История квакеров в России при большевистском режиме, начиная с русских революций 1917 г. и кончая 1931 г., интересна и сложна. По сути своей главной целью пребывания британских и американских квакеров в этот период было оказание помощи, прежде всего во время великого голода 1921-1923 гг., но и во время гражданской войны в России квакеры продолжали оказывать медицинскую и сельскохозяйственную помощь, а также содействовать восстановлению народного хозяйства и по окончании голода в 1920-х годах. В процессе оказания благотворительной помощи Друзья отстаивали также свою личную и религиозную антивоенную позицию и, кроме того, положили начало и поддерживали некоторое время квакерское присутствие в форме Московского Квакерского Центра. Этот Центр способствовал дискуссиям и контактам между квакерами и русскими толстовцами, а также представителями небольшевистской интеллигенции и богоискателей.

Начало квакерской помощи в России возвращает нас в XIX в. и даже в более ранее время. Квакерская забота о России столь же стара, как Общество Друзей. Джордж Фокс, основатель квакерского движения, в письме царю Алексею Михайловичу в 1656 и 1661 гг. обращал его внимание на голод в Польше и западных областях Российского государства1. В XIX в. сильная засуха привела к голоду в Среднем и Южном Поволжье, — ситуация, которая периодически повторялась в XX веке. С 1870-х гг. британские квакеры были включены в проекты по оказанию помощи голодающим в Поволжье, а также присоединились к более далеко идущим планам по восстановлению земель, оказанию сельскохозяйственной помощи и организации сельскохозяйственной подготовки. Эти проекты активизировались в связи с сильным голодом 1891-1892 гг.2

285

Но именно начавшаяся Первая мировая война способствовала быстрому росту благотворительной деятельности квакеров по всей Европе. В России Общество Друзей участвовало в программах по оказанию помощи голодающим и созданию госпиталей в Поволжье, Владивостоке, Москве, Петрограде и Прибалтике. Центр квакерской благотворительной деятельности в период войны находился в Бузулуке, Самарской губернии на Волге. Именно здесь и в Москве, по большей части, разворачивалась история квакеров в России в послевоенный период, во время Гражданской войны, голода и в 20-е гг. В период наибольшего размаха своей деятельности в начале 20-х гг. британские и американские квакеры создали больше тысячи пунктов питания по всему Поволжью; они также организовывали туберкулезные санатории, сельскохозяйственные школы, детские дома и центры по подготовке сестер милосердия, направляли образовательные и строительные программы. В течение всей этой работы общие стремления к служению человечеству, протест против войны, ясный, сильный голос квакерской преданности "тому, что от Бога в каждом" связывали вместе часто разрозненные усилия британских и американских квакеров и их друзей из русских толстовцев и духоборов3.

История американской помощи во время голода в России в 1921-1923 гг. хорошо известна и из официальной истории, и из воспоминаний Герберта Гувера4, и из исчерпывающего исследования Бенджамина Вейсмана5. Но эти материалы и еще более многочисленные общие трактовки, которые основываются на них, датируют начало западной помощи во время голода знаменитым призывом Максима Горького от 13 июля 1921 г. и ответа Герберта Гувера от 23 июля, что в конце концов привело к появлению соглашения Гувера — Горького от 20 августа 1921 г.6Если то, что предшествовало этим обращениям и соглашениям, вообще обсуждается, то обычно ограничиваются краткой ссылкой на призыв норвежца Фритьофа Нансена к союзникам в Париже о возможности продовольственной помощи большевистской России. Это предложение, часто называемое предложением Гувера — Нансена, оказалось вовлеченным в обсуждение вопроса о политике по отношению к России на Парижской мирной конференции; в конце концов большевикам было предложено прекратить огонь и боевые действия против белых сил в гражданской войне в одностороннем порядке, что в конечном счете было отвергнуто.

286

Практически во всех общих трактовках начала западной помощи голодающим в Советской России в 20-х гг. остается упущенным решающее влияние на этот процесс благотворительной деятельности британских и американских квакеров начиная с 1917 г. Квакеры добились успеха в переговорах об установлении прецедента в заключении с большевистским правительством соглашений о помощи в 1920 и в 1921 гг. Более того, личные отношения между Гербертом Гувером, который сам принадлежал к квакерской семье из Айовы, и председателем Комитета Служения Американских Друзей (AFSC) Руфесом Джонсом в значительной мере облегчили путь переговоров.

Британские Друзья впервые приехали на Волгу в 1916 г. как представители комитета британского Общества Друзей по оказанию помощи жертвам войны. Для того, чтобы изучить, какая помощь требуется беженцам из Польши и западных областей России, они основали свою штаб-квартиру в г. Бузулук Самарской губернии.

