Проблема войны и мира всегда притягивала к себе внимание, но изучение идей мира в политической мысли средневековья — новая тема. В настоящей статье предлагается опыт освещения этой темы в политической мысли древней Руси. В летописях был составлен специальный трактат о причинах войн и нарушения мира, но и кроме него в них можно найти интересные взгляды на мир, позволяющие понять представления людей XI-XIII вв. о способах решения политических конфликтов.

Слова, которыми обозначалось понятие мира

Для обозначения отсутствия военных конфликтов в летописях употребляются слова "мир", "тишина" и "любовь". Другие слова соответствовали отдельным аспектам состояния мира.

Наиболее распространенным и полисемантичным, имевшим различные значения, было слово "миръ": оно обозначало и отсутствие войны, и договор ("рядъ"), соглашение между сторонами, учитывающее требования каждой из них, и дружбу, хорошие отношения между правителями и странами, т. е. больше, чем только отношения, определяемые договором. (Я не касаюсь здесь слова "мир" как вселенная, космос).

О значении слова "миръ" как покой говорит указание Повести временных лет, содержавшееся еще в "Начальном своде" XI в., о том, что Олег "устави" "варягам дань даяти от Новагорода... мира деля" (6390=882 г.) , т. е. для того, чтобы обезопасить город от новых вторжений варягов, он согласился на ежегодную контрибуцию в 300 гривен.

Все эти значения слова "мир" есть и в договорах Руси с Византией. Так, в договоре 905 г. говорится о поручении русских князей заключающим новый договор послам восстановить прежний, нарушенный с участием дьявола "мир", т. е. договор ("и от тех заповедано обновити ветъхый мир, ненавидящего добра и враждолюбца дьявола разоренный от мног

11

лет")2. Древнерусский язык был очень богат выразительными фразеологизмами со словом "мир", которые обозначали всевозможные действия, связанные с междукняжескими и межгосударственными отношениями феодальной Руси. И. И. Срезневский собрал такие выражения, как: "мир творити", "мир имети", мир ончати, докончати", "мир дати", "мир взяти", "слати о миру, по мир", "идти на мир", "прияти в мир", "мир держати", "мир развергнути", "на миру"3.

Другие слова соответствовали отдельным аспектам состояния мира. Слово "тишина" — более широкое понятие, чем только отсутствие войны между враждующими силами. Это находит выражение в том, что часто говорится о "тишине в земле", об отсутствии войн на всей территории русских княжеств. Так, после битвы между братьями Ярославом и Мстиславом Владимировичами за обладание Русской землей (т. е. государством Русью), когда Ярослав не смог завладеть всей ее территорией, а Мстислав не смог сесть в ее столице — Киеве, между ними был установлен компромиссный договор (1026 г.): "И усла [улеглась] усобица и мятежь [неподчинение], и бысть [настала] тишина велика в земли"4. В другом случае черниговский князь Святослав призывал своего брата Изяслава не идти войной на город Галич, говоря, что он руководствуется при этом не тем, что он желает ему зла, а тем, что желает добра и мира Русской земле: "я, брате, не лиха хотя тобе бороню не ходити, но хотя ти добра и тишины земли Русскые"5. О "тишине всей земли" во время правления московского великого князя Ивана Калиты писал и современный ему летописец (1328 г.)6.

В отличие от "тишины" слово "любовь" (или "любы") применяется в узком смысле, означая мирные отношения между правителями или странами. Это слово соответствует греческому "агапе" и употребляется еще в договорах Руси с Византией X в. (в договоре Игоря 911 г.: "Мы... послани от Олега... на удержание [сохранение] ... от многих лет между христианы и Русью бывшую любовь...")7. "Любовь" и "любы", как и "мир", часто встречаются и позднее в политическом и военном языке применительно к отношениям монархов других стран с русскими князьями. Так, у князя Владимира Киевского со Стефаном (Иштваном) Венгерским и Андрихом Чешским "был мир между ними и любы"8. Даниил Галицкий обращался к половецкому хану Котяну: "отче, измяти [прекрати] войну сю, приими мя в любовь собе"9(т. е. давай жить в любви). Юрий Долгорукий и Владимир Галицкий, договорившись между собой, "сотворили любовь между собою великую"10.

12

Было известно и слово "разлюбье" как ссора, состояние войны. По договору "Д" Смоленска с Ригой XIII в. стороны соглашаются "разлюбье на сторону отверечи" (т. е. прекратить), что соответствует словам "утвердили мир, что было не мирно" в договоре "А"11. Существование этого слова подтверждает политическое значение слова "любовь".

