Глава 13
1 И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.
И стал (я) на песке морском — сейчас общепринято, что эти слова относятся не к Иоанну, а служат продолжением последнего стиха главы 12: «И рассвирепел дракон на жену и пошел… и стал на песке морском».
Песок морской — граница моря и суши. Сюда, на помощь павшему с неба астральному Дракону выходят морской Левиафан и сухопутный Бегемот.
Вышедший из моря зверь — тот же, что и «зверь, выходящий из бездны», который убил двух свидетелей в главе 11.
Семь голов, десять рогов — те же атрибуты, что у Дракона. Семь голов было у ханаанского морского змея Лотана, тождественного Левиафану.
Десять диадим — на рогах у зверя, в отличие от семи диадим на головах у Дракона.
Дракон правит семью духами (звездами), Левиафан — десятью народами, населяющими Римскую империю.
Имена богохульные — зверь символизирует Римскую империю, головы — ее правителей, имена — их официальную титулатуру, см. комментарии к гл. 17.
2 Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.
Образ Левиафана контаминируется чертами трех зверей из апокалипсиса Даниила, 7:1 — 8, также выходящих из моря. Зверь Откровения — вариант четвертого зверя из книги Даниила с признаками трех первых, но с более значительной эсхатологической ролью.
Дал ему дракон… Это выражение следует понимать, учитывая, что Дракон, бог Римской империи, представляет космический аспект вражды к Богу Израиля, в то время как первый зверь — политический. Империя получила политическую власть как часть космической власти Дракона.
3 И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю,
Головы зверя означают также «семь холмов», на которых расположен город Рим. На одном из этих холмов, на Капитолии, что и означает «голова», стоял храм высших божеств Рима: Юпитера, Юноны и Ромы. В декабре 69–го года (за полгода до взятия Иерусалима, в разгар Иудейской войны) этот храм был сожжен при стычке между сторонниками Флавиев и Вителлия. «Как бы смертельно раненная голова» является намеком на это обстоятельство. Случай трактуется расширительно ввиду четырехлетней гражданской войны, так называемой «революции четырех императоров»* и фактического распада Римской империи.
4 и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?
Формула пародирует славословие Яхве.
5 И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца.
Сорок два месяца — три с половиной года, эсхатологические пол–срока. Возможно, здесь историческая хронология соприкасается с исторической: сорок два года прошло от распятия Иисуса Христа в 29–ом году до Пасхи 71–года, вероятной даты Откровения.
6 И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе.
Формула, означающая богоборчество. Кощунством является сам факт вражды к Израилю и к Обществу Святых.
7 И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем.
Война со святыми — Иудейская война.
Власть над всяким народом… — прямое указание на Римскую империю.
8 И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.
Выпад против тех иудеев, которые пытались после поражения восстания найти какой–то общий язык с победителями.
9 Кто имеет ухо, да слышит.
Обращение к оставшимся верными, которе употреблялось и в посланиях церквам, гл. 1 — 3.
10 Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых.
Утешение для побежденных, надежда на возмездие.
11 И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон.
Зверь, выходящий из земли — скот (по–еврейски «бехема») или Бегемот, первое из созданий Шестого дня творения, подобно тому, как Левиафан (первое из «чудищ» — евр. «таниним») — Пятого. Явления Левиафана и Бегемота — эсхатологические знамения.
Два рога, подобные агнчим — атрибут овна из книги Даниила, 7:3 — 4, вышедшего с востока, как и второй зверь Откровения вышел «из земли», то есть с востока. Бегемот получил эти признаки по аналогии с тем, как Левиафан приобрел черты зверей из той же книги Даниила. Вряд ли «агнчи рога» указуют на какие–либо моральные импликации вроде: «волк в овечьей шкуре», вопреки мнению многих церковных экзегетов и В.Соловьева, которые хотят видеть в этом атрибуте сходство с Агнцем. Бараньи рога на Ближнем Востоке может носить любой сакральный персонаж, независимо от его взаимоотношений с еврейским народом или христианской церковью.
12 Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела;
Второй зверь символизирует человеческий (в связи с Шестым днем) аспект Римской империи: функцию императора в культе имперских божеств (как правило, император был и великим понтификом, верховным жрецом Юпитера) и его самого как объект культа. Поэтому второй зверь чуть ниже будет назван «лже–пророк».
13 и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми.
Здесь вероятно имеется в виду космическая функция Юпитера–громовержца, осуществлявшаяся, хотя чисто символически, его жрецами, в том числе императором.
14 И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив.
Чудотворные способности приписывались Веспасиану, о чем сообщают Флавий, Тацит и Светоний. К нему же прилагалось пророчество о владыке мира (то есть, с точки зрения евреев, о мессии), который должен прийти из Иудеи.
15 И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя.
Возможно, эта фраза относится к функциональной, полицейской стороне императорского культа: потенциального участника мессианской группы (если он не платил дидрахму, то есть не был в глазах властей лояльным иудеем) заставляли принять участие в культе имперского божества — Юпитера или обожествленного императора. Если он отказывался, следовала смертная казнь.
16 И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их,
Начертание — некий официальный знак, печать.
На правую руку — вероятно, справка об уплате дидрахмы на Капитолийский храм. Этим налогом облагались после 70–го года все иудеи.
На чело — знак участия в имперском культе. Такие знаки чертили освященным маслом или пеплом от жертвоприношений. Давали также документы. Справки обоих родов дошли до нашего времени.
17 и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его.
Здесь обозначены основные социальные функции: «ни покупать, ни продавать».
18 Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть.
Число человеческое. Вряд ли это сумма чисел, соответствующая буквам имени. Скорее это сумма инициалов. Подразумевалось нечто очень простое и общеизвестное. Иоанн в последних стихах главы 13 пишет буквально о текущем моменте. Дыхание текста именно здесь достигает высочайшего напряжения Не удивительно, что хотя к «числу зверя» было приковано внимание всех комментаторов Откровения, его точное значение перестало быть понятным уже во 2–ом веке н.э. Оно было слишком конкретным, слишком связанным с сиюминутными обстоятельствами. Сохранилось лишь общее впечатление, что «число зверя» обозначает правителя, римского кесаря.
Шестьсот шестьдесят шесть. Сумма инициалов Тита Флавия Веспасиана (тав, пе, вав) составляет 486. Титул кесаря добавляет к этому числу еще 100 (куф). До 666 недостает 80–ти, то есть латинских Р или F, которые обе передаются еврейским «пе». С одной из этих букв мог начинаться последний элемент имени: патер (отец) или принцепс или даже может быть филиус (сын), которого звали, как и отца, Тит Флавий Веспасиан. Прочтенное вслух, это слово (катапуп) звучало насмешливо и не совсем пристойно, напоминая кличку, производную от глагола, по–гречески означающего переваривание пищи.