Снабженные рекомендательными письмами и поддержкой князя Львова, председателя Земского союза, отвечавшего за оказание помощи на местах, они были тепло встречены самарским губернатором. Группа квакеров получила разрешение вновь открыть местный госпиталь в Любимовке и организовать большой детский дом в пустующей усадьбе в Моготово. И госпиталь, и детский дом находились в Бузулукском районе, площадь которого составляла примерно тысячу квадратных миль, а население не менее 130 тысяч человек, не считая постоянно увеличивающегося потока беженцев8.

Американские квакеры включились в эту работу летом 1917 г. как часть недавно созданного Комитета Служения Американских Друзей (AFSC), явившегося вынужденной реакцией американских квакеров на войну и альтернативой службе в армии для молодых квакеров. Группа из 6 американских сестер милосердия и сотрудников по оказанию гуманитарной помощи прибыли в Бузулук в августе 1917 г. Анна Дж. Хейнс из Филадельфии стала американским представителем в Русском квакерском "полевом комитете"9.

Важные события октября 1917 г. вначале оказали очень мало влияния на квакерскую благотворительную деятельность в Бузулуке. Приход к власти местных советов под влиянием большевистского переворота в Петрограде и Москве не вызвал изменений в благотворительной деятельности. Новые власти поспешили уверить квакеров, что их программы насущно необходимы и будут продолжаться. Были проведены

287

встречи с местными властями, чтобы обсудить благотворительную работу и рассмотреть продовольственное положение накануне зимы. Как писал в своем отчете Теодор Ригг главе британского квакерского комитета по оказанию помощи жертвам войны Рут Фрай: "эту встречу можно признать удовлетворительной, поскольку она показала желание местных властей сотрудничать с нами..."10.

К весне 1918 г. условия в Бузулуке ухудшились. Местные большевистские комиссары всё больше прибегали к расстрелам на месте. Квакеры были свидетелями некоторых из этих расстрелов. В то же время квакерские работники Джон Рикман и Лидия Льюис были сильно влюблены друг в друга и хотели пожениться. Рикман был одним из свидетелей расстрелов. Однажды вечером, когда он размышлял о том, как выразить властям свой протест против используемых ими методов и в то же самое время не поставить под угрозу квакерские благотворительные усилия, он пришел к решению, которое описал в письме к своей матери: "... мы поэтому совершенно спокойно решили пойти в трибунал и сказать им, что мы являлись свидетелями дневных событий и знаем, что они чувствовали, принося справедливость в жертву толпе... [мы] пришли к выводу, что лучший способ показать, что мы действительно доверяем им и пришли [не только] для того, чтобы критиковать их действия, будет пойти к ним и зарегистрировать наш брак"11.

Поступок Джона и Лидии принес свои плоды. Расстрелы на месте временно прекратились, квакерская благотворительная деятельность продолжалась без препятствий, а местный совет в Бузулуке зарегистрировал их брак12.

Квакерская группа в Бузулуке работала в течение революционного периода до осени 1918 г. К этому времени разгоравшаяся гражданская война, отъезд представителей союзников из центральной России и начало красного и белого террора на Волге заставили квакеров перебраться на территории Сибири, занятые белыми, где они работали совместно с американским Красным Крестом, или в Москву. Здесь два изолированных представителя боролись за то, чтобы осенью и зимой 1918-1919 гг. спасти несколько детских колоний13.

Теодор Ригг, один из этих двух, первым предупредил о возможном отчаянном положении детей в детских домах в Москве во время своей поездки туда летом 1918 г. с целью собрать средства для бузулукской операции. Будучи в Москве, Ригг контактировал с одной из толстовских групп, обществом переговцев, которое тогда обслуживало 4 детских дома в лет-

288

них лагерях под Воронежом и Тамбовом. Представителей общества всё более заботили те трудности в содержании детей, с которыми они могли столкнуться по возвращении в Москву на зиму. Ригг убедил бузулукскую группу оказать квакерскую помощь переговцам, чтобы дети могли пробыть за городом осенью и по возможности зимой. Он и американская квакерша Эстер Уайт приехали в Москву, чтобы придать окончат тельную форму соглашению в августе 1918 г.

Путешествие из Бузулука в Москву стало само по себе необычайным переговорным процессом, во время которого Ригг и Уайт вынуждены были дважды переправиться через Волгу и пересечь линию фронта между чехословаками и большевиками15. От имени Квакерской Службы Ригг и Уайт предложили переговцам, чтобы квакеры оказали поддержку в обеспечении детей, находящихся за городом, в течение осени и зимы. После ряда обсуждений и переговоров между Квакерской Международной Службой, советским отделом социального обеспечения и общиной переговцев организация и управление тремя детскими колониями были переданы Обществу Друзей до середины 1919 г., после этого их должны были вернуть под управление советского государства. Так началось первое воплощение идеи Московского квакерского центра, в состав которого первоначально входили Эстер Уайт, квакерша из Филадельфии, и Михаил Хорош, толстовец и секретарь общества переговцев16.

