Помни слова, сказанные в старчестве: от ближнего живот и смерть... А скажу вкратце: умудряйся приобретать жизнь и избегать смерти, живя с теми, с кем живешь, стараясь иметь заповеданное Апостолом, т. е. благость, милосердие, сострадание и любовь (Ср.: Гал. 5, 22), которая есть исполнение закона (Рим. 13, 10), а как? — послушай того же Апостола: «друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6, 2) (2, ч. 3, с. 39).

Спрашиваешь, как тебе быть с родными: получила совет оставить их, а между тем ни от кого не имеешь помощи и не знаешь, писать ли им или не писать? Я тебе говорил, чтобы оставить излишнюю заботливость о родных и близкую связь с ними, а не то, чтобы вовсе не писать им. По времени можно им писать. В теперешних же твоих обстоятельствах можешь не просить прямо, а спросить их, что вот прошло пять месяцев, как ты живешь коекак, как они сами там живут, — воздухом, что ли, питаются, и платят ли за что-нибудь , или без денег все имеют. — Если бы от других ты получила потребное, то могла бы и не напоминать им, а теперь почему же не сделать такого вопроса (2, ч. 3, с. 89—90).

...После всего, что тебе было писано мною, ты упорно стоишь на своем — не хочешь писать родным, а между тем, по причине твоего молчания, они не только огорчаются на тебя, но и тебе денег не высылают, и между собою не могут кончать дела, так что чрез тебя выходит общая неприятность. Ну, не безрассудная ли и не упрямая ли ты. Писала ты мне не раз о какой-то доверенности, но ни разу не объяснила толком, какого рода доверенность от тебя требуется. Как прежде писал я тебе, так и еще повторяю, что дельную и основательную доверенность следует послать, если того требуют семейные ваши обстоятельства. Ты оправдываешь себя тем, что обещала не писать родным. Древние отцы от всего родства отреклись, но зато ни у кого ничего не просили, а питались травами и зельями или от труда рук своих. Если ты не можешь подражать им, никого ни о чем не просить, работать и питаться от труда своих рук или, пожалуй, если можешь питаться воздухом и при этом быть мирною, не роптать и никого не укорять и не обвинять, если можешь все это сделать, тогда и держись за свое обещание. А если не можешь, то сознайся в своей немощи и в нерассудном обещании и смиренно проси у Господа прощения: «Господи, солгала я, окаянная, обещала, чего не могу исполнить! Прости мя грешную!» Спрашиваешь: кому лучше угодить — Богу или людям. Но ты, упорно держась за свое безрассудное обещание, людям досадишь, а Богу этим не угодишь (2, ч. 3, с. 91).

<Одна монахиня, у которой остались сироты... взяла их воспитывать, и так привязалась к ним, что меньше стала заботиться о своем спасении.> «Любить надо, — говорил старец, — а привязываться страстно не надо. Заповедь повелевает чтить родителей, и даже награду назначает за это. Но если ты, говорит Тот же Господь, любишь отца, или матерь, или кого-либо больше Меня, то не достоин быть Моим учеником (Ср.: Мф. 10, 37). Значит, только пристрастие не позволяется, а не любовь» (1, ч. 2, с. 9).

В последнем письме твоем пишешь, что брат твой болен и ты желала бы его видеть. Видеть бы приятно, да не всегда полезно, и сопряжено это со многими неудобствами. Уже мы, новые монахи, совсем изменили древний порядок. Пимен Великий и его братья не захотели видеться и с пришедшею к ним матерью. Не ложно слово Господне: «иже оставит отца, или матерь, и братию... сторицею приимет в веце сем, и в век грядущий живот вечный наследит...» (Мф. 19, 29; Мк. 10, 30). Молись Богу, чтобы Господь устроил полезное и для брата по Своей святой воле (2, ч. 3, с. 67).

Вообще о почтении к старшим сказано в Писании: старцу пакости не твори (1Тим. 5, 1). Кольми паче дети обязаны всячески почитать своих родителей, стараясь успокоить их всем, что не противно заповедям Божиим (2, ч. 3, с. 79).

...Надежду же свою всю возлагай на Бога, всеблагим Своим Промыслом устрояющего все полезное нам. Этою же мыслию руководствуй себя и в отношении к родственникам. Если Господь возвестит им, то они возвратят тебе должное, хоть и не все, а если не отдадут, то лучше принимать от чужих, чем со своими ссориться. Что же касается до их собственной пользы, — это предоставь им самим: пусть каждый поступает по своему усмотрению (2, ч. 1, с. 177—178).

Вы писали, что, подав однажды нищему милостыню о здравии вашего сына, смутились, когда он стал молиться о упокоении его. Не смущайтесь этим. От ошибки и недоразумения нищего не могло и не может произойти ничего противного для вашего сына, и ничего большего и лучшего никому нельзя пожелать, как в свое время сподобиться Царствия Небесного. А что вы в скорби своей о сыне иногда думали, что лучше бы было для него умереть, нежели жить так, как он живет, — за это укорите себя и с полною верою предайте и себя самую, и сына вашего воле Всеблагого и Премудрого Бога. Если Господь чьи дни сохраняет, то благодетельствует, если чью жизнь пресекает, то паки благодетельствует, и вообще, по слову Святой Церкви, Господь глубиною мудрости человеколюбно все устраивает и полезное всем подает. И потому для человека нет ничего лучше и полезнее преданности воле Божией, а нам судьбы Божий непостижимы. — Вы сознаете, что во многом сами виноваты, что не умели воспитать сына как должно. Самоукорение это полезно, но, сознавая вину свою, должно смиряться и раскаиваться, а не смущаться и отчаиваться, также не должно очень тревожиться вам мыслию, будто вы одни — невольною причиною теперешнего положения вашего сына. Это не совсем правда: всякий человек одарен свободною волею и сам за себя более и должен будет отвечать пред Богом. — Спрашиваете, не написать ли вам сыну вашему наудачу в Москву, и как ему написать, чтоб тронуть его сердце? Напишите ему сперва вкратце, чтоб узнать, где он теперь находится, а когда узнаете, то можете написать ему и подробнее. Можете тогда ему сказать, что он теперь, вероятно, собственным опытом испытал, к чему ведет безбожие и вольнодумство, что, стремясь к необузданной свободе, он забыл, что от греха, особенно досаждения родителям, произошло самое рабство, которого прежде не было на земле, и т. п. Помолясь Богу, пишите, как Господь положит вам на сердце. Но сперва, повторяю, нужно вам узнать, где он находится в настоящее время и в каком положении. И вообще, вам должно теперь не столько заботиться вразумлять его, но более молиться за него, чтобы Сам Господь, имиже весть судьбами, вразумил его. Велика сила матерней молитвы. Вспомните, из какой глубины зла извлекла блаженного Августина молитва благочестивой его матери. А молясь за сына, молитесь и о себе, чтобы Господь простил вас, в чем вы по неведению согрешили (2, ч. 1, с. 184—185).