечества страдает не только от войн, но и от постоянного процесса насилия, масштабы которого для России были катастрофичны. Советский опыт уничтожения людей оценивался им в 66 миллионов смертей, что превышало потери в войнах XX века1.

Традиция борьбы против "холодной войны" восходит к сталинским тюрьмам и лагерям. Здесь следует упомянуть религиозного писателя и философа Даниила Андреева, который создавал свои произведения во Владимирской тюрьме в глухие 50-е годы. Его книга "Роза мира", направленная против войны и тирании, призывала к созданию "Всемирной федерации государств"2. Есть основания полагать, что Д. Андреев был не одинок в своем противостоянии режиму насилия и "холодной войны": еще не открыт доступ к архивам КГБ; хранящим тайну погребенной миротворческой традиции. Между тем, уже с 50-х годов действовал официальный Комитет защиты мира, который по существу втягивал народ в "холодную войну", разделяя мир на "своих" и "чужих", раздувая идеологическую конфронтацию. Принцип "у нас все за мир" долгое время помогал его членам, проверенным коммунистам и сотрудникам КГБ, камуфлировать милитаризацию общества, наращивание вооружений, авантюристические акции советской внешней политики, нарушения прав человека и расправы над пацифистами.

Вместе с тем было бы ошибкой не отметить роль известных интеллектуалов, таких, как писатель Илья Эренбург, которые пытались связаться с западными активистами мира и отойти от апологетики политики "холодной войны". В целом антиатомные кампании хотя бы частично, но способствовали некоторой нейтрализации "железного занавеса". Однако потребовались годы поисков и страданий, прежде чем альтернативное антивоенное движение открыто заявило о себе.

В развитии этого процесса мы можем наметить три этапа.

I. 60-70-е годы — индивидуальный протест против "холодной войны" и разработка концептуальной стратегии.

337

II. Первая половина 80-х годов — формирование независимых антимилитаристских групп и их протест против государственного насилия и "холодной войны".

III. Вторая половина 80-х — 90-е годы — развитие независимого миротворчества и борьба против "холодной войны" во время горбачевской перестройки и в постперестроечный период.

Важность первого этапа определяется тем, что была создана интеллектуальная формула протеста против "холодной войны", определившая специфику российского независимого миротворчества. Антимилитаристские настроения появились прежде всего в кругах ученых-физиков, причастных к разработке ядерного оружия. Андрей Сахаров, Петр Капица и ряд других пытались с конца 50-х годов воспрепятствовать испытаниям ядерного оружия, за что подвергались нападкам и обвинениям в пацифизме со стороны властей, требовавших усиления ядерного потенциала и начавших непосильную для страны гонку ядерных вооружений. Уже в 1962 г. А. Сахаров писал о "чувстве бессилия и ужаса" и считал это время рубежом изменения его взглядов3, которые к концу 60-х годов оформились в концепцию ненасильственной альтернативы для России и всего мира4. Эта концепция была чисто российским феноменом, так как была тесно связана с традицией русского дореволюционного пацифизма и системой советского тоталитаризма, с ядерными реалиями и ростками нового независимого мышления. Суть концепции Сахарова состояла в том, что он связал проблему предотвращения ядерной войны с социально-экономическими реформами в СССР, с правами человека, и на этой основе выдвинул идею сближения социалистической и капиталистической систем.

Проблемы ядерного разоружения и демилитаризации советского общества стали для него приоритетными. В его книге "О стране и мире" (1975 г.). Сахаров жертвенно выступил в защиту узников совести. Его гуманистические идеи опередили свое время; они глубоко возмущали деятелей коммунистического истэблишмента. Результатом явилась высылка Сахарова за присуждение ему Нобелевской премии мира и за его правозащитную деятельность.