Это было трудное время, время усиливавшегося красного террора, недостатка продовольственных запасов и экономических трудностей как в Москве, так и в деревне. И всё же, по многим свидетельствам, Уайт и Ригг не встречали трудностей со стороны большевистских властей. Некоторое время они жили у Сергея Толстого в старом толстовском доме в районе Пречистенки. Связи с семьей Толстых позволяли доставать продукты и топливо прямо в деревне, и даже ЧК никогда не противодействовала семье Толстых, несмотря на их антибольшевистские симпатии. В то же самое время нарком иностранных дел Георгий Чичерин и комиссары в управлении социального обеспечения всячески содействовали им в их работе по оказанию помощи голодающим детям. Теодор Ригг позднее так выразил свое изумление: "в то время, когда все британские и французские официальные лица в Москве находились под стражей, мы свободно передвигались по городу и в сельских районах"17.

Но к январю скудный рацион, неуверенность и отсутствие сообщений из Лондона и Филадельфии начали делать свое

289

дело. Детские колонии были более или менее готовы к зиме, и Ригг достаточно доверял способностям Хороша, чтобы быть уверенным, что передача полномочий может состояться, как и планировалось, в марте. Ригг и Уайт выехали из Москвы в феврале и прибыли в Лондон в марте 1919 г.18

Хотя к тому моменту все квакеры покинули большевистскую Россию, с этого времени и до лета 1920 г. британские и американские Друзья делали всё возможное, чтобы достичь соглашения о своем возвращении и с большевистскими представителями, и с союзниками (из-за блокады Советской России). Переговоры продолжались в Париже, Берлине, Риге, Вашингтоне, в Лондоне и Нью-Йорке и вскоре вместе со снятием блокады весной 1920 г. было получено разрешение обеих сторон на перевозку благотворительной помощи и въезд соответствующих работников. Артур Уоттс из британского Общества Друзей и Анна Хейнс, квакерша из Филадельфии, стали летом-осенью 1920 г. ядром новой британо-американской группы в Москве по оказанию благотворительной помощи России. Эта группа вскоре начала успешные переговоры, которые стали прецедентом для соглашения Гувера-Горького с большевистским правительством осенью 1921 г.

Хейнс и Уоттс в течение нескольких месяцев заключили ряд замечательных соглашений с большевистскими властями. Было подписано соглашение с Наркомпродом о том, что уполномоченные Общества Друзей могут хранить и распределять под своим контролем продовольствие и медикаменты из Британии и Соединенных Штатов. Квакерская Служба просила и получила разрешение пользоваться складом и помещением Центросоюза, главного объединения российских кооперативов. К январю 1921 г. квакеры получили разрешение распределять помощь американского Красного Креста, Американской Адмистрации Помощи (ARA) и Британского фонда по спасению детей. К маю 1921 г. в результате нескольких соглашений с представителями Московского районного Опекунского совета было получено разрешение распределять продовольствие и медикаменты во всех детских домах города. Вершиной всей этой деятельности было посещение Анной Хейнс старой квакерской штаб-квартиры в г. Бузулуке Самарской губернии и подписание соглашения с большевистскими властями о расширении там квакерской благотворительной деятельности для борьбы с быстро распространявшимся голодом в Поволжье20.

290

Квакеры и помощь голодающим

Вслед за Рижским соглашением, ставшим моделью для части договоров, уже заключенных между квакерами и большевистским правительством, полномасштабная американская помощь пришла на Волгу. Но квакеры боролись и сохранили сферу автономной деятельности в Бузулукском районе21.

Несмотря на беспокойство среди британских и американских квакеров, связанное с ARA, и необходимость для американских квакеров, хотя бы формально, работать отдельно, все те, кто участвовал в оказании благотворительной помощи решили не отказываться от чувства своей особой миссии, осуществлявшейся на протяжении нескольких тяжелых лет. Как заметил Артур Уоттс в своем отчете в октябре 1921 г.: "мы начали работу, которая, как мы считали, не может быть ограничена... Поэтому мы были на высоте положения.... Разница в отношении простых людей и официальных лиц к ARA и к нам хорошо заметна. Здесь в России мы занимаем уникальное положение, и сам факт того, что мы не связаны ни с каким правительством... очень много значит для продолжения нашей работы на дружественных путях взаимного сотрудничества22.

