Падение тоталитарного режима и развенчание коммунистической идеологии, окончание "холодной войны" и переход к принципиально новым отношениям с западным миром, распад СССР и потеря Россией роли метрополии среди окружающих ее народов, что зачастую сопровождалось конфликтами, в том числе кровавыми военными столкновениями, завоевание гражданских свобод, в первую очередь свободы совести, слова и убеждений, активизация различных религиозных и общественных организаций, — все это вызывает как в самой России, так и за ее пределами стремление пересмотреть и заново осознать смысл и значение, особенности и роль того, что представляет собой лицо России, ее традиционные ценности и идеалы, характерные черты ее духа, — т. е. менталитета и социальной психологии ее многонационального народа, а также места его в общемировом развитии.

Последние достижения и искания как в области исторической науки, так и в области современной политологии показывают, сколь необходимо основательное изучение духовных основ исторического развития того или иного народа, выражающихся в социальной психологии, все богатство которой в свою очередь отражается в верованиях и чаяниях, в способах богослужения и в житийной литературе, в фольклоре, в летописях, в публицистике, нравственном богословии, художественной литературе и политических выступлениях.

Одной из существенных особенностей российской религиозно-философской и общественно-политической мысли на всем протяжении российской истории является существование мирной доктрины, до недавних пор не привлекавшей внимания исследователей. Эта мирная доктрина представляла собой по существу ненасильственную социально-этическую или международно-правовую форму отпора насилию. В этом смысле история русской мирной доктрины гораздо шире истории пацифизма, ибо доктрина эта включает в себя стремление к сдвигам в общественном сознании, попытку создать идеал отношений между людьми, проникнутый милосердием, терпимостью, социальной справедливостью, защитой униженных и оскорбленных.

347

Исследования интернационального коллектива авторов, посвященные истории российской мирной идеи в ее международном и внутреннем аспектах и охватывающие практически все этапы развития отечественной истории от древнейшего периода до наших дней, позволяют выявить некоторые закономерности и тенденции, которые несомненно влияют не только на то, что происходит в жизни России сегодня, но и на процессы развития международных отношений. Вот некоторые из них.

Идеал мира как отсутствие войн и вооруженных конфликтов существовал в народном сознании еще с домонгольского периода. Он просматривается на материале фольклора и летописей и свидетельствует о стремлении народа жить в мире с соседями, с другими племенами и государствами. Мир в этих памятниках народной мысли выступает как идеал бытия, как нечто весьма желаемое, но трудно достижимое.

Однако этим не исчерпывается его содержание. Общехристианская традиция, освященная заповедями "не убий" и "возлюби ближнего как самого себя" получает мощное развитие в православном идеале святости, в духовном строе и практике жизни русского монашества. Воспитанная церковной литургической школой, которая постоянно проповедовала мир внутренний, духовный, осознанный как высший идеал бытия, православная мирная доктрина включала в себя отказ от эгоистических устремлений, утверждение себя в любви к Богу и к ближнему, прощение и самопожертвование.

Вместе с тем идеал мира, проповедовавшийся православным богослужением и житийной литературой, не означал, что пацифизм стал неотъемлемым учением Русской Православной церкви. Причин тому немало. Специфическое развитие российской истории приводило к постоянным войнам — либо оборонительным, направленным против нашествий иноплеменников с Востока и Запада, либо наступательным, расширяющим ее территорию. Полная войн история выдвигала в общественном сознании на первое место идеи защиты отечества от насилия извне. Немалую роль сыграли также традиции авторитаризма самодержавия, существовавшего в условиях полного отсутствия парламентаризма, и веками длившегося крепостничества, приводившего к массовому и каждодневному нарушению прав человека. Характерным для духовной жизни народа явилось также и то, что при сильном влиянии Православной церкви, подчиненной самодержавному государству, в России не сложились сколько-нибудь значительные национальные еретические и протестантские течения, многие из которых на Западе были носителями пацифистских идей.

