Пишешь, что, потеряв молитву сердечную, ты осталась точно обезоружена. Я тебе уже писал, что во всех твоих искушениях и во всех необыкновенных действиях, бывающих с тобою, ты не должна оставлять молитвы. Не можешь молиться сердечною молитвою, молись умом или устами: как бы ни молиться, не оставляй только молитвы. При пострижении говорится постригаемому, что он должен всегда имя Господа Иисуса во уме, в сердце, в мысли и во устех своих имети. Заметь, не только в сердце, но и в уме, в мыслях и в устах. А в тебе заметна неуместная настойчивость на своем, чтобы непременно была у тебя сердечная молитва, и когда ее нет, то и вовсе остаешься без молитвы. Пишешь, что когда с трудом старалась найти место сердечное, то стало тебя бороть осуждение ближних. Это и показывает, что молитва твоя еще неправильная, потому что плод истинной молитвы — смирение и любовь к ближнему (2, ч. 3, с. 15).

Касательно умной и сердечной молитвы, к которой ты так расположена, скажу, что враг наш душевный не восстает так ни против какой добродетели, как против молитвы, в особенности умной и сердечной, всеми способами подвизает человека на гнев и на немирствие против других, которые по своему неразумию, а вместе по наущению вражию мешают нам проходить внимательную жизнь. Блаженный Илия Екдик пишет: «егда помолишься, якоже подобает, ожидай онех, яко не подобает», т. е. гневного возмущения («Добротолюбие», ч. 4) (2, ч. 3, с. 42).

Описываешь в своем письме, как помысл понуждал тебя молиться, чтобы Господь ввел ум твой в сердце. Но ни у кого из святых отцев не видим, чтобы кто-либо из них молился подобною молитвою. Полезнее молиться со смирением так: Господи! якоже веси помилуй мя! Имиже веси судьбами устрой о мне полезное! Нам заповедано Господом молиться: Отче наш! да будет воля Твоя. Но нигде не сказано, чтобы можно было молиться так: да будет воля наша! А у тебя во всем, даже в молитве, проглядывает, что хочешь непременно, чтобы было по-твоему, или по внушению вражию (2, ч. 3, с. 16).