Я нахожу, что и для моей немощи будет сноснее и для вас самих лучше, чтобы вы писали мне не так часто, но дельнее... Довольно с вас будет: в две недели писать мне по одному письму, а в другое время записывайте что нужно и потом, прочитавши свои записки, сообразите сами, что нужнее, — то и пишите мне, в две недели раз, покороче, да подельнее. А то ваших писем накопляется много; в каждом письме много разных описываний — что вы когда чувствуете и помышляете: все это собирать и соображать, и на все отвечать не имею решительно ни сил, ни времени. А когда будете писать пореже, покороче да поосновательнее, тогда, повторяю, и для меня будет легче, и для вас лучше. Письма ваши должны состоять в двух главных предметах.

1. Приносить покаяние, в чем по немощи придется погрешить против заповедей Божиих или опустить из должного правила.

2. Спрашивать, — что нужно. Разумеется, кроме этих двух предметов могут быть некоторые добавления.

Только пощадите меня от описывания различных ощущений душевных и различных размышлений, которые ежедневно изменяются, как на дворе погода (2, ч. 2, с.89).

...У тебя есть какой-то вопрос, да не знаешь, как это написать. Если при этом вопросе у тебя простое и покойное желание написать, то можешь написать вопросительно: бывает ли в человеке такое-то и такое-то состояние? И относится ли оно к числу правильных или неправильных? И по какой причине к числу последних? Если желание написать это смешано с помыслом понудительным и смущающим до тревожности, то лучше это оставить, во всяком состоянии направляясь к заповедям Божиим и сохраняя себя от возношения и прелести вражией всегда и во всем (2, ч.3, с. 24).

Ты боишься <признаться> в переписке. Пиши, ничтоже сумняся и ничтоже бояся. Голову за это не ототрут. Если узнают, можешь прямо сказать: «имею в этом крайнюю нужду и необходимость, и поддержку, а не что-либо несообразное вне духовного порядка; кажется, это самым делом вам доказывала и доказываю» (2, ч. 3, с. 106).