348

Поэтому пацифизм в России, как, впрочем, и в других странах, не стал сколько-нибудь влиятельным идейным течением. Война и государственное насилие издревле считались естественными элементами политики. Российская же история традиционно относилась к самым жестоким и кровавым. Мирным тенденциям народного сознания противостояли имперский характер государства и тоталитарные устремления центральной власти. Со своей стороны народ, воспитанный церковью действительно в смирении и долготерпении и действительно проявлявший эти качества1, временами отвечал на нестерпимый гнет самодержавия и местных самодуров жестоким и беспощадным бунтом, что в свою очередь вызывало ответные жестокости властей. Может быть, именно поэтому в XIX в. в общественной мысли определилась победа идеи революционаризма (насильственной ломки сложившегося веками общественного и политического строя) над идеями мира, христианского долготерпения и всепрощения.

Однако именно в XIX в. в России выступает "апостол ненасилия" Лев Толстой и начинают действовать миротворческие секты — как иностранного происхождения (баптисты, меннониты, адвентисты Седьмого дня), так и русские (духоборы). Тогда же появляются и первые пацифистские общества, которые разворачивают свою деятельность в начале XX века.

Первая мировая война с ее чудовищными жертвами, последовавшие за ней революция и гражданская война в России вызывают к жизни активизацию миролюбивых сил — толстовцев, пацифистских сект и таких одиноких гигантов миротворчества в мысли, слове и действии, как Максимилиан Волошин. К тридцатым годам, однако, с установлением и упрочением сталинского тоталитаризма, эти движения подавляются, запрещаются, сходят на нет или подвергаются репрессиям. Формирование и утверждение тоталитаризма как государственной системы в Советской России сопровождалось ярко выраженной милитаризацией всех областей общественной жизни и созданием могущественной репрессивной машины.

1Н. Я. Данилевский определял русский характер как "чуждый насильственности, исполненный мягкости, покорности, почтительности", имеющий "наибольшую соответственность христианским идеалам" (Данилевский Н. Я. Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. Спб.,1889. С. 526). Подобные же характеристики можно встретить в произведениях Ф. Достоевского, Л. Толстого и других русских писателей.

349

Особенностью миротворческих идей и движений в России в период тоталитаризма становится их тесная сращенность с борьбой против всемогущества государства и коммунистической идеологии, за политические свободы, в том числе за открытость общества по отношению к Западному миру. Протест против насилия, таким образом, был обращен прежде всего против внутреннего, государственного насилия. Антимилитаристские движения снизу были направлены в основном против государственного тоталитаризма, милитаризма и военно-промышленного комплекса, против агрессивной официальной идеологии. Другой особенностью было существование в советской России двух отдельных одно от другого миротворческих движений — с одной стороны, официального, служившего прикрытием тоталитарному государству с его милитаризмом и претензиями на "мировую революцию", и другого, отнюдь не массового, но смелого и сознательного независимого движения мира, объединявшего единицы и горстки людей, которые отважно рисковали своей жизнью и свободой. Это второе движение, несмотря на свою малочисленность и постоянные репрессии со стороны государственного аппарата, сыграло свою роль в окончании "холодной войны" и в крахе пропитанной духом насилия коммунистической идеологии.

Это не значит, что идеям мира и ненасилия удалось победить в современной России. Ее сегодняшний день по-прежнему отмечен вооруженными межнациональными конфликтами, преступностью, принимающей все более жестокие формы, терроризмом, бытовым ожесточением. Однако в общественном сознании все более просматривается осознанное стремление к мирной, ненасильственной альтернативе. В связи с этим особенно важным аспектом восстановления гуманистического облика российской цивилизации и включения ее в европейскую и мировую семью народов представляется возрождение мирной и ненасильственной альтернативы, всегда присутствовавшей в сознании народа и лучших его представителей. Духовный потенциал России, возрождающийся нынемало помалу, вековые традиции, столь определенно зовущие к победе идеалов истины и добра, живые примеры людей прошлых и нынешних поколений, воплотивших в своей жизни идеи примирения с Богом, миром и ближними, — все это позволяет надеяться на то, что Россия скажет еще свое слово мира — миру и самой себе.

350