Что он сделал такого, за что не мил?

Если хочешь знать — он нас оскорбил:

ну, да —

Мы сторожим колодцы, мы с оружьем в ладах,

Нам смешно, что мы вызываем страх.

Мы — счастье; но мы и беда.

Ты — город, а мы — часы у ворот,

Мы — стражи, в скале охраняем вход.

Двое.

Слева — стоим и справа — стоим

И неотрывно, поверь, следим.

за тобою.

Право же, лучше не спрашивать нас

Где те, кто смел нарушить приказ.

О них забудь.

Мы были рифом для тех, воронкой в воде,

Горем, ночным кошмаром, где

не розами — путь.

Оседлай журавля и учи слова моряков,

Когда корабли, полные птиц, с островов

в гавань войдут.

В таверне трави о рыбалке, о ласках чужих жен,

О великих мгновеньях в жизни, которых лишен

ты, тут.

Tак говорит теперь молодежь:

"Мы верим ему, где другого найдешь?" —

а мы добры,

От немощной похоти твоей устав;

Пусть не по вкусу тебе, но блюди устав,

нам все равно — до поры.

Не воображай, что нам невдомек —

То, что сокрыть ты тщательно смог,

взгляд выдаст вполне:

Ничего не сказав, ничего не свершив,

Не ошибись, будь уверен, я жив —

не танцевать же мне —

Ты ж упадешь на потеху всем им.

Поверх садовой стены мы следим —

как там ты.

Небо темно, как позора пятно,

Что-то, как ливень, низвергнется, но

это не будут цветы.

Поле, как крышка, вспучится, знать,

Все обнажив, что лучше б скрывать.

а потом,

Не говори, что глядеть недосуг,

Лес подойдет, становясь вокруг

смертельным серпом.

Болт заскрипит и раздастся удар,

И за окном проплывет санитар —

ный вэн

И появятся в спешке, мой друг,

Дама в темных очках, и горбатый хирург,

и с ножницами джентльмен.

Ожидай нас каждый миг,

Так что придержи язык,

И — без рук.

Сад мети, сам чистым будь,

Петли смазать не забудь

Помни — о нас, Двух.