Важной вехой борьбы против "холодной войны" стал протест горстки инакомыслящих в 1968 г. против ввода советских войск в Чехословакию. Этот мужественный поступок нескольких человек, вышедших на Красную площадь 25 августа, положил начало формированию независимого миротворчества. Необходимо упомянуть также и феномен так называемой "внутренней эмиграции", сводившийся в то время к пассивному, не выражавшемуся в политических акциях, но

338

тем не менее реально существовавшему в широких кругах интеллигенции протесту против советского насилия в Чехословакии, в котором переплетались неприятие тоталитарного режима, осознание прав человека как непреложной нравственной ценности и антимилитаризм. Провести сколько-нибудь достоверный статистический анализ этого внутреннего протеста не представляется возможным из-за его подпольного характера; но все мы знаем, в чем он выражался: в нескончаемых беседах и спорах за чайным столом в частных домах; в анекдотах, критикующих правительство и административно-командную Систему в целом, которые передавались из уст в уста; в распространении литературы Самиздата; в полуподпольном увлечении духовными учениями, религией и церковью. Именно в этих кругах интеллигенции началось развенчание коммунистического мифа о враждебной агрессивности западных стран по отношению к Советскому Союзу и тем самым расшатывание концепции "холодной войны".

Таким образом, в этот первый период сложилось осознанное отрицание тоталитаризма и "холодной войны" и выявились люди, готовые им противостоять.

Рубеж 70-80-х годов, когда мир оказался на грани ядерной катастрофы, открыл новый этап борьбы советских антимилитаристских сил против "холодной войны", и прежде всего против советского милитаризма и войны в Афганистане. Этот период характеризовался расширением социальной основы, приобщением к антимилитаризму новых лиц и слоев общества и молчаливой поддержкой их жертвенной борьбы.

Антимилитаристские настроения сказывались и в том, что даже в официальном движении за мир наметился некоторый поворот, когда в антиракетных кампаниях на Западе стали участвовать и представители официального "Комитета защиты мира". Конечно, участие советских сторонников мира в антиядерной кампании не следует преувеличивать. С одной стороны, "Советский комитет защиты мира" обрушивался на западные пацифистские организации, такие, как END, обвиняя их в "крестовом походе против социализма". С другой стороны, антиядерные марши протеста стали определенной формой приобщения советских людей к многомиллионному антиядерному движению. Вместе с тем, начавшаяся в 1979 г. война в Афганистане стала мощным импульсом формирования антимилитаристского протеста, участники которого постепенно осознавали, что только крушение коммунистического режима может привести к окончанию "холодной войны".

Хотя большинство советских людей и осуждали Афганскую войну, лишь немногие решались открыто выступить

339

против нее. Кульминацией стало открытое письмо Андрея Сахарова 27 июня 1980 г. Генеральному Секретарю КПСС Л. И. Брежневу в связи с вторжением советских войск в Афганистан. Копии писем были направлены главам государств и Генеральному Секретарю ООН. Мужественные выступления Сахарова и его единомышленников послужили основой для формирования в СССР антимилитаризма, который рассматривался властями как антисоветская деятельность и карался законом.

Так, антимилитаристская и правозащитная группа "Доверие", ставшая объектом пристального внимания КГБ, выступала за уничтожение ядерного оружия, вывод войск из Афганистана, за альтернативную службу в армии, за контроль над советской внешней политикой, ставшей опасной для мирового сообщества. На группу обрушились репрессии. В 1982 г. суд признал деятельность группы буржуазной, пацифистской, враждебной, подрывающей морально-политическое единство народа.

Антимилитаристские настроения в обществе отразились и в творчестве гуманистически ориентированных писателей, принадлежавших к опаленному войной поколению "шестидесятников", восходивших к хрущевской "оттепели". Они раньше других поняли ложь официальной "борьбы за мир" и бескомпромиссно встали на борьбу с милитаризмом.

В 70-е годы в России, в основном в больших городах, появляется молодежное антимилитаристское движение советских "хиппи" — молодых нонконформистов, пытавшихся своим поведением противостоять официальным властям, государственному насилию и военщине. Именно тогда в Москве на Старом Арбате и Гоголевском бульваре, а в Ленинграде — на Невском проспекте возникают молодежные "тусовки", где юноши и девушки демонстрировали своей одеждой и поведением аполитичность, миролюбие, уважение к мировым религиям, которые отрицала официальная коммунистическая идеология. Именно на таких "тусовках" они совместно вырабатывали способы и приемы избежать военной службы. В отличие от западных, советские "хиппи" преследовались властями; их встречи разгонялись, зачинщиков сажали в тюрьмы или психиатрические больницы. Тоталитарный режим отлично осознавал, что миротворческое движение молодежи несет в себе угрозу всей системе насилия.

