Еврейский язык, по существу своему, есть язык простой, безыскусственный и народный, несколько даже примитивный и зачаточный по сравнению с греческим классическим. При писании еврей не составлял периодов; он не соподчинял идей, не группировал и не соединял их синтетически. Для него все идеи равны и все занимают место на одинаковом уровне, одни вслед за другими; предложения идут друг за другом, то не будучи связаны, то связанные особою частицей, именуемою «вав consecutivum». Функция этой частицы состоит не только в грамматическом соединении фразы дальнейшей с предыдущей, но и для указания между ними логического соотношения – причинности, цели, условия, сравнения, последовательности, одновременности, сопутствования и предшествования, даже способа и пр. В греческом языке у LXX-ти этот «вав consecutivum» обыкновенно передается чрезκαὶ. Отсюда у LXX-ти множество маленьких фраз и обрывков фраз; неисчислимое множествоκαὶ, которые загромождают страницы греческого Ветхого Завета; встречающиеся неудачные периоды и довольно частая беспорядочность этих периодов; затруднение, которое при чтении сразу испытывается пред таким способом выражения мысли, а равно при овладении новым оттенком значения в частице καὶ.–Таков в элементарных основах механизм языка еврейского и греческого библейского. Отселе объясняются общий ход и строй этих языков.–Если сравнить артистический период классических авторов с фразами авторов, пользовавшихся этим простым языком, то кажется, словно бы греческий период расчленен и разъединен на части, дабы свести его к элементам, которые я полагаются здесь раздельно. Такое образование греческого языка послеклассического, обыденного, с аналитическим наклоном, было необходимо для сближения греческого с еврейским, для применена первого к еврейской мысли и для получения от нее некоторой необычной формовки, тогда как аттический литературный язык уклонился бы от этого с возмущением. Раз это необходимое условие исполнено,–после сего иудейство могло усвоят себе греческий язык, а затем произошло слияние этих двух языков столь безусловно различного духа или–лучше сказать–вторжение (внедрение) мысли, души иудейской в тело греческое–с приспособлением его себе при посредстве внутренней, весьма глубокой и широкой работы этой мысли.–Два примера осязательно покажут преобразование греческого языка под влиянием еврейского согласно сказанному сейчас: καὶ ἐτάχυνενἡγυνὶκαὶ ἔδραμεν καὶ ἀνήγγειλεν κτλ. (Суд. XIII, 10) буквально, по свойству языка еврейского, значит «женщина поспешила и побежала и возвестила», а по собственной природе языка греческого тут требовалось бы: ταχέως δέ ἡγυνὴδραμοῦσαἀνήγγειλεν в смысле «женщина быстро побежала, чтобы возвестить»; πῶςὑμεῖς βουλεύεσθε καὶ ἀποκριθῶτῷλαῷτούτῳ λόγον (3 Цр. XII, 6) буквально: «как вы советуете и я отвечу слово народу сему?» по-гречески же нужно бы сказать: πῶςὑμεῖς βουλεύεσθέ(–έτέ) μοιἀποκριθῆναι τῷλαῳ τούτῳ; т. е. «как вы советуете мне отвечать народу сему?».