Частым для обозначения перехода от войны к миру в рассказах о договоренности между князьями является слово "уладитися" (от "лад" — согласие, мир). Князья Святополк Изяславич Киевский и Владимир Всеволодович Мономах собрались в 1093 г. в Михайловском монастыре в Киеве и перед лицом половецкой опасности "взяста межи собою распре и которы [прекратили споры и вражду] и уладившася [помирились], целоваста крест межи собою". Когда же они продолжали спорить, киевляне призывали их: "потом уладитесь [помиритесь] между собой, а сейчас идите против нехристей" ("поганых").

Середина XII в. — время раздумий о мире

Для нас особенно важны высказывания о мире как политическом средстве решения конфликтов на Руси, которые содержатся в киевском летописании середины XII в. Это противоречивое время характеризуется несколькими чертами. С одной стороны, усиление местного боярства приводило к закреплению новых княжеских династий за княжествами и их столицами13, с другой — эти династии сразу вступили в борьбу между собой за обладание политическими центрами и богатыми княжествами, причем в этой борьбе принимали участие и города, и церковная организация. В ходе этих жестоких конфликтов в конце 1140-х годов киевскими горожанами было отвергнуто право князя на княжение без договора с местным боярством, был убит нарушивший этот новый принцип князь Игорь Ольгович, враждующие княжеские партии, сменявшиеся на киевском столе (престоле) приводили на митрополичью кафедру каждая своего иерарха, что сопровождалось отстранением и арестом сторонников и ставленников конкурирующего главы церкви. Именно в это время в основном и были высказаны и зафиксированы интересующие нас идеи.

Обострение политической борьбы, следствием которой стали жестокие и разрушительные войны, и позволило феодальным идеологам сформулировать положения, которые не были высказаны ранее. Так, военная опасность и угроза новых жертв в ходе войн вызвали одновременно интерес к пробле-

13

мам мира и войны, зафиксированный в летописной публицистике того времени.

Возможно, что эти высказывания о мире в летописи принадлежат одному из политических деятелей и дипломатов середины XII в. боярину князя Изяслава Мстиславича (1146-1154) Петру Бориславичу. Д. С. Лихачев выделил в составе Киевского летописного свода XII в. его Повесть о посольстве14, а Б. А. Рыбаков обосновал принадлежность этому боярину всего летописца потомков Мстислава15. Это мнение поддержала на лингвистическом материале В. Ф. Франчук16.

1. Мир прежде всего рассматривался как вынужденное решение конфликта. Это было связано с тем, что в условиях княжеского самовластья, политического сепаратизма, характерного для феодального строя, война, сила, воинское умение, рыцарская удача были важнейшим средством политики. Военные походы, деятельность вооруженной дружины в раннефеодальный период являются существенным источником пополнения государственной казны. Автор Повести временных лет начала XII в. приводит слова немецких послов, которым князь Святослав Ярославич показывал свои драгоценности, о том, что более чем золото и серебро ценна нанятая на них дружина: "Сего суть кметье луче. Мужи бо ся доищуть и болше сего". Сам летописец полностью поддерживает этот взгляд, напоминая и об истории с богатствами библейского царя Иезекии, хорошо известной в древнерусской литературе17. Для князей XI в. характерно стремление к военной славе. Так, князь Василько Ростиcлавич мечтал: в войне с половцами "любо налезу собе славу, а любо голову свою сложю за Русьскую землю"18. В некрологических похвалах князьям, содержащихся в летописях и в сборниках "Прологах", о стремлении к миру, к решению конфликтов без войны совсем не упоминается19— это не было достоинством правителя. Наоборот, в похвале Владимиру Мономаху говорится, что он был "украшенный добрыми нравы, рослувый [прославившийся] в победах, его имене трепетаху [боялись] вся страны"20. Это сочетание феодальных добродетелей воспринимается как парадокс сейчас, а для летописи XII в. это была высшая похвала.

С такими политическими и моральными принципами связано и существование в политической мысли Древней Руси отношения к миру, мирному решению конфликтов как к проявлению слабости, недостойному не только настоящего полководца, но и политика. О такой трактовке стремления к миру говорят многие летописные сообщения. Так, черниговцы требовали от своего князя Всеволода Ольговича, боровшегося

14

против Ярополка и приведшего на Русь половцев, отказаться от своих претензий и кончить дело миром: "луче... останися высокоумья своего [не будь заносчивым] и проси си мира. Мы... ведаем милосердие Ярополче, яко... Бога ради въсхощет мира". Не имея другого выхода, Всеволод действительно послал "с молбою" к своему сопернику, "прося мира" у него21. Также и Ростислав Мстиславич Киевский в военном конфликте с Изяславом Давыдовичем, увидев множество воинов и половцев на стороне Изяслава, испугался и начал просить у него мира, предлагая взамен киевское княжение22.

