«Если Вы будете слушаться гласа Mоeгo и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников, и народом святым». Исх. XIX, 5–6.

Воспитанием патрарха Иакова кончается первый период в истории избранного семени. Цель Божественных планов по отношению к этому периоду состояла в том, чтобы воспитать крепких в вере, твердых в надежде, терпеливых в любви и вполне преданных воле Божьей родоначальников будущего великого народа. Эта цель была уже теперь достигнута. Теперь должен был наступить второй период в истории избранного семени – период образования великого народа, достойного вступить в завет с Богом.

Переход патриархальной семьи в род совершился уже в земле обетованной. Но собственно материнским лоном, колыбелью и элементарной школой гуманного образования народа – был Египет. Дивная рука Божья здесь с поразительной ясностью дает себя знать. Возрастание избранной семьи в целый народ не могло совершиться в земле обетования. Здесь угрожала опасность избранному семени разойтись и разрастись в роды и отдельные народы, а вместе с тем и заразиться идолопоклонством (ср. Быт. ХХХVIII, 1, 17). С переселением же в Египет эта опасность устранялась. Жизнь среди народа, совершенно чуждого евреям и по происхождению и по религии, по нравам и обычаям, по языку и образу жизни, по стремлениям и наклонностям – должна была благотворно подействовать на евреев. В соседстве с чуждым им народом и притом к ним совершенно нерасположенным – евреи естественно теснее сплотились между собой, позабыли свои мелкие домашние споры, ссоры и сознали свое братство. В связи с этим укреплялась в их сознании и вера в Бога отцов.

По премудрому устроению Божию, евреи явились в Египет не как странники и пришельцы, а тем более, не как свободно или по неволе подчинившиеся рабы, а как желанные гости. Это было в высшей степени важно для целей поселения евреев в Египте. Их не отправили куда-нибудь на галеры или рудники, их не заставили где-либо тотчас глину топтать и кирпичи обжигать, но им указали для вольного поселения отдельную и плодоносную долину Гесен, которая так же была удобна для хлебопашества, как и для скотоводства. Здесь, живя в почтительном расстоянии от Египтян, евреи были избавлены от того, чтобы видеть все мерзости и пороки повседневной жизни египтян и безобразие их культа. С другой стороны, евреи жили не так далеко от Египтян, чтобы не могли хорошо видеть их высокую культуру и усвоять ее себе. По общепризнанному взгляду евреи научились в Египте весьма многим полезным знаниям – искусствам и ремеслам, и в частности искусству письма66.

Но вот уже еврейский род вполне сложился в Египте в целый многочисленный народ. Он значительно разросся в количестве и достаточно цивилизовался, чтобы выступить, на сцену всемирной истори, как самостоятельный народ. Натуральный базис культурного народа был уже заложен. Наступило время изведения его из Египта, как бы рождения из чрева матери в самостоятельный народ. И Господь посылает евреям избавителя в лице Моисея67. Жестокие притеснения евреев в Египте, перед исходом их – означают как бы муки родильницы. А «мышца высокая и рука крепкая» Вседержителя являются будто бы спасительной помощью бабки-акушерки.

Черным морем евреи были ввполне отрезаны от дома рабства и своих притеснителей, погребенных в волнах того же моря. Теперь они независимый народ, как и другие народы мира. Однако не в этом только состояла цель Божественных планов по отношени к избранному семени. Народ достойный Божественного избрания и желающий его – вот конечная цель Божественных планов касательно этого периода. И теперь нужно было натурально образовавшийся народ возродить в народ, достойный заветного отношения к Богу и готовый для этого. Странствование по пустыне до Синая и должно было служить этой цели68. Всевозможным испытаниям подвергал Господь в это время народ, изведенный Им из Египта. Он посылал ему великие опасности, избавление от которых могла доставить только чудесная помощь Господа. Он мучил его голодом, томил его жаждой, лишал самого существенного. Но вовремя простирал над ним и милующую десницу Свою (Исх. XIV-ХVIII).

Но вот кончается и время предварительного воспитания еврейского народа для вступления в завет с Богом. Теперь, можно ожидать, израильский народ после стольких испытаний и благодеяний Божьих захочет вступить с Богом в особый завет и сделаться народом Божьим. И Господь ведет народ к Синаю.

Когда народ, водимый Богом, достиг горы Синай и расположился здесь станом, (то) Моисей, уже исполнивший первую свою миссию (ср. Исх. III, 12), взошел на г. Синай, чтобы получить от Бога дальнейшие распоряжения. Здесь Иегова говорит (сообщает) Моисею о своем намерении вступить в завет с народом, который уже должен был познать Его любовь и могущество в чудесном изведении из Египта и странствовании по пустыне (Исх. XIX. 4). Если народ вступит в завет и будет верно хранить условия его, то он будет, продолжает Иегова:«Моим, уделомиз всех народов, ибо Моя вся земля ...царством священников, народом святым– (иврит$$$) li següllah... mamelechet koganim vegoj kadosch – Исх. XIX, 5–6). Здесь содержится, по сознанию даже самих, конечно, умеренных рационалистов, «классическое выражение существа и цели завета»69. Об определенных, подробных условиях завета – здесь еще речи нет. Здесь выражается только предложение народу от Бога вступить с Ним в завет. Это в высшей степени важно и характерно для предстоящего завета. Иегова предоставляет возможность народу свободно высказаться за или против Его предложения70. Моисей передает о желании Иеговы старейшинам, как представителям всего народа (Исх. XIX, 7). Эти – сообщили народу. «И весь народ отвечал единогласно, говоря: все, что сказал Господь, исполним (и будем послушны)». Заручившись согласием народа, Моисей опять взошел на гору71,

чтобы передать о желании и готовности народа вступить в завет с Ним. После этих предварительных сношений и взаимных соглашений между обеими сторонами Иегова определяет образ и, так сказать, обстановку, при которой должен быть заключен предстоящий завет. Чтобы заверить Моисея, как посредника завета в глазах народа, Иегова Сам хочет сойти на гору и говорить перед всем народом. К этому обещанному явлению Господа и достойному сретению Его, народ должен был подготовиться в течение двух дней. На третий день он должен был приступить к горе, но все-таки стать от нее на известном почтительном расстоянии, которое под страхом смерти не должно быть сокращено ни одним живым существом (12–13). Только один Моисей, облагодатