В советской истории наблюдалось последовательное чередование эпох. Когда военный коммунизм доводил страну до разорения и голода, его сменял НЭП. Понемногу оттаивала промышленность и сельское хозяйство, народ начинал дышать. Вновь наступала эпоха военного коммунизма и брала за горло народ. Когда народ задыхался, возвращали НЭП, чтобы народ снова начал дышать.

Такая же смена эпох происходит в РПЦ. Собор 1943 г. учредил РПЦ и легализовал церковную иерархию. Власть в церкви принадлежала иерархии, а приходы получили хозяйственную и прочую самостоятельность.

В 1961 г. церковная иерархия под давлением гражданской власти отказалась от хозяйственного и административного управления и передала его приходам. Возник перекос. Приходы выведены из-под власти архиереев и отданы во власть уполномоченных Совета по делам религий. В церкви наступило время разрушения приходов, храмов и монастырей.

С 1970-1980-х архиереи вернули власть над приходами. В 1988 г. Устав официально передал приходы под контроль епископа.

С 1998 г. архиерейский контроль ужесточился и лишил приходы самостоятельности. Возник перекос в обратную сторону. Казалось, Устав РПЦ 2000 г. снял все ограничения власти епархиального епископа. Высшая церковная власть не контролирует епархиального архиерея. Приходу не предоставлены права и возможность обжаловать произвол епископа. Церковный суд «играет в одни ворота», и его применяют как карательный орган. Устав запрещает жаловаться в гражданский суд и администрацию (Устав РПЦ, п. 1, 9). Клирики и приходская община одинаково беззащитны перед произволом епископа. Беззащитность прихода и клира провоцирует злоупотребление архиерейской властью.

Все познается в сравнении. Устав 2009 г. доказал, что можно еще жестче обосновать авторитарность архиерейской власти и эфемерность прав граждан РФ в религиозной организации.