Впрочем, естественно, что чаще всего мир устанавливался после военных действий и являлся компромиссом, удовлетворявшим желания обеих враждующих сторон. Но как раз в этих случаях меньше всего рассуждений летописцев, которые представляют интерес для нашей темы.

2. Мир и война как альтернативные политические акции. Наряду со взглядом, по которому мирное решение вопроса князем является низким, постыдным для его чести, или не постыдным, но вынужденным, в Древней Руси существовал и другой взгляд — о равенстве обоих альтернативных способов решения политических конфликтов путем войны и путем мира. Это видно по изложению в летописи Изяслава Киевского его "речей" в связи с конфликтом с Юрием Долгоруким по поводу того, что последний претендовал на контроль над Новгородом. Князь Изяслав сомневался, каким путем решить этот конфликт с Юрием: "хочю пойти на нь и то хочю управити [решить вопрос] любо миром, любо ратью [войной]"23. Военный путь решения конфликта здесь совсем не является предпочтительным, хотя на стороне Изяслава и право на княжение его представителей в Новгороде, и авторитет киевского великого князя, и воинские силы ряда южнорусских князей. Он говорит приехавшему служить ему сыну его противника Ростиславу, что идет на его отца, "чтобы установить с ним мир (любо ли с ним мир възму), или, в противном случае, как-либо с ним иначе уладить дело". Тот же вопрос ставит Изяслав и перед новгородцами, которые прежде всего были недовольны вмешательством Юрия в дела Новгорода и Пскова: "како на нь пойти: а любо с ним мир възмем пакы ли с ним ратью кончаимы"25. Новгородцы поддержали военный поход на Юрия Долгорукого.

Эта альтернатива признавалась в конфликтах не только внутри страны, но и с половцами. Киевское боярство ("мужи смыслении") требовали от соперничавших князей Святополка Киевского и Владимира Мономаха Переяславского прекратить на время споры и взаимные обвинения и идти на половцев,

15

постоянно разрушавших пограничные села и города, как пишет летописец под 1093 г.: "любо с миром любо ратью (с войной)" . В Киеве в то время было две концепции-решения конфликта. По одной из них, существовавшей еще до прихода в Киев Владимира Мономаха, предлагалось восстановить с половцами мир на прежних условиях времени его отца Всеволода, ибо, как отмечали современники, "наша земля оскудела есть от рати и от продажь (судебных штрафов)" . Другую, провоенную концепцию поддерживал князь Святополк, стремившийся к активной политике. Руководствуясь менее реалистическими представлениями, он предлагал военное решение конфликта, рассчитывая на победу и лучшие условия мира. Нужно отметить, что победила эта военная концепция, что привело, однако, к поражению русских войск.

Также на равных обсуждались две возможности решения конфликта весной 1103 г. на Долобском съезде князей, но здесь они как бы поменялись ролями. Дружина Святополка хотела сохранить мир, считая, что военный поход во время весенних работ может "погубить смердов [крестьян] и ролью их [их поля]". Владимир тогда произнес выразительную речь в пользу военного похода: "Дивно ми, дружино, оже лошадий жалуете, ею же кто ореть; а сего чему не промыслите, оже то начнеть орати смерд, и приехав половчин ударить и стрелою, а лошадь его поиметь, а в село его ехав иметь жену его и дети его, и все его именье? То лошади жаль, а самого не жаль ли?" Эта речь убедила Святополка и его дружину в необходимости превентивной войны, которая увенчалась успехом28.

