1.

В ту спальню не пройдет горящих окон свет;

В ней слух его ловил с волненьем полдня звень:

Где множатся луга и мельницы уж нет,

Но мелят жернова любви ушедшей тень.

Напрасно он вздыхал с усталостью пустой

О храме, где святых отринули давно,

О сломанных мостах, о зелени густой

Вокруг руин, где зла наследство сожжено.

Забыть ли детских лет стремленье взрослым стать

И стены школ, где жить и лгать учили нас.

Сказал бы правду он, хоть сам в нее не вник,

Что все вокруг него, насколько видит глаз,

Теперь, как и всегда, — одна лишь благодать:

Желанный дом отца и матери язык.

2.

В ту спальню не пройти горящих окон свету;

В ней слух его ловил с волненьем полдня звень:

Где множатся луга и мельницы уж нету,

Но мелят жернова любви ушедшей тень.

Напрасно он вздыхал с усталостью давящей

О храме, где святых отринули давно,

О сломанных мостах, о леса темной чаще

Вокруг руин, где зла наследство сожжено.

Забыть ли детских лет стать взрослым устремленье

И стены школ, где жить и лгать учили нас.

Открыл бы правду он, хоть сам в нее не вник,

Что все вокруг него, насколько видит глаз,

Теперь, как и всегда, — одно лишь умиленье:

Желанный дом отца и матери язык