В конечном счете проблемы в этой сфере были сглажены, и большая часть квакерской благотворительной деятельности продолжалась как совместная британско-американская работа, проходившая в тесном контакте и при хороших деловых отношениях с ARA, которая просто отвела Бузулукский район Друзьям. Как докладывала 1 декабря одна из английских Друзей Рут Фрай Уилберу Томасу из AFSC : "в конце концов две группы в этой области будут в состоянии много работать вместе, как если бы они были одним целым, и это практическое сотрудничество является тем, на что мы надеялись и чему мы радуемся..."23.

И, несмотря на то, что Артур Уоттс опасался, что Друзья будут связаны с Советами не напрямую, а только через посредство ARA, всё же осуществилась дальновидная надежда Эммы Кэдбери, также участвовавшей в оказании помощи голодающим, что возможно будет "сотрудничать и с мистером Гувером и с Советами". 16 сентября Уоттс и Хейнс заключили новое соглашение между квакерской международной службой и Наркомпродом, и благотворительный центр в Бузулуке получил крупную партию международной благотворительной помощи. Оба соглашения показали прочность личных связей Друзей с советскими официальными лицами24.

291

К июлю 1922 г. ARA объявила о прекращении своей помощи и AFSC могла свободно заключить новое прямое соглашение между Квакерской международной Службой и советскими властями. Советское правительство также решило изменить характер своих отношений с иностранными благотворительными организациями. Как отмечал в ноябре 1922 г. новый полномочный представитель РСФСР по связям с иностранными благотворительными организациями Карл Лендер в длинном письме к Каролине Нормент, временно исполняющей обязанности главы квакерского представительства в Москве, правительство полно решимости перенести акцент "на восстановление разрушенной промышленности, повышение производительности сельского хозяйства" и переложить бремя помощи на самих русских и русскую администрацию, центральную и местную. Более того, большую часть бремени должны нести сами благотворительные организации. Но Лендер также подчеркнул в этом предложении о новом соглашении, что русское правительство приветствует продолжение работы квакеров и надеется на скорое заключение нового соглашения25.

Новое соглашение между квакерами и большевиками было наиболее полным и определенным из всех соглашений, подписанных между квакерами и Советским правительством. Согласно этому годовому соглашению, квакеры должны были продолжить свою благотворительную деятельность в Бузулукском районе и в Москве и приспособить свои планы по оказанию помощи к фазе восстановления народного хозяйства. Она включала в себя несколько новых программ, в том числе поставку примерно 1000 лошадей для бесплатной раздачи их крестьянам, развитие ткачества, производства по изготовлению одежды, создание больниц, клиник и другую медицинскую оздоровительную работу, особенно в Поволжье. В ответ на эту помощь Советское правительство брало на себя обязательство оказывать квакерам содействие в их поездках по стране, обеспечении жильем, хранении гуманитарной помощи и средствах связи. Вся помощь должна была распределяться "безотносительно к расовой, религиозной или политической принадлежности". А Общество Друзей имело право "вступать в переговоры и заключать соглашения с местными властями"26.

Квакеры и восстановление народного хозяйства

Следующие несколько лет были в наибольшей степени исполнены новизной и одновременно стали самым беспокойным

292

периодом в истории квакерской деятельности в Советской России. Следуя новому соглашению, квакеры перенесли свое внимание с помощи на восстановление. В то время как деятельность, направленная на оказание помощи голодающим в Поволжье, продолжалась до урожая 1923 г., большая часть квакерской группы направила свои силы на реализацию стоящих тогда на повестке дня новых проектов, которые должны были способствовать восстановлению благосостояния сельскохозяйственных районов.

Уилбер Томас и руководство американских Друзей были убеждены, что Друзья, действуя в тесном контакте с правительством, должны были закончить работу, начатую во время голода как в Поволжье, так и в других местах, чтобы благотворительную помощь в работу по восстановлению народного хозяйства. "Необходимо принять меры, — неоднократно доказывал Томас, — чтобы обеспечить крестьян средствами, с помощью которых они бы смогли сами зарабатывать себе на жизнь. Скот, семена и орудия производства должны быть доступны для использования жителями деревни. А Друзья своей стойкостью должны были показать, что они вместе с русскими людьми пройдут этот переходный период". Как писал Томас: "Русские люди должны почувствовать, что они принадлежат к всечеловеческому братству и что народы других стран прямо заинтересованы в их благополучии... Этим русским людям одинаково необходимы пища и доброе отношение"27.

Несколько новых инициатив, направленных на поддержку квакерами процесса восстановления народного хозяйства, начали воплощаться в жизнь в Бузулуке под руководством опытного квакерского работника Гомера Морриса весной 1922 г. Первой из них была расширенная медицинская программа, чрезвычайно необходимая из-за растущей смертности от тифа и других болезней, непосредственно связанных с голодом. На первом месте стояла кампания по гигиене и общественному здоровью, чтобы предотвратить крупные эпидемии. Вторая фаза программы заключалась в том, чтобы улучшить условия в больницах и детских домах, которые были настолько переполнены, что болезнь иногда сильнее свирепствовала в их стенах, чем на улице. Общедоступное здравоохранение и программа по улучшению санитарных условий оставались в центре квакерской деятельности на протяжении всех 20-х годов28.