Эти движения подготовили третий период миротворчества в России. В середине 80-х годов лидер реформаторского и либерального крыла коммунистической партии, будущий президент СССР Михаил Горбачев призвал к безъядерному и нена-

340

сильственному миру на основе приоритета общечеловеческих ценностей над классовыми.

Однако в первые годы перестройки независимое и неформальное миротворчество, советские peacemakers and pacifists все еще оставались второстепенными фигурами в демократическом процессе. Лишенная религиозно-философской миротворческой основы, опутанная догмами и изнуренная бесконечной борьбой с классовым противником, душа советского человека жадно впитывала прежде всего идеи необходимости краха тоталитарного режима.

С другой стороны, в первые бурные годы перестройки, по словам бывшего министра иностранных дел Э. Шеварднадзе, шла острая идейная борьба по разработке философии новой внешней политики и ее практической переориентации. Однако все три элемента старой государственной системы — представители централизованной военной экономики, партийно-государственного аппарата и унитаризма — выступили против окончания "холодной войны" и идеи приоритета общечеловеческих ценностей над классовыми. Это выразилось, в частности, в подходе к международным отношениям. Старые марксистские догмы, такие как "мирное сосуществование — это форма классовой борьбы", "противоборство двух систем — ведущая тенденция современной эпохи", "новое мышление — угроза безопасности страны" — вступили в противоречие с философией новой внешней политики6.

Идейная борьба по вопросам внешней политики шла прежде всего в научных и публицистических кругах, создавая отряды сторонников и противников курса Горбачева. Разоружение в СССР, права человека, окончание Афганской войны, Единая Европа — эти внешнеполитические проблемы впервые обсуждались на уличных митингах. В парламенте же, где господствовало "агрессивно-послушное большинство", представлявшее собой партаппарат и военно-промышленный комплекс, не спешили поддержать Горбачева. Поляризация и политизация общества шла очень быстро, хотя и неровно. Антимилитаристский опыт накапливался по крупицам, шел процесс выделения движений мира из общедемократического движения.

Наиболее важной и новой чертой движения мира была его направленность не против "заклятого империализма", а против советского военно-промышленного комплекса, генералитета и милитаризма в целом. Этот тезис присутствовал практически во всех возникающих антивоенных организациях. Здравомыслящая часть общества осознавала, что милитаризм и его тяготы мешают нормальному развитию России. Так,

341

Афганская война, конфронтация с Китаем и "холодная война", вкупе со стоимостью военных расходов, стоила нашему народу огромных материальных ценностей7.

Поэтому первыми лозунгами возникших антимилитаристских групп были: сокращение военного бюджета, сокращение армии и разоружение. Собственно говоря, это и были главные идеи самого мощного по тому времени движения "Демократическая Россия".

Другими заметными явлениями были движение за закрытие ядерных полигонов "Невада — Семипалатинск" в Казахстане и "Движение за безъядерный Север". Оба движения требовали запрета производства и сокращения запасов ядерного оружия. Они стали влиятельными и результативными, во главе их находились известные общественные деятели, депутаты парламента. Лидер движения в Казахстане, писатель Олжас Сулейменов заявил в 1989 г.: "Борьбу за мир мы начинаем в своем собственном доме, потому что долго боролись за мир во всем мире"8. Как известно, полигон в Семипалатинске был закрыт.

Драматическое движение солдатских матерей против преступлений и внеуставных отношений в армии, так называемой "дедовщины", охватило почти всю страну. В Советской армии процветали и процветают по сей день истязания молодых солдат, часто приводящие к убийствам и самоубийствам. Только за пять лет перестройки внутри нашей страны погибло до 20 тысяч молодых людей. Члены комитетов солдатских матерей, Совета родителей военнослужащих, Движения против насилия митинговали у дверей военкоматов, Министерства обороны, проводили голодовки на ступенях президентской резиденции, прятали солдат-дезертиров, раскрывали преступления. Они первыми потребовали реформы в армии, ликвидации военной прокуратуры, скрывавшей эти преступления, выплаты компенсаций, введения альтернативной службы.

