Подите прочь, все богоотрицатели,

Кто лада, скрытого во всех вещах, — к одной

Творящей всё причине, мира целое

Хранящей, не возносит! Вон! богов толпу,

5С ней демонов благих и злых, познавших[134]власть!

И все кто Промысл отрицает — вон! —

Спасенье словно бы боящиеся взять

От Бога. Нет, напротив, всё сводящие

230–231К игре потока[135]иль движеньям звезд; но как,

10Откуда их движенье, кто подвигнул их?

А если Бог их кружит, почему они

Суть первое?[136]Тот расплести сумеет, Кто

Их сплёл. Когда б ни Бог: при безначалье, иль

Бунтуя против Лучшего — как встанут в строй?[137]

15А как не быть бунту? Ведь против Бога бунт

Есть отрицанье Промысла. Иль, может быть,

Кандальником невольным Бога сделаешь,

Судьбе подвластным? Их слова — силки для них.

У нас же — волей Бог Единый мир ведет[138]

20Главы кивком иль словом. Мудро это Всё[139]

Сплетает[140]Он и кругообращает[141], хоть

Нам мнится, что не всё как нужно крутится.

Стремясь понять несправедливость здешнюю,

Неравенство[142], трудились до усталости

25Из мудрых мудрые — сейчас и в древности.

Исчислить беды все? Взгляни, что претерпел

Давид[143]: увидев, что успешны действия

Людей порочных (как самим им кажется),

Пришел в смятенье сильное, боясь, чтоб кто

30Не возомнил, что по самой природе нет

Свидетеля над нами и наставника[144].

Но сам он знает разрешенье трудности:

Кончина всякой жизни соответствует

Ее теченью, как строфа — антистрофе[145].

35Посеял ты? Увидишь колос выросший.

Не знал ты логосов. А Логос знал их, нет?[146]

Допустим, не умеешь рисовать, так что ж —

И живописец в том бессилен? Линий знать

40Тебе не довелось, и что — геометр стал

Невеждой в этом? Пусть постиг ты сам одно,

Другому следуй мудро [, приняв с верою[147]].

Есть разум также в том, чтоб верить разуму[148].

Тебе всё ясно? Ну а вера где, скажи?

Согласье ведь беструдное в нас вера есть[149].

45Так рассуждаю, может, не без мудрости:

Когда входил ты [в нашу общину], то я

Не обещал тебе богатства, беззаботности,

Телесной силы или благочадия[150],

232–233Но жизнь благую и все то, что ждем пока,

50Благ больших ожидая вместо нынешних.

Но справедливо ль будет, покупая вещь,

И денег не отдать, и вещь потребовать?

(Конечно, если ты один из всех не одарен

Такой вот привилегией, любезнейший!)

55Но сколь ты ненасытен, как же варварски[151]

Торгуешь ты: иль вещь верни, иль цену дай!

Когда и в самом деле слово должен ты

Держать, не отступаясь от прекраснейших

Условий сделки.

Как же, скажешь ты, мужи

60И древние владели [благом жизни сей]?[152]

В то время вера лишь укоренялась, и

Блага земные уверяли всех тогда

В реальностях, что умопостигаемы:

Пока дитя не возмужает, млеко пьет.

65И вот что нам послужит доказательством:

Прощалось как–то в те века большое зло,

А небольшое — приводило к почестям[153],

Равнялись то и это по достоинству.

А мудрецов тогдашних наказания

70Чрезмерны были. Убеждают в том меня

Давид и Моисей, и вспоминаемый

Мной с трепетом и страхом Елисей пророк.

За [тяжкие] один грехи наказан был,

Но недостаточно[154], другой — взамен [простительных]

75Грехов — достигнул богосозерцания,

Закон принял и войско спас толикое.

А третий — дерзость малую (детей к тому ж)

Столь тяжко покарал и неожиданно.

Был и закон тогда в тени, и кровью жертв

80Творилось очищение: нечистую

Бессильным окропленьем[155]очищали плоть.

И было наилучшим — зла бежать тогда,

234–235Ничто пусть не прикладывалось сверх того.

В столь узких рамках жило благочестие!

85Сказать ли нечто поважнее прежнего?

Скажу. Налога[156]не имели нашего

Страстями Бога [выплаченным], за грехи

Мои зарезанным Ягненком жертвенным.

Труды их больше были, больше и дары,

90Мы ж меньше и в труде, и в награждении.

Но прежде, да и вместо этих всех речей

Сказать мне вот что нужно: слишком не хвали

Успешной жизни, в силах мыслить большее,

Чем зримое очам. Взгляни же пристально:

95Меня к вершине путь сквозь дебрь ведет, а ты

Дорогой ровной к месту злому катишься —

В низину, окруженную утесами.

Но лучше нищета[157]моя твоей красы.

Быков ты видишь в стойле: вот один — велик,

100Ярится, жиром блещет, а другой — понур,

К земле клонится голова, невзрачен вид,

Стоит он съёжившись, следы труда несет.

Но первый–το для бойни сберегается,

Второй — себя питает и хозяина:

105Так кто тебе из них счастливей кажется?

Не изможденный ли, ярмом умученный?

Само собою ясно[158]. Ты же любишь ширь[159],

Размах, хотя б дрянной, из дряни сделанный.

Похвалишь ли дебелость ты водяночных?

110Узришь ли силу в буйном помешательстве?

Ужель спасительное зелье обязательно

Всецело сладко? Ведь нередко горькое

Спасало многих; сладкое ж, как правило,

Приводит к худшему. Но не в почете ли

115Отеческие фасты[160]у разумного

Наследника[161]? Не зло ли снисходительность?

Когда не сын ты, палки не отведаешь.

Но, может, ты, как Иов, подвизаешься

Венков победных ради. Этим ты себя

120Заворожи[162]— и легче будет: ты найдешь

В трудах утешенье, надежду купишь ты

Своею благодарностью. Плох раб, что чтит

Хозяина в веселье, а прибьют его —

Уже дурным считает. Нужно все принять

125Кормила повороты — ими Бог ведет

Наш челн сквозь жизнь и битву в пристань тихую.

Конечно, если судно не окажется

Построенным напрасно, но прекрасного

Конца достигнет, цель обретши счастливо.