Тракторный проект начал осуществляться позднее в марте, вместе с поставкой из Варшавы первой партии из трех новых

293

тракторов фирмы "Форд". Они были необходимы, чтобы скорее засеять как можно больше земли, так чтобы максимально увеличить урожай 1922 г. По соглашению с местным советом и сельскохозяйственным отделом в Бузулуке Квакерская Служба соглашалась вспахать и засеять земли, непосредственно прилегающие к детским домам и больницам, а администрация брала на себя снабжение семенами и уборку урожая, который полностью должен был пойти на содержание детских домов. Эта программа, а также покупка тракторов продолжались в Сорочинском и Бузулукском районах до 1925 г.2

Одним из наиболее интересных проектов по восстановлению народного хозяйства, который осуществлялся в 1922-23 гг., была покупка и распределение лошадей из Сибири и Туркестана; это был еще один пример сотрудничества квакеров и русских толстовцев. Идея покупки и распределения лошадей была впервые выдвинута в 1921 г., когда голод достиг наибольших масштабов; тогда и для Друзей в России, и для Друзей в Филадельфии стало ясно, что лошади умирают так же быстро, как люди, и что необходимо заменить павших лошадей, чтобы полностью оправиться после опустошения и снова построить самодостаточное сельское хозяйство. Выдвинутые раньше идеи об импорте лошадей из Соединенных Штатов и Европы были отвергнуты, и вскоре сложилась схема доставки лошадей из татарских областей, примыкающих к району голода30.

В феврале 1923 г. было подписано соглашение между Квакерской Международной Службой и представителями администрации города Оренбурга, которое было подтверждено представителем центрального советского правительства. Это соглашение дало возможность Альфреду Шмальцу из Квакерской Службы с помощью внука Льва Толстого Ильи Толстого, который был не только толстовцем и другом квакеров, но и хорошо разбирался в лошадях, добраться до Сибири, закупить от 500 до 1000 лошадей, проверить и освидетельствовать их в Оренбурге и затем перегнать в Бузулук. Все лошади, согласно соглашению, должны были быть освобождены от всех местных и центральных налогов и пошлин, чтобы обеспечить их доставку и возможность приобретения крестьянскими семьями по номинальным ценам31.

После многих приключений, в ходе которых Илья Толстой неоднократно пользовался своим умением вести переговоры, — однажды он применил его для того, чтобы взять из тюрьмы на поруки двух квакеров, арестованных "за кражу лошадей" после того, как в табуне полудиких лошадей, куп-

294

ленных квакерами, были обнаружены две прибившиеся к нему государственные лошади — более 1000 лошадей в конце концов прибыли в конце июне 1923 г. в Оренбург. К этому времени Квакерская Служба предложила Совету Бузулукского района официально расширить прежнюю программу, рассчитанную на малые масштабы, и попытаться восстановить более чем 70% поголовья лошадей, павших в районе по причине голода. Друзья предложили создать некоммерческий, периодически пополняемый фонд для закупки лошадей; все доходы должны были поступать обратно в фонд, чтобы поддерживать самые низкие цены и тем самым обеспечить наибольшим количеством лошадей как можно больше крестьянских семей. Квакеры предложили внести начальный вклад в размере 10000$, с последующими дополнительными взносами по мере поступления денег. Квакерская Служба просила, чтобы сельскохозяйственный отдел, в свою очередь, облегчил для квакеров перевозку, оценку лошадей и их налогообложение и чтобы лошади оставались под квакерским наблюдением и были включены в квакерские программы по восстановлению народного хозяйства; эти лошади должны были быть освобождены от военной службы и правительственной мобилизации32.

В течение недели сельскохозяйственный отдел принял предложение квакеров и просил, чтобы программа охватывала не только непосредственно территорию Бузулукского района, но и распространялась "на всю губернию". Квакеры получили право покупать больше лошадей и специальное разрешение для их железнодорожной перевозки, а также освобождение от всех налогов и пошлин. Отдел отклонил, однако, квакерскую просьбу об освобождении лошадей от мобилизации, указывая, что он не имеет полномочий давать подобные льготы. При этом представители местной власти обещали сделать всё, что будет в их силах, и всё время, пока действовала квакерская программа по закупке лошадей, ни одна лошадь не была мобилизована правительством33.

Когда 5 июля все лошади в конце концов прибыли в Сорочинское, был устроен большой праздник, подтвердивший добрые отношения между крестьянами, местной администрацией, квакерами и толстовцами34.

