Устав Прихода РПЦ МП, принятый священным Синодом в октябре 2009 г., нельзя признать каноническим документом Православной Церкви. Устав противоречит Догмату о церкви и Федеральному Закону 125 «О свободе совести и религиозных объединениях».

В основе христианского богословия лежит догматический документ, принятый двумя Вселенскими Соборами в 325 и 381 гг. Этот документ называют Символом Веры. Он излагает важнейшие догматы христианской веры. Среди догматов Символа Веры имеется догмат о Церкви. Его определяют четыре неизменных признака: единая, святая, соборная и апостольская Церковь. Упразднив один из признаков, мы разрушаем догмат. Нельзя упразднить соборность «в доме Божием, который есть Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» (1 Тим 3:15). Без соборности религиозная организация не будет Церковью, «которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» и потеряет «богатство славного наследия Его для святых» (Еф 1:22–23).

Как невозможно устранить соборность из Символа Веры, так невозможно выбросить принцип соборности из уклада церковной жизни и взамен соборности выстроить дисциплинарную вертикаль авторитарной власти. Церковная жизнь не сводится к административным функциям архиерея. Управление, построенное на принципе иерархической диктатуры, не будет церковным. Поэтому христианская совесть с тревогой воспринимает изменения, вносимые церковной властью в уставы, меняющие традиционное устройство церковной жизни в угоду архиерейскому комфорту. Апостол указывает, каким должен быть епископ, и «как должно поступать в доме Божием» (1 Тим 3:2-15), чтобы церковный Приход не превратился в политическую или коммерческую организацию, прикрытую именем Иисуса Христа.

Новый Устав Прихода назначил архиерея «высшим руководящим органом управления Приходом», нарушив традицию соборного управления, исказив образ Прихода и поставив в ложное положение всех его членов и самого архиерея. Новое положение архиерея противоречит федеральному законодательству. Согласно действующему законодательству, архиерей не может создать местную религиозную организацию и войти в число ее учредителей (ФЗ-125: ст. 6, 1; ст. 8, 1). По смыслу закона архиерей является посторонним лицом в местной религиозной организации, необоснованно претендующим на власть в ней, и не может быть ее главой.

Новый Устав необоснованно вывел из состава Приходского собрания «учредителей прихода» и исключил память о них из Устава Прихода. ФЗ-125 «О свободе совести и религиозных объединениях» построил основные статьи 9-14 (Создание, Устав, Регистрация, Отказ в регистрации и Ликвидация религиозных организаций) на принципе «учредительства». Государственной Думе придется либо пересмотреть закон ФЗ-125, исключить «учредительство», либо привести Устав МП в соответствие с законом ФЗ-125. Согласно новому Уставу, каждый Приход состоит из Епархиального архиерея, Настоятеля и Приходского собрания, общей численностью не менее 10 человек (п. 7, 2). А где же сотни «верующих граждан РФ»? Устав проигнорировал их существование: они оказались лишними в Приходе.

Новый Устав противоречит каноническому устройству Православной Церкви. Сардикийский Поместный собор запрещает поставлять епископа в малые населенные пункты: «Да не будет позволено поставлять епископа в какое-либо село или в малый город, для коего довлеет и единый пресвитер» (Сард 6). Вопреки правилу, епископ назначен в каждый Приход.

Согласно Уставу 2009 г., архиерей не входит в состав клира и в состав Приходского Собрания. Являясь «Высшим органом управления Приходом», архиерей не является членом Прихода. Устав РПЦ не называет архиерея даже членом Церкви. Приходской Устав не определил положение и место архиерея в Приходе. Архиерей не «является одним из совершеннолетних граждан РФ, добровольно объединившихся в целях и т. д.» (Устав Прихода РПЦ МП 1, 1). Архиерей не является ни членом клира, ни членом Приходского Собрания. Не являясь членом Прихода, он назначен «высшим руководящим органом управления Приходом». Архиерей возглавляет приход, не принимая конкретных обязанностей и ответственности за действия и решения в Приходе. Его указания в Приходе выполняются, но не обсуждаются. Власть епископа не может быть властью человека над Церковью. Она может быть только властью Церкви, но не властью над Церковью, иначе становится властью над Христом, Тело Коего являет Церковь.

Новый принцип управления называют авторитарным. Он не совместим с соборностью, исповеданной в Символе Веры. Новое положение Устава предлагает диктатуру епископа, отвергает соборность церковных решений и рецепцию Церкви.

Новый Устав не дает определения Прихода, вынуждая обратиться к определению, данному Священным Собором 1917–1918 гг. Собор признал Приход «обществом православных христиан, состоящим из клира и мирян (епископ не входит в состав Прихода), пребывающих на определенной местности и объединенных при храме под каноническим управлением архиерея под руководством поставленного им священника-настоятеля» (Приходской Устав 1, 1). Это положение Устава соответствует ФЗ-125 и противоречит Уставу Прихода РПЦ МП.

Избрание и назначение на священные и церковные должности принадлежит епархиальному архиерею, который при этом принимает во внимание и кандидатов, о коих ходатайствует Приходское Собрание. Члены причта могут быть перемещаемы и увольняемы от своих мест только по суду или по собственному их желанию (Приходской Устав 1, 15–16).

Изложенные принципы выражают церковную традицию, обоснованную как апостольскими правилами и Вселенскими канонами, так и самой идеей рукоположения, которая всегда рассматривала рукоположение как мистический брак священника, обвенчанного со своим Приходом. Священник восприемлет врученную ему паству, как жених принимает любимую невесту. Рукополагая ставленника, архиерей влагает в его руки часть Тела Христова и говорит: «прими, чадо, залог сей, за который ответишь в час Страшного суда Христова». Этот залог есть каждая душа, врученная предстоятелю, чтобы сберечь ее для Христа. Священник принимает паству, как Тело Христово. Разлучение пастыря с паствой превратилось в порочную систему, разрушающую каноническую идею и практику древней Церкви, которая не может быть оправдана «церковной целесообразностью», закрепленной Уставом РПЦ.

Назначение архиерея главой Прихода меняет структуру церковной жизни, лишает инициативы настоятеля и отнимает самостоятельность у Приходского Собрания. Оба органа становятся лишними, и все предоставленные права обращает в фикцию требование «письменного разрешения архиерея» на любое действие. Уклоняясь от ответственности, архиереи не дают письменных распоряжений. Продолжая евангельскую аналогию жениха и невесты, создавших церковную семью, мы с ужасом видим в лице архиерея старого свекра, претендующего на сноху в каждом церковном семействе. Свекор, породивший сыновей, не может претендовать на родовую власть в семье каждого из сыновей. Такая претензия ведет к родовым разрывам и сыноубийству, как в случае с Иваном Четвертым, заслужившим прозвище «снохач».

Приход всегда входил в епархию как самостоятельное звено, не поглощенное епархией, но уважающей его права, мнение и собственность. Новое положение превращает Приход в каплю воды. Когда она капает, море поглощает ее.