Близким к солдатским матерям стало неоформленное движение отказников от службы в армии, дезертиров. Причины его были неоднозначны. В республиках, где шел бурный рост национального самосознания, отказ от службы в Советской армии рассматривался как отказ от службы в армии "оккупантов". Другой причиной оставался страх перед разгулом армейской преступности. Важную роль играло и возрождение религиозно-пацифистских конфессий, таких, как духоборы, молокане, квакеры, баптисты, меннониты и др., которые издавна боролись за право на отказ от службы в армии по мотивам совести. Затяжной конфликт между родителями солдат и отказниками с одной стороны и военным руководством с

342

другой, значительно ослаблял армию, лишал опоры те военно-политические круги, которые ориентировались на "холодную войну". Антимилитаристские принципы в это время легли в основу устава ряда партий, таких, как Конфедерация анархо-синдикалистов, многочисленных зеленых организаций, Транснациональной радикальной партии, федералистской Партии мира, созданных в эти годы.

Определенное значение в консолидации раздробленного и аморфного антимилитаристского движения сыграл X Конвент END в Москве в августе 1991 г., который был организован рядом антимилитаристских групп. Был дан мощный импульс к сотрудничеству миротворческих организаций и западных движений мира. Наконец, это был период, когда внутри широкого антимилитаристского движения заявили о себе и пацифистские организации.

К началу 90-х годов значительно обострились противоречия в обществе, нарастали конфликтность и разгул насилия, разгоралась политическая борьба между народом и партийно-государственной номенклатурой, между обществом и реакционным генералитетом армии, КГБ, военно-промышленным комплексом; вспыхнули конфликты между центром и национальными республиками. Проблема насилия становилась одной из наиболее опасных. Пролилась кровь в Тбилиси, Баку, Вильнюсе, Риге. В конечном итоге стратегия советских "ястребов" была направлена на срыв переговоров по разоружению, объединению Европы, демилитаризации общества, для чего и понадобились вооруженные провокации. Им надлежало свидетельствовать о неспособности президента М. С. Горбачева к контролю над ситуацией, о срыве реализации договоренностей с Западом и окончания "холодной войны". Сам же Горбачев, став заложником генералов и "черных полковников", постепенно терял доверие антимилитаристской части российского общества. Именно в это время мало знакомая советским людям идея ненасилия стала проникать в сознание части общества. В массовом сознании эта идея, всегда связанная с идеей мира, стала пониматься как мир без насилия и обретать своих сторонников прежде всего среди небольших групп интеллигенции и в религиозных кругах. Пацифистские группы, не имевшие широкой социальной основы, возникли среди последователей Льва Толстого, духоборов, в кругах философов и историков. К началу 90-х годов возникли толстовские организации, пацифистские объединения, такие как Российское Общество мира, "Мир без насилия", "Этика ненасилия", "Омега", "Движение против насилия" и др. Эти группы связывали окончание "холодной войны" с формированием новой, нена-

343

сильственной ментальности человека, "моральным разоружением", просвещением в духе ненасилия. Оставаясь в меньшинстве, они выдвигали лозунги "За безъядерную Россию", за окончание "холодной войны", за гражданскую демократию, за альтернативную службу.

Трудно назвать точное число возникших ко времени окончания "холодной войны" независимых миротворческих организаций. Но можно говорить об их роли в окончании "холодной войны" и улучшении отношений с Западом. Прежде всего была сформулирована демократическая стратегическая концепция окончания "холодной войны", которая предполагала разрушение коммунистического тоталитаризма и сближение с Западом на основе доверия и ядерного разоружения. Во-вторых в течение первых лет перестройки миротворческие силы создали нравственный климат антимилитаризма, атмосферу отторжения коммунистической идеологии, политики насилия и ядерной конфронтации. В-третьих, борьба за демилитаризацию советского общества ослабляла авторитет военно-промышленного комплекса и вооруженных сил, как основы политики "холодной войны" и насилия". Наконец, антимилитаристское движение явилось важной социальной основой поддержки внешнеполитического курса Горбачева — Шеварднадзе на окончание "холодной войны", на демонтаж военно-коммунистической империи с ее угрозой ядерным оружием всему миру.