Успех программы Квакерской Международной Службы по закупке и распределению лошадей был достигнут в немалой степени благодаря ключевой роли Ильи Толстого. Альфред Шмальц так докладывал об итогах экспедиции исполнительному секретарю AFSC Уилберу Томасу: "Успех или неудача экспедиции полностью были в его руках. Это наложило на

295

него обязательства совсем нелегкие в его годы, но он выполнил их в высшей степени удовлетворительно. Его обязательства требовали от него не только физических усилий, но он также должен был проявлять осторожность в трудных и деликатных ситуациях, которые явились суровым испытанием его сил и способностей. Помимо знания лошадей и любви к ним, сделавших для него приятным этот этап работы, он обладает способностью правильно понять тот дух, который воодушевляет деятельность квакеров, и умеет просто и с достоинством передать это понимание всем, кого мы встречали35.

Лето 1923 г. было также отмечено визитом в Россию исполнительного секретаря AFSC Уилбера Томаса и его британского коллеги Рут Фрай. Их визит совпал с переговорами с советскими официальными лицами, касающимися будущего Квакерской Службы в Советской России после окончания голода и необходимости сосредоточиться на двух важных сферах: восстановлении сельской экономики и обеспечении соответствующего медицинского обслуживания и подготовки в сельской местности. Успешные соглашения, заключенные в 1923, 1924, 1925 и 1926 гг. подчеркивали ту отзывчивость, с которой Общество Друзей выразило свое желание содействовать "росту социального и экономического процветания и духовному подъему советского народа" путем "дополнительной помощи детским домам, больницам и другим медицинским учреждениям, так же как сельскохозяйственной и деревенской экономике". В медицинской сфере планы предусматривали ремонт и оборудование существующих больниц и санаториев, создание и снабжение венерических, малярийных и туберкулезных клиник, обеспечение медицинской помощи в детских домах, организацию консультаций для матерей в дневных яслях, намечалась также просветительская работа и мероприятия, направленные на улучшение санитарных условий в клиниках.

В программе по оказанию помощи детским домам планировалось оказывать дополнительную продовольственную помощь, снабжать одеждой, стройматериалами и способствовать расширению надомного производства в Тоцком, которое находилось в зачаточном состоянии. План работ в области сельского хозяйства включал в себя дальнейшую деятельность по пополнению фонда на покупку и распределение лошадей, а также покупку тракторов. В результате дальнейших переговоров, касающихся деталей, и создания советской стороной после окончания голода нового органа, ведавшего всеми отношениями с иностран-

296

ными благотворительными организациями, осенью 1923 г. были одобрены окончательные планы35.

С 1924 по 1927 г., несмотря на общий дух сотрудничества, который преобладал в отношениях между Квакерской Международной Службой и Советским правительством, квакерские проекты постепенно сходили на нет, во многом из-за неспособности AFSC и британских Друзей собрать достаточное количество средств для того, чтобы обеспечить их дальнейшую реализацию. Как видно из новых соглашений, заключенных в 1923 и в последующие годы, Советское правительство сокращало расходы на содержание зарубежных благотворительных организаций в сравнении с периодом голода. И кроме того, обстановка для сбора средств в Соединенных Штатах и Великобритании не была благоприятной. Два замечательных совместных проекта между квакерами и русскими: надомное производство, организованное Ненси Бэббс в Тоцком, и явно неосуществимый план создания института по подготовке медицинских сестер либо в Москве, либо в Ясной Поляне, разработанный Анной Хейнс, не удалось воплотить в жизнь не из-за противодействия Советского правительства, но из-за недостатка средств и необходимой поддержки Квакерской Службы в Соединенных Штатах и Британии37. К 1927 г. грандиозные планы, касающиеся совместных проектов квакеров и Советского правительства в сельском хозяйстве, надомной промышленности и здравоохранении, практически исчерпали себя. В Москве остался квакерский центр, который приглашал и предоставлял место для встречи иностранных гостей, толстовцев и всех интересующихся, он являлся местом, где они могли собраться, выпить чаю и поговорить. В нем постоянно работала британская квакерша Дорис Уайт, этот центр просуществовал вплоть до 1931 г.38

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Sсоtt R. Quakers in Russia. L., 1964. P. 29.

2. Greenwооd J. O. Friends and Relief. York, 1975. P. 116-125; см. также Queen G. S. American Relief in the Russian Famine of 1891-92/ Russian Review14. 2 (April, 1955). P. 140-150.

3. Asquith M. Famine: Studies in Relief. Oxford, 1943. P.29.

4. Fisher H. H. The Famine in Soviet Russia, 1919-1923: the Operations of the American Relief Administration. N.Y., 1927; Hoover H. An American Epic: Famine in Forty-five nations: the Battle on the Front Line, 1914-1923. 3 vols. Chicago, 1961, and Memoirs. V. 1: Years of Adventure. 1874-1920. N. Y., 1951, and also v. 2.

