Адвентисты седьмого дня, молодая, базирующаяся в Америке евангелическая конфессия — впервые появившись на территории Европы во 2-й половине 19 в., столкнулась с энергичным сопротивлением. Тем более это было справедливо в отношении Российской империи, где уклад общественной жизни определяли традиционная верность православной церкви наряду с ярко выраженной культурной преемственностью. Вера в скорый приход Христа и в неизменность Божественных заповедей лежала в основе учения адвентистов.

Деятельность адвентистской церкви в России началась в 1884 г. как движение, направленное на обновление миссионерской деятельности мирян среди немецких поселений в Крыму, Поволжье и на Кавказе. Немецкие колонисты, в основном воспитанные в духе менонитской, лютеранской или баптистской традиций, знакомились с проповедью адвентистов через книги, трактаты и журналы, которые были напечатаны на немецком языке и посланы им их родственниками и друзьями, эмигрировавшими до этого из России в Северную Америку.

В начале адвентистская община в России ограничивалась миссионерской работой почти исключительно среди сельского населения. Поэтому первые русские адвентисты происходили из низших слоев крестьянства и ремесленничества. К концу 90-х гг. 19 в. и на рубеже веков адвентисты постепенно обретали точки опоры в таких городах как Рига и Санкт-Петербург. В 1905 г. руководители российских адвентистов направили императору Николаю II "благодарственный адрес", в котором они провозглашали свою лояльность по отношению к правительству. Следствием этого документа явился тот факт, что 5 ноября 1906 г. российские адвентисты седьмого дня получили правительства тот же самый правовой статус, что и баптисты. В 1914 г., когда разразилась Первая Мировая война, адвентистская церковь в России насчитывала более

172

чем 7000 членов. Издательство и главная организация адвентистов располагались в Риге1.

Американским адвентистам седьмого дня не нужно было определять своё отношение к военной службе до лета 1862 г., когда началась Гражданская война. 2 августа 1864 г., после того, как правительство приняло законопроект со специальными пунктами, касающимися отказников по мотивам совести, по решению вновь созванной Генеральной конференции адвентисты седьмого дня провозгласили, что они отказываются от участия в военных действиях. По требованию адвентистской церкви, её членам был официально предоставлен статус, позволяющий им не участвовать в военных действиях. В результате во время Гражданской войны больших конфликтов между военными властями и адвентистами не было. Большинству призывников-адвентистов была гарантирована в армии альтернативная служба в госпиталях или медико-санитарных частях.

Адвентистская церковь не занимала позиции полного отказа от любой формы военной службы, как это проявлялось в крайней форме пацифизма. Принцип заключался в том, чтобы сотрудничать с военными властями до тех пор, пока приказы не вступят в конфликт с собственной совестью и с Божьим законом. Можно говорить о трёх главных причинах, по которым адвентисты приняли принцип отказа от участия в военных действиях: 1. Убеждение в том, что участие в военных действиях противоречит христианской вере, особенно заповеди "Не убий". 2. Эсхатологическое стремление к нонконформизму и удалению от мирских дел. 3. Нежелание, выполняя обязанности военной службы, подвергать себя риску осквернить 7-й День — Субботу — день еженедельного покоя. Однако ни в одной из европейских стран отказничество адвентистов от активного участия в боевых действиях не было так значительно, как в России. Почему российские адвентисты вообще столь твёрдо придерживались антивоенной позиции своей церкви, позиции неучастия в военных действиях? Прежде чем ответить на этот вопрос, мы сошлёмся на мнение Генриха Хваковича Лёбсака, одного из наиболее выдающихся руководителей адвентистской общины в России в то время. Он так описывает ситуацию: "В начале войны братья, которых призвали на военную службу, пришли к нам и спросили, как им следует поступить. Брать ли им оружие в руки вопреки своей совести или быть убитыми. Мы, которые пытались воспитывать в наших людях самостоятельность суждений и чувство личной ответственности по отношению к Богу, к собственной совести и по отношению к государству, не могли предписывать, что им следует делать в тех обстоятельствах, с

173

которыми они столкнуться, в том положении, которое им будет определено. Только Он, который создал их, имеет право приказывать и могущество, чтобы защитить их. И они приняли собственное решение, и большинство наших собратий, числом в 500 человек, со многими нашими работниками были направлены в больницы и на другую нестроевую службу. И только после того, как началась революция, Министерство по делам религий официально сообщило нам, что некоторые наши братья были приговорены к тяжелому труду в кандалах на срок от 2-х до 16-ти лет. Предыдущее правительство никогда не могло поступить так, потому что даже думать об отказе взять в руки оружие считалось преступлением, заслуживающим наказания. Верные не могли прибегнуть ни к какой помощи, кроме молитвы. 70 братии подняли вверх свои скованные руки с мольбой к Богу об избавлении. Несколько тысяч молодых людей из других религиозных общин поступили подобным же образом..."4

Согласно данным Лёбсака, большинство из приблизительно 500 российских адвентистов, призванных на военную службу, пытались — более или менее успешно — получить должности в медицинских подразделениях или других нестроевых частях русской армии. Кроме того, он указывает, что между 1914 и 1916 гг. около 70-ти этих призывников-адвентистов отказались носить оружие и выполнять какие бы то ни было обязанности военной службы. Это показывает, что 14% призывников-адвентистов, настроенных на отказ от участия в военных действиях, заняли крайнюю пацифистскую позицию.

