1И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.

И стал (я) на песке морском — сейчас общепринято, что эти слова относятся не к Иоанну, а служат продолжением последнего стиха главы 12: «И рассвирепел дракон на жену и пошел… и стал на песке морском».

Песок морской — граница моря и суши. Сюда, на помощь павшему с неба астральному Дракону выходят морской Левиафан и сухопутный Бегемот.

Вышедший из моря зверь — тот же, что и «зверь, выходящий из бездны», который убил двух свидетелей в главе 11.

Семь голов, десять рогов — те же атрибуты, что у Дракона. Семь голов было у ханаанского морского змея Лотана, тождественного Левиафану.

Десять диадим — на рогах у зверя, в отличие от семи диадим на головах у Дракона.

Дракон правит семью духами (звездами), Левиафан — десятью народами, населяющими Римскую империю.

Имена богохульные — зверь символизирует Римскую империю, головы — ее правителей, имена — их официальную титулатуру, см. комментарии к гл. 17.

2Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.

Образ Левиафана контаминируется чертами трех зверей из апокалипсиса Даниила, 7:1 — 8, также выходящих из моря. Зверь Откровения — вариант четвертого зверя из книги Даниила с признаками трех первых, но с более значительной эсхатологической ролью.

Дал ему дракон… Это выражение следует понимать, учитывая, что Дракон, бог Римской империи, представляет космический аспект вражды к Богу Израиля, в то время как первый зверь — политический. Империя получила политическую власть как часть космической власти Дракона.

3И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю,

Головы зверя означают также «семь холмов», на которых расположен город Рим. На одном из этих холмов, на Капитолии, что и означает «голова», стоял храм высших божеств Рима: Юпитера, Юноны и Ромы. В декабре 69–го года (за полгода до взятия Иерусалима, в разгар Иудейской войны) этот храм был сожжен при стычке между сторонниками Флавиев и Вителлия. «Как бы смертельно раненная голова» является намеком на это обстоятельство. Случай трактуется расширительно ввиду четырехлетней гражданской войны, так называемой «революции четырех императоров»* и фактического распада Римской империи.

4и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?

Формула пародирует славословие Яхве.

5И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца.

Сорок два месяца — три с половиной года, эсхатологические пол–срока. Возможно, здесь историческая хронология соприкасается с исторической: сорок два года прошло от распятия Иисуса Христа в 29–ом году до Пасхи 71–года, вероятной даты Откровения.

6И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе.

Формула, означающая богоборчество. Кощунством является сам факт вражды к Израилю и к Обществу Святых.

7И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем.

Война со святыми — Иудейская война.

Власть над всяким народом… — прямое указание на Римскую империю.

8И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.

Выпад против тех иудеев, которые пытались после поражения восстания найти какой–то общий язык с победителями.

9Кто имеет ухо, да слышит.

Обращение к оставшимся верными, которе употреблялось и в посланиях церквам, гл. 1 — 3.

10Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых.

Утешение для побежденных, надежда на возмездие.

11И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон.

Зверь, выходящий из земли — скот (по–еврейски «бехема») или Бегемот, первое из созданий Шестого дня творения, подобно тому, как Левиафан (первое из «чудищ» — евр. «таниним») — Пятого. Явления Левиафана и Бегемота — эсхатологические знамения.

Два рога, подобные агнчим — атрибут овна из книги Даниила, 7:3 — 4, вышедшего с востока, как и второй зверь Откровения вышел «из земли», то есть с востока. Бегемот получил эти признаки по аналогии с тем, как Левиафан приобрел черты зверей из той же книги Даниила. Вряд ли «агнчи рога» указуют на какие–либо моральные импликации вроде: «волк в овечьей шкуре», вопреки мнению многих церковных экзегетов и В.Соловьева, которые хотят видеть в этом атрибуте сходство с Агнцем. Бараньи рога на Ближнем Востоке может носить любой сакральный персонаж, независимо от его взаимоотношений с еврейским народом или христианской церковью.

12Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела;

Второй зверь символизирует человеческий (в связи с Шестым днем) аспект Римской империи: функцию императора в культе имперских божеств (как правило, император был и великим понтификом, верховным жрецом Юпитера) и его самого как объект культа. Поэтому второй зверь чуть ниже будет назван «лже–пророк».

13и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми.

Здесь вероятно имеется в виду космическая функция Юпитера–громовержца, осуществлявшаяся, хотя чисто символически, его жрецами, в том числе императором.

14И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив.

Чудотворные способности приписывались Веспасиану, о чем сообщают Флавий, Тацит и Светоний. К нему же прилагалось пророчество о владыке мира (то есть, с точки зрения евреев, о мессии), который должен прийти из Иудеи.

15И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя.

Возможно, эта фраза относится к функциональной, полицейской стороне императорского культа: потенциального участника мессианской группы (если он не платил дидрахму, то есть не был в глазах властей лояльным иудеем) заставляли принять участие в культе имперского божества — Юпитера или обожествленного императора. Если он отказывался, следовала смертная казнь.

16И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их,

Начертание — некий официальный знак, печать.

На правую руку — вероятно, справка об уплате дидрахмы на Капитолийский храм. Этим налогом облагались после 70–го года все иудеи.

На чело — знак участия в имперском культе. Такие знаки чертили освященным маслом или пеплом от жертвоприношений. Давали также документы. Справки обоих родов дошли до нашего времени.

17и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его.

Здесь обозначены основные социальные функции: «ни покупать, ни продавать».

18Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть.

Число человеческое. Вряд ли это сумма чисел, соответствующая буквам имени. Скорее это сумма инициалов. Подразумевалось нечто очень простое и общеизвестное. Иоанн в последних стихах главы 13 пишет буквально о текущем моменте. Дыхание текста именно здесь достигает высочайшего напряжения Не удивительно, что хотя к «числу зверя» было приковано внимание всех комментаторов Откровения, его точное значение перестало быть понятным уже во 2–ом веке н.э. Оно было слишком конкретным, слишком связанным с сиюминутными обстоятельствами. Сохранилось лишь общее впечатление, что «число зверя» обозначает правителя, римского кесаря.

Шестьсот шестьдесят шесть. Сумма инициалов Тита Флавия Веспасиана (тав, пе, вав) составляет 486. Титул кесаря добавляет к этому числу еще 100 (куф). До 666 недостает 80–ти, то есть латинских Р или F, которые обе передаются еврейским «пе». С одной из этих букв мог начинаться последний элемент имени: патер (отец) или принцепс или даже может быть филиус (сын), которого звали, как и отца, Тит Флавий Веспасиан. Прочтенное вслух, это слово (катапуп) звучало насмешливо и не совсем пристойно, напоминая кличку, производную от глагола, по–гречески означающего переваривание пищи.