«Римлянам,–говорит Дройзен в своей «Истории эллинизма», (ср. рус. перев. Э. Циммермана, т. III, Москва 1893, стр. 19),–когда они встречали выработанную цивилизацию, не удавалось утвердить там свой язык вместе с господством, между тем эллинизация вкоренялась как будто тем решительнее, чем более цивилизованными были народы, подвергавшиеся ей». В самом деле, ведь и низведенная Римом на степень провинции Греция и эллинизированные страны, попавшие под римское владычество,– все сохранили свой греческий язык, который даже распространился и среди победителей. Это потому, что греческий язык был легче, богаче и гораздо более знаком и употребителен для разговора, чем латинский–в период своего столкновения с последним. Равно и во второй половине

I-го века нашей эры для проповеди Евангелия в греко-римском мире пользовались послеклассическим греческим языком этого греко-римского мира, но таким, который уже носил евраистическую окраску и который впервые отразил христианские идеи. Посему в этом языке три элемента: греческий, евраистический и христианский.