297

5. Herbert Hoover and Famine Relief to Soviet Russia, 1921-23. Stanford, 1974. См. также Weissman В. Herbert Hoover's "Treaty" with Soviet Russia, August 20, 1921 /Slavic Review28 (1969). P. 276-288.

6. Общепринятую трактовку см.: Boyle P. G. American-Soviet Relations, from the Russian Revolution to the Fall of Communism. L. — N.Y., 1993. P. 18-20. Эти документы см. в кн. "Gorky appeals to American People or Aid, 13 July 1921, Hoover's Responce, 23 July 1921, and Riga Agreement on Aid for Russia, 20 August 1921, all in Goldberg H. J., ed. Documents on Soviet-American Relations, vol. 1: Intervention, Famine Relief, International affairs, 1917-1933. Gulf Breeze Fl., 1993. P. 198-200, 208-211.

7. Основные документы см.: "Nansen Proposal on Famine Relief, 3 April 1919; Allied Reply 17 April 1919, and Soviet Responce, 7 May 1919, all in Goldberg, Documents of Soviet American Relations, vol. 1. P. 190-194; Подробную дискуссию о политике и обстоятельствах, связанных с предложением Гувера-Нансена, см.: McFadden D.W. Alternative Paths: Soviets and Americans, 1917-1920. N. Y., 1993. P. 244-263.

8. Sсоtt R. Op. cit. P. 148-151.

9. Anna J. Haines to Henry Cadbury, October 14, 1917 / American Friends Service Committee Archives, Philadelphia (Foreign Service Russia, 1917).

10. Theodore Rigg to Ruth Fry, December 18, 1917, AFSC Foreign Service Russia, 1917.

11. John Rickman to mother, March 22, 1918, Biddle Mss series 5, Box 8, Friends Historical Library, Swarthmore College, Swarthmore, PA.

12. Marriage certificate, Lydia Lewis and Richard J. Rickman, March 20, 1918, Biddle MSS, Series, J. Friends Historical Library. См.: Lewis Rickman L. Commonplaces in Buzuluk /Atlantic Monthly.March 1919.

13. Cm. Scott R. Op. cit.; Asquith M. Famine: Quaker Work in Russia, 1921-23. L., 1943; Van Gelder Forbes J. American Friends and Russian Relief, 1917-1927. Philadelphia, 1952; Greenwood J. O. Friends and Relief. York, 1925.

14. Mission to Moscow, Mss, AFSC Foreign Service Russia, 1918. P. 50.

15. Rigg to Ruth Fry, August 21, 1918, AFSC For Service Russia 1918; White to Heenry Cadbury, August 25, 1918, AFSC For Service Russia 1918.

16. Mission to Moscow. P. 24; Rigg to Fry, August 21, 1918, Rigg to Fry, September 24, 1918, AFSC For Service Russia, 1918; White to Scattergood, October 1, 1918.

17. Mission to Moscow. P. 13; White to Dr. Pearson, October 2, 1918; Rigg to Fry, November 22, 1918, AFSC For Service Russia, 1918.

18. Mission to Moscow. P. 30.

19. Gavorеk N. H. From Blockade to Trade: Alied Economic Warfare against Soviet Russia, June 1919 to January 1920 /

298

Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas23 (1975). P. 36-69; MсFadden D. W. The Haines-Watts Mission and the Origins of Wesstern Relief to Soviet Russia, 1920-1921, unpubl., Quaker Historians and Archivists Conference, Guilford College, North Carolina, June 1994.

20. Cm.: Friends International Service and Tsentrosoyuz, December 28, 1920; Haines to Thomas, December 23, 1920, Haines and Watts to Thomas, December 30, 1920, Nuorteva to Watts, January 4, 1921, Haines to Thomas, January 13, 1921, Watts to Chicherin, April 7, 1921, Watts to Chicherin, April 13, 1921, Chicherin to Watts, April 14, 1921, Haines to Thomas, May (nd) 1921, all AFSC Foreign Service files, 1920-1921, AFSC Archives.

21. См.: отчетный доклад о дискуссии на объединенном заседании Исполнительного комитета и русского комитета, 23 августа 1921 г., AFSC Committee files; секретный доклад для обсуждения на заседании Европейского Комитета по гуманитарной помощи, составленный Джеймсом А. Нортоном для AFSC, 24 августа 1921 г., AFSC Executive Secretary files, 1921.

