Влияние еврейского языка изменило греческий в Новом Завете так же, как и у LXX-ти, произведши на него одинаковые воздействия. Общий евраистический отпечаток в существенном тожествен в обоих; евраизмы новозаветные аналогичны или тожественны таковым же у LXX-ти.–LXX–это перевод на греческий язык; правда, некоторые книги составлены по-гречески, но можно сказать, что писатели их мыслили по-арамейски или по-еврейски, почему их творения также не менее евраистичны. Новый Завет [кроме первоначального Евангелия от Матфея] написан непосредственно по-гречески, и его писатели мыслили на (евраистическом) греческом языке,–по крайней мире, более часто, чем LXX.–В I-м веке нашей эры евраистический греческий язык являлся более легким, более гибким, более корректным, более богатым такими греческими оборотами, каких не было у LXX-ти в их евраистическом языке за три века раньше или при самом его рождении.–LXX–это были иудеи, жившие в еврейской среде, и переводили они на греческий язык, сами вырабатывая многие термины, обороты и т. и. Евреи – писатели Нового Завета начали не тотчас же с письменного изложения по-гречески христианского откровения, которое было сообщено по-арамейски. Нет,–учение это в течение некоторого времени проповедовалось устно по-гречески еще до написания новозаветных книг; и вот именно этот греческий язык христианского проповедничества, уже сформировавшийся и обращавшийся, употребили в своих творениях новозаветные писатели, более или менее долго пользовавшиеся им словесно.–Греческий язык LXX-ти часто есть лишь буквалистический перевод с еврейского, а в Новом Завете он гораздо независимое от евраистического влияния. Вследствие этого Новый Завет дает нам обычный греческий язык I века гораздо больше и лучше, чем LXX–язык своей эпохи. Отсюда же вытекает, что для выяснения истинного характера свободного и нормального влияния еврейского языка на греческий нужно пользоваться Новым Заветом, а не LXX, да и в Новом Завете следует устранить отрывки, где воспроизводится сказанное или сообщенное по-арамейски, ибо тут греческий язык тоже может носить характер перевода. Должно выбирать книги и отрывки, в коих писатель мыслит сам для себя и выражается по-гречески независимо и свободно; таковы послания.–LXX–это несколько переводчиков, и всеми чувствуется различная рука в разных книгах, но все же язык и стиль в существенном тожественны. В Новом Завете язык с материальной стороны–по словам и конструкциям – остается тожественным или почти таким во всех книгах, но способ распоряжения этим языком и стиль глубоко разнятся у различных писателей.–LXX  имеют евраизмы, а в Новом Завете больше арамаизмов и раввинизмов.–У LXX-ти евраистическая окраска–густая, яркая, простирается во все книги и во всех частях и почти везде в одинаковой степени. В Новом Завете евраистическая окраска ощутительна почти повсюду, но она не чрезмерна, как у LXX-ти, и распределяется весьма неравномерно – даже в одной книге. Едва заметная в послании к Евреям и в некоторых главах книги Деяний,–она весьма сильна в Апокалипсисе и крайне неравномерно распределяется в Евангелии св. Луки и в книге Деяний, где некоторые отрывки–чисто евраистические.–Предшествующие наблюдения показывают, что Новый Завет составлен по-гречески, а не мог быть (–кроме первого Евангелия– ) сначала составлен по-еврейски и потом переведен по-гречески.–В Новом Завете много новых идей, каковы, напр., специально христианские идеи; их у LXX-ти нет.– Язык Нового Завета есть младший брат языка LXX-ти, а не его сын, и–будучи более молодым–нуждался только в помощи и содействии старшого. Ко времени своего распространения в эллинизованном мире чрез проповедь христианство образовало для себя свой язык, как три века пред сим иудейство составило свой (в переводе LXX).–Нельзя постигнуть ясно и полно Новый Завет, не узнавши существенные элементы языка еврейского не менее, чем и при уразумении LXX-ти. Как и при LXX-ти, нельзя предаваться чтению Нового Завета, не отрешившись от литературной и традиционной формы греческого классического языка и не ознакомившись близко с новою манерой мыслить и выражаться.