3. Идея союза князей ради мира как средства защиты Русской Земли от иноземных вторжений. Постоянная внешняя опасность для южных земель Руси сначала, в X-XI вв., от печенегов, торков, черных клобуков, затем, во второй половине XI-XII вв., от половцев способствовала стремлению к сохранению обороноспособности княжеств и давила на сознание современников, заставляя их осознавать гибельность междукняжеских распрей и войн. Необходимость внутреннего мира между князьями для совместных выступлений против изнуряющих вторжений кочевников была четко осмыслена и сформулирована в 1097 г. на Любечском съезде князей, собранном специально для установления мира ("на устроение мира") между князьями. На съезде был поднят вопрос: "почто губим Русскую землю, сами на ся котору деюще [враждуя друг с другом]? А половцы землю нашю несуть розно, и ради суть, оже межю нами рати". Чтобы не было предлогов к конфликтам, был принят наследственный принцип владения княжествами и городами ("кождо да держить отчину свою"),

16

когда князья могли владеть только тем, что принадлежало их отцам29. С провозглашения этого принципа есть основания начинать период феодальной раздробленности на Руси. Надо отметить, однако, что съезд не привел к тем результатам, которые ожидали его организаторы, и на Руси продолжалась борьба за расширение и изменение княжеских владений.

4. Загадочная формула мира и ее возможное значение. В условиях феодальных столкновений и княжеского соперничества на Руси общераспространенным и традиционным был принцип, выраженный в лаконичной формуле "мир стоит до рати, а рать до мира", т. е. мир продолжается до тех пор, пока не вспыхнет война; война же идет до того времени, как будет заключен мир. Эта формула дважды приводится в летописях 1148 и 1151 гг. При этом в первом случае указывается, что этот принцип существовал еще до наших дедов и при наших отцах ("то есть было преже дед наших и при отцах наших: мир стоить до рати, а рать до мира")30, т. е. это древний, освященный временем, вероятно, еще раннегосударственный или догосударственный принцип.

Какая политическая идея стоит за этой формулой? Прежде место, вероятно, это спонтанность, нерегулированность традиционного перехода от мирного состояния к войне и наоборот. В условиях средневековья, до возникновения централизованных государств, сильной королевской власти, реальной возможности гарантировать сохранение мира в течение какого-то определенного срока, поддерживать его, не было. В любой момент он мог прерваться по инициативе (или вине) каждого из многочисленных владетелей русских княжеств. Аналогичная картина была и в международных конфликтах, особенно в отношениях с половцами. Выдающийся политический деятель Руси рубежа XI и XII вв. князь Владимир Мономах писал в своей автобиографии, включенной в летопись, что, совершив за свою жизнь 83 больших военных похода, т. е. 83 войны, он "миров сотворил с половецкими князьями [ханами] без одного 20". Это значит, что он 19 раз заключал мир с постоянными своими противниками, при этом подкупал их ради мира большими деньгами и княжескими, т. е. ценными, одеждами ("дая скота много и многы порты свое")31. Не нужно думать, однако, что он только мирил половцев, он сам и нарушал мир с ними. Об одном случае, в 1103 г., уже говорилось. Еще ранее, когда половецкие ханы Итларь и Китан пришли к нему договариваться о мире и Владимир дал клятву не наносить им ущерба, он изменнически убил обоих вместе с их дружинниками (1095 г.) . Он сам пишет об этом в

17

той же автобиографии, считая это одним из своих достижений33.

Для чего же ссылался киевский летописец XII в. на этот древний принцип, рассказывая о событиях своего времени? Для того, чтобы подтвердить его, или чтобы заменить его другим? Само противопоставление того, что было "прежде", тому, что "ныне же", позволяет считать, что более верно второе толкование.

В условиях многочисленных и изматывающих страну междукняжеских конфликтов середины XII в. принцип дискретности мира не мог уже соответствовать интересам и самих противостоящих друг другу княжеских союзов. Это и привело княжеский союз черниговских Ольговичей к необходимости обратиться к Изяславу в 1148 г. с предложением заменить этот принцип другим, постараться урегулировать вопросы войны и мира более широко: "Мир стоить до рати, а рать до мира. Ныне же на нас про то не жалуй, оже есмы устали на рать. Жаль бо ны есть брата своего Игоря. А того есмы искали, абы ты пустил брата нашего, уже брат наш убит..."34. Приведенные в летописи слова можно, вероятно, понимать так, что, вспомнив об этом принципе, существовавшем прежде, князья Ольговичи предложили противопоставить ему в новых условиях другой — "перестать губить Русскую землю, заключить мир", вероятно, более широкий и надежный. Именно так, как предложение мира, воспринимают это заявление Ольговичей князь Изяслав и его брат Ростислав Смоленский35.