В то же время независимое миротворчество того времени, как и в целом демократические движения, еще не имело широкой социальной основы в средних слоях общества. Семена, посеянные идеологией "холодной войны" в сознании людей, продолжали всходить и рождать такие реакционные явления, как агрессивные партии Жириновского, Анпилова, националистические и фашистские организации. По иронии судьбы эти милитаризованные силы имели солидную материальную базу и большие денежные средства, позволявшие им вооружаться и развивать пропагандистскую деятельность.

Антимилитаристские же группы, лишенные материальной поддержки правительства и коммерческих структур, оставались очень небольшими, часто раскалывались и возникали вновь. У них не было опыта профессиональной миротворческой работы и какого-либо аппарата. И может быть, самое главное — несмотря на наличие миротворческой традиции, хотя и подпольной и преследуемой, требовались десятилетия, чтобы выросли профессиональные лидеры. Все эти факторы препятствуют становлению в России влиятельного движения мира, какое уже давно существует на Западе.

344

Поэтому нельзя пройти мимо тех лет, что последовали за окончанием "холодной войны" и принесли России крупномасштабную войну в Чечне, сопровождаемую мощными взрывами политического терроризма. Тысячи убитых и раненых россиян, горе солдатских матерей разделили страну на "патриотов" и "пацифистов".

Ряд политиков и демократов потребовали прекращения войны и соблюдения прав человека в Чечне. Однако наиболее влиятельным миротворческим движением оказалось движение Солдатских матерей, конгресс которых в феврале 1995 г. дал мощный импульс подъему антивоенных выступлений по всей России. Приезды солдатских матерей в Чечню, их марши мира, пикеты, митинги с требованием публикации списков убитых и раненых, гласного отчета о военных расходах превратили небольшой Комитет солдатских матерей в широкое миротворческое общероссийское движение, набиравшее опыт в борьбе с милитаризмом.

К тому же в эти годы не прекращалась поддерживаемая Антимилитаристской Радикальной Ассоциацией, другими группами и политиками-демократами парламентская борьба за военную реформу, закон о гражданской альтернативной службе, которые уже несколько лет блокировались той же "партией войны", т. е. реакционной частью генералитета, верхушкой ВПК и политиками национал-социалистического толка. Дилемма: в солдаты или в тюрьму — до сих пор стоит перед молодым поколением россиян.

Этот период убедительно показывает, что наследие "холодной войны" еще не преодолено, что существуют и действуют влиятельные силы "милитаристов-патриотов". Но вместе с тем он свидетельствует о росте миротворческого потенциала — нового поколения политиков-демократов и общественных сил, ориентирующихся на ненасильственную альтернативу исторического развития России.

И снова, как и в годы "холодной войны", становится ясно: милитаризация общества, его внутренняя и внешняя агрессивность неразрывно связаны со стремлением к тоталитарной власти и усилением карательных органов в политике и демагогической ложью в идеологии. И наоборот: без демократии, открытости и соблюдения прав человека миротворческое движение не сможет оказать влияния на ход событий.

345

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Солженицын А. И. Мир и насилие // Публицистика. YMCA-Press. 1989. Ч. I. Статьи и речи.

2. Андреев Д. Л. Роза мира. М., 1991.

3. "Звезда". 1990. № 2. С. 13-14.

4. Сахаров А. Д. Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе. 1969 // Мир, прогресс и права человека (Нобелевская лекция). 1975 и др.

5. Краснорутский Ю. Группа "Доверие" // "Гражданский мир", 1990, № 1; Kuznetsov E. The Independent Peace Movement in the USSR in Search of Civil Society. N.Y., 1990.

6. Шеварнадзе Э. Мой выбор — в защиту демократии и свободы. М., 1991.

7. Там же. С. 238.

8. "Аргументы и факты", 1990, № 31.

346