Этого элемента нет у LXX-ти–до римского владычества в Египте и Палестине, но он есть в Новом Завете. Некоторые новозаветные писатели находились в соприкосновении с латинянами,–в Риме или в провинциях. Но латинский элемент Нового Завета,–впрочем, очень ограниченный,–был уже в ходячем греческом языке той эпохи и в греческом языке иудеев «рассеяния». И в особенности именно у своих современников, говоривших по-гречески, новозаветные писатели позаимствовали слова в роде δηνάριον, κεντυρίων, κῆνσος, κολωνία, κουστωδία, κοδραντης, λεγεών, λέντιον, λιβερτῖνοι, φραγελλῶи др., а равно такие выражения, как ρωμαιστί«по-латыни», τὸ ἱκανόν λαμβάνειν,ἱκανὸν ποιεῖν τινί, συμβούλιον λαβεῖν и пр. Отметим еще ρέδη–слово кельтское, латинизированное и потом отреченное (см. Р. Viereck, Sermo graecus quo senatus populusque romanus... usi sunt examinatur, Gottingae 1888; F. Vigоuroux, Le Nouveau Testament et les découvertes archéologiques, 2 éd. Paris 1896, p. 13–14).–В качестве источника для познания греческого послеклассического языка Новый Завет весьма превосходит перевод LXX. По сравнению с последним новозаветные писатели гораздо лучше знали общепринятый язык и были в нем более искусны; они думали и излагали по-гречески–тоже–более или менее правильно, но свободнее, чем LXX, находившиеся под постоянным стесняющим влиянием еврейского текста, который они переводили. Особенности словаря, морфологии и синтаксиса Нового Завета составляют положительные характеристические черты его языка. Слова новые, с новыми значениями, новые формы, конструкции новые, даже народные, являются уже собственными приобретениями этого языка.