Эта традиционная формула смены войны миром была упомянута второй раз в 1151 г. тем же летописцем при сообщении о том, как разбитые в войне с объединенными войсками союзников Изяслава Киевского и покинутые Юрием Долгоруким Святослав Ольгович с племянником просили черниговского князя Изяслава Давыдовича мирно поделить отцовские волости. Эта просьба о мире вновь начинается традиционной формулой "Брате, мир стоит до рати, а рать до мира", после которой указывается на те обстоятельства, которые заставляют ее вспомнить: "а ныне [поскольку] мы братья между собой, прими нас в число своих союзников и верни нам нашу отчину"36.

Христианские взгляды на мир в летописях

Все названные выше политические идеи, кроме, может быть, древнего принципа "мир стоит до рати, а рать до мира", относятся к христианскому периоду истории Руси, к XI—

18

XII вв. Несмотря на это, в них почти не заметны ссылки на христианское учение. Вероятно, это объясняется тем, что дела, связанные с войной и миром между князьями, между Русью и соседними странами, принадлежали княжеской, светской компетенции.

Однако для объяснения смысла мира и причин войн летописцы использовали христианскую систему понятий и мораль. В этом плане чрезвычайно интересно существование на Руси особого древнерусского религиозно-политического трактата "Поучение о казнях Божиих", также включенного в Повесть временных лет в связи с поражением русских князей в битве с половцами в 1068 г. Здесь дается следующая концепция причин военных конфликтов. Нашествия иноплеменников, военные поражения при защите Русской земли — это Божье наказание за грехи народа, который забывает о Боге. Также в гневе посылает Господь наказания в виде смерти, голода, засухи, саранчи и пр. Это — напоминание о необходимости покаяния, ибо Бог не хочет зла людям, но блага. В отличие от внешних, военных поражений, междоусобные войны князей — результат деятельности не Бога, а дьявола, который радуется убийству и крови, пролитой братьями, разжигая ссоры между нами, зависть и клевету37. Таковы идеи этого трактата.

Это разделение причин внешних и внутренних военных конфликтов можно объяснить, вероятно, тем, что нашествия иноплеменников, как и голод, и саранча, не могут быть предотвращены, ибо регулирование этих бедствий вне компетенции человека средневековья. В отличие от этого нарушения мира внутри страны, междоусобные войны — результат деятельности самих русских князей.

Таким образом, в "Поучении о казнях Божиих" мы видим сильный религиозный аргумент в пользу сохранения мира между русскими княжествами, аналогичный тому призыву к единению русских княжеств, каким является светское "Слово о полку Игореве" XII в.

Вместе с тем нужно признать, что из двух концепций соотношения причин нарушения мира внутри страны и в отношениях с половцами, высказанных на Любечском съезде 1097 г. и в "Поучении о казнях Божиих", с точки зрения истории политической мысли первая значительно более интересна. Она свидетельствует о накоплении к концу XI в. большого опыта политической жизни на Руси, о способности к диалектическому и реалистическому его осмыслению и, наконец, о рефлексии, попытке перенести результаты этого осмысления обратно в политическую практику. Вместе с тем важно, что и

19

апокрифическая концепция "Поучения", и объяснение вражды, соперничества и военных столкновений между князьями вмешательством дьявола остаются популярными в летописании и вне его и позднее38.

Однако объяснение военных конфликтов кознями дьявола известно не только применительно к внутриполитическим конфликтам, но и во внешнеполитической сфере. Об этом говорит заявление в договоре Руси с Византией 945 г., также сохранившемся в Повести временных лет, где сказано, что киевским послам было поручено "обновити ветьхий мир, ненавидящего добра и враждолюбца дьявола разореный от мног лет"39. Но это скорее перевод греческой фразы, а не оригинальная русская формула, поскольку на Руси при князе Игоре христианские представления, в том числе и апокрифические, не пользовались таким распространением, чтобы охватить государственную, в том числе внешнеполитическую сферу.

Вместе с тем христианство позволило значительно обогатить концепции мира в русском средневековье новыми аспектами. Сентенции о мире в Псалтири ("ищи мира и следуй за ним" — 33.15), в апостольских посланиях ("ищи мира и стремись к нему" — IПетра3.11, "плод правды в мире высевается у тех, кто хранит мир" —Иак3.18) и других текстах, хорошо известных и читаемых на Руси, сделали эти идеи не только политическими, но и моральными. Об этом говорит, например, использование указанной цитаты из Псалтири в форме "взыщи мира и пожени и" в Поучении Владимира Мономаха40, наставление сыновьям в "Завещании" князя Ярослава Мудрого: "Да еще [если] будете в любви межю собою, Бог будет в вас, и покорить вы [вам] противныя [врагов] под вы, и будете мирно живуще"41.