Цифры, приведённые Лёбсаком, точно соответствуют цифрам, опубликованным советским историком Путинцевым в своей книге "Политическая роль и тактика сект" (Москва, 1935 г.) . Более того, Путинцев показывает, что до мая 1917 г. в царской армии насчитывалось 837 отказников по мотивам совести. Из этих 837-ми 581 были членами различных евангелических конфессий6. Среди отказников по мотивам совести больше всего было евангелических христиан7. Согласно неопубликованному списку, который я нашёл в Санкт-Петербурском Государственном Историческом архиве, мы можем установить, что из 70-ти отказников — адвентистов 37 были приговорены к тюремному заключению или ссылке. Срок заключения или ссылки колебался от 1 до 8 лет. В этом списке мы можем также найти имена и профессии этих заключенных. Большинство из них были крестьянами. В этом списке нет ни одного пастора или церковнослужителя. Остальным отказникам-адвентистам до конца 1916 г., когда был создан этот отдельный список, не было объявлено никакого приговора, возможно потому, что судебное разбиратель-

174

ство не было закончено. Некоторые из них, возможно, были зарегистрированы как отказники по мотивам совести без вызова в суд8.

Согласно данным Путинцева, большинство из отказников-адвентистов были обнаружены в следующих военных округах страны: Одесском — 12, Московском — 11, Минском — 9, Иркутском — 8 , Омском — 5, Киевском — 4 и в Кавказском — 49.

История одного отказника-адвентиста более подробно описана в газете адвентистской церкви "Deutscher Arbeiter" (Немецкий рабочий)10. В ней мы находим пример призывника-адвентиста, который в марте 1917 г. был даже приговорён к 18 годам тюремного заключения и ссылке в Сибирь за неоднократный отказ брать в руки оружие. Однако в апреле 1917 г. этот приговор был отменён новым правительством. Он, вероятно, не был единственным адвентистом-отказником, кто извлёк выгоду из перемены правительства.

Остаётся вопрос, почему российские адвентисты столь решительно придерживались принципа неучастия в военных действиях. Исследование показало, что среди европейских адвентистских общин того времени в российской адвентистской общине было самое высокое число отказников от военной службы по мотивам совести. Несомненно, русские адвентисты хотели остаться верными Божьему закону даже во время войны. Но этого же хотели и адвентисты в других европейских странах. Как мы говорили раньше, многие адвентисты в России были по происхождению немцами. Они считали Германию своей духовной родиной. Большинство адвентистских пасторов России получили своё богословские образование в Германии. Эта этническая и культурная тяга к Германии среди первых российских адвентистов была, действительно, так сильна, что они очевидно, отвергали военную службу и войну не только по религиозным, но и по политическим причинам11. Поэтому в глазах властей они были предателями, сотрудничающими с врагом12. Кроме того, что многие первые российские адвентисты были по происхождению немцами, мы не должны пренебрегать их бывшей религиозной принадлежностью. Многие первые российские адвентисты вышли из меннонито-баптистских кругов, в которых были распространены сильные антивоенные настроения. Этот дух пацифизма, до некоторой степени присутствовавший в российском адвентизме, не был развит среди адвентистов за пределами России. В заключение следует отметить, что адвентистская церковь в России, несмотря на давление со стороны авторитарного политического режима, каким являлся русский царизм, распространяла и уникальным образом осуществляла на практи-

175

ке принцип сознательного взаимодействия в отказе участия в военных действиях как наилучший из возможных путей в сложившейся нелёгкой ситуации.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Обзор истории церкви адвентистов седьмого дня в России и в Советском Союзе см.: Heinz D. Origin and Growth of the Adventists in Russia // Journal of the American Historical Society of Germans from Russia (AHSGR), Nr. 4, 1987. P. 39-43. Сегодня на территории бывшего Советского Союза насчитывается более чем 100 000 адвентистов.

2. См.: Brock P. Freedom from Violence. Sectarian Nonresistance from the Middle Ages to the Great War. Toronto, 1991. P. 244.

З. Давление, которое различные правительства оказывали на руководителей адвентистской церкви в Центральной Европе, заставили их смягчить официальную позицию церкви о неучастии ее членов в военных действиях. Этот компромисс способствовал росту так называемых схизматических "реформаторских движений" среди европейских адвентистов. Реформаторы утверждали, что церковные лидеры отступили от учения адвентистской церкви. В России официальная адвентистская позиция о неучастии членов церкви в военных действиях значительно смягчилась в советское время. См.: Теппоне В. В. Из истории церкви адвентистов седьмого дня в России. Калининград. 1993. С. 63-67, 93-94; М. Sapiets, True Witness. The Story of Seventh-day Adventists in the Soviet Union. Keston / Kent, 1990. P. 53-56. 4. Re view and Herald, 15 June 1922, 4. 5.См.: С 96, 97 в этой книге.

6. Ibid.

7. Путинцев приводит число 256.

8. См.: "О сектантском движении во время войны и списки сектантов, уклоняющихся от военной службы". Российский Государственный Исторический Архив, Санкт-Петербург. Фонд 821, опись 133, дело 314, лл. 1915-1916.

9. Путинцев Ф. М. Указ. соч. С. 97.

10. февраля 1920 г. С. 57-59.

11. См. различные правительственные документы в следующих архивах: Российский Государственный Исторический Архив, Санкт-Петербург. Фонд 821, опись 133, дело 209, л. 254; Центральный Государственный Исторический Архив Украины, Киев. Фонд 274, опись 4, дело 457, лл. 14-15; фонд 419, опись 1, дело 6864, лл. 3-4.

12. По этой причине местные адвентистские общины в Одессе, Севастополе и других местах были распущены полицией во время войны. См. Российский Государственный исторический Архив, Санкт-Петербург. Фонд 821, опись 133, дело 209, лл. 252, 140.

176