22. Watts to Wilbur Thomas, October 28, 1921, AFSC Ex Sec Files, 1921.

23. Ruth Fry to Wilbur Thomas, December 1, 1921, AFSC For Serv. Russia, 1921.

24. Соглашение между Религиозным Обществом Друзей Англии и Америки (квакерами) и Народным Комиссариатом Продовольствия (Наркомпродом) RSFSR September 16, 1921, AFSC For Serv. Russia, 1921.

25. Lander to Norment, nd [Octtober 15, 1922] AFSC For Serv. Russia, 1922.

26. Соглашение между правление RSFSR и Обществом Друзей от 25 октября 1922, AFSC For Serv. Russia files, 1922. См. также: Asquith M. Famine. P. 29-32.

27. Wilbur Thomas Papers, Friends Historical Library, Swarthmore College.

28. Buzuluk Executive committee to Society of Friends (Quakers) American Unit, May 27, 1922, AFSC Foreign Service 1922; Homer Morris to Wilbur Thomas, March 19, 19922, AFSC For Serv. Russia, 1922; Murray Kenworthy to Wilbur Thomas March 17, 1922; AFSC For Serv. 1922; Murray Keenworthy to Wilbur Thomas, April 15, 1922, AFSC Exec. Sec. Spec. files.

29. Homer Morris to Wilbur Thomas, March 23, 1922; Murray Kenworthy to Wilbur Thomas March 17, 1922; Wildman to Thomas October 16, 1922, all AFSC For Serv. 1922; Tractor Contract, November 1, 1922, attached to meeting of Sorochinskoye Quaker Unit, November 1922, AFSC For Serv. 1922.

30.См.: Kenworthy to Thomas, March 17, 1922, AFSC For Serv. Russia, 1922, and Reeport of Conference of Friends International Service, American unit, Sorochinskoye, November 13, 1922, AFSC For Serv. Russia, 1922.

299

31. Соглашение между ODK Quaker Service и городом Оренбургом 23 феврали 1923 г., AFSC For Serv. Russia 1923; Wildman to Rufus Jones January 24, 1923, Rufus M. Jones Papers, Quaker collection, Haverford College.

32. Предложение от Квакерской Службы в отдел сельского хозяйства от 31 мая 1923 г., AFSC For Serv. Russia 1923. См. также Alfred Smaltz to Wilbur Thomas July 18, 1923, AFSC For Serv. Russia 1923.

33. Народный комиссариат сельского хозяйства в Общество Друзей (квакерам) из Англии и Америки 7 июня 1923 г., AFSC For Serv. Russia 1923; Wildman to Ruth Fry, June 12, 1923 AFSC For Serv. Russia, 1923.

34. Smaltz to Thomas, July 18, 1923 AFSC For Serv. Russia, 1923.

35. Ibid.

36. Предложение Квакерской Службы М. Карклину представителю правительства по связям с зарубежными организациями в Самаре от 16 июля 1923, AFSC For Serv. Russia 1923; Wildman to Thomas, June 7, 1923; Karl Lander to Julia Branson, Moscow Quaker Service, June 19, 1023; K. Lander to Branson, June 27, 1923, Central Executive Committee RSFSR decree, September 7, 1923, Wildman to Thomas, September 15, 1923, Kameneva to Quaker Service, September 12, 1923, all AFSC For Serv. Russia 1923. Соглашения от 1924, 1925 and 1926 гг., см. в Society of Friends to Committee for relations with Foreign Relief Organizations, July 16, 1924; соглашение между Московским губотделом советских рабочих и Обществом Друзей от 15 августа 1925 г., соглашение между народным комиссариатом здравоохранения и Обществом Друзей от 10 июня 1925 г.; соглашение между правительственным земельным отделом Самарской губернии и Квакерской Службой в Тоцком (Ненси Бэбб) — all AFSC For Serv. Russia.

37. B бумагах Комитета Служения Американских Друзей (Служение за рубежом, Россия, 1924-1927 гг.) находится множество планов, докладов и документов по сбору средств, но бумаги исполнительного секретаря и исполнительного комитета дают лишь слабое представление о количестве собранных средств. И проект о развитии домашнего производства в Тоцком Ненси Бэббс, и Центр по подготовке медицинских сестер Анны Хейнс заслуживают подробного рассмотрения в другой статье.

38. Краткий отчет см.: White L. D. Ten years in Soviet Russia. L., 1933. Рассказ о более поздних этапах квакерской работы в 20-х гг., особенно жизни Дорис Уайт в Квакерском центре с 1927-1931 гг. заслуживает отдельного рассмотрения и ждет дальнейшего исследования в Лондоне и Москве. О более ранних квакерских дебатах с 1920 г. относительно того, должна ли работа в России быть "служением" или "присутствием" см.: McFadden D. W. The Politics of Relief: American Quakers and Russian Bolsheviks, 1917-1921/ Quaker History(forthcoming — Spring, 1997).

300