Христианское понимание мира не только как политического явления нынешнего, преходящего мира, но и более широкого состояния души человека, было высказано Владимиром Мономахом в его Послании к своему врагу, князю Олегу Святославичу. Оно было послано после того, как Олег в ответ на нападение сына Владимира Изяслава разбил его в военной схватке, и сам Изяслав погиб. Князь Владимир призывает Олега и его братьев к прекращению войны, заявляя: "Если... кто из вас не хочет добра, ни мира христианам, пусть его душа на том свете не увидит мира от Бога" ("а не буди ему от Бога мира узрети на оном свете души его")42. Так реалии феодальных войн находят свое осмысление в религиозном аспекте, для человека средневековья нередко значительно более) важного, чем аспект политический.

20

Предпринятое нами изучение восприятия мира в древнерусском летописании, опирающееся на существующие уже работы, позволяет отметить, что внимание к идеям, связанным с миром и войной, к их связи между собой, проявилось ни Руги очень рано, еще в догосударственное время. К концу XI и середине XII в. относится формулирование положений о мире и его значений, показывающее различия в отношении к нему в древней Руси.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Л., 1926. Т. 1. стб. 24; Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1916. Т. 1. С. 24.

2. ПСРЛ. Т. 1, стб. 47.

3. Срезневский И. И. Материалы для словаря русского языка. Спб., Т. II. 1893. С. 150-151.

4. Повесть временных лет. М.-Л., 1950. Ч. 1 / Под ред. В. П. Андриановой-Перетц. (далее — ПВЛ). С. 100.

5. ПСРЛ. Изд. 2. Ипатьевская летопись. Спб., 1908, стб. 500.

6. ПСРЛ. Л., 1926. Т. 1, стб. 530.

7. ПСРЛ. Спб.,1908. Т. 2, стб. 23-24.

8. ПВЛ. С. 86. 996 г.

9. ПСРЛ. Спб., 1908. Т. 2, стб. 753. 1228 г.

10. Там же., стб. 403. 1150 г.

11. Памятники русского права. М., 1953. Вып. 2. С. 57.

12. ПВЛ. С. 143. 1093 г.

13. Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963. С. 302.

14. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.-Л., 1972. С. 226-241.

15. Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор "Слова о полку Игореве". M., 1972. С. 277-392.

16. Франчук В. Ф. Киевская летопись. Киев, 1986. С. 75-88.

17. ПВЛ. С. 131.

18. Там же. С. 176, 378. 1097 г.

19. Щапов Я. Н. Похвала князю Ростиславу Мстиславичу как памятник литературы Смоленска XII в. // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1974. Т. 28. С. 50-53.

20. ПСРЛ. Л.,1926. Т.1, стб. 293-294. 1125 г.

21. ПСРЛ. Спб., 1908. Т. 2, стб. 301-302. 1139 г. (на деле — 1138 г.).

22. Там же, стб. 474-475. 1154 г.

23. Там же, стб. 367. См. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.,1959. Кн. 1. С. 456.

24. ПСРЛ. Спб., 1908. Т. 2, стб. 368. См. также: Соловьев. С. М. Указ. соч. С. 457.

25. ПСРЛ. Т. 2, стб. 370.

21

26. ПВЛ. С. 143.

27. Там же.

28. Там же. С. 183-184.

29. Там же. С. 170.

З0. ПСРЛ. Т. 2, стб. 364.

32. Там же. С. 148-150. См.: Орлов А. С. Владимир Мономах. М.-Л., 1946. С. 15.

33. ПВЛ. С. 161.

34. ПСРЛ. Т. 2, стб. 364.

35. Там же, стб 365.

З6. "Брате, мир стоит до рати, а рать до мира. А ныне, брате, братья емы собе, а прими нас к собе. А се отцине межи нами две, одина моего отца Олга, а другая твоего отца Давыда. А ты, брате, Давыдовичь, а я Олговичь. Ты же, брате, прими отца своего Давыдово, а што Олгово, а то нама дай, ать ве ся тем подиливе (ПСРЛ. Т. 2, стб. 444).

37. ПВЛ. С. 35.

38. ПСРЛ. Т. 2, стб. 182. 1073 г.; стб. 257. 1097 г.; Новгородская первая летопись Старшего и Младшего изводов. М.-Л., 1950. С. 284. 1234 г.

39. ПВЛ. С. 35.

40. Там же. С. 154.

41. Там же. С. 108.

42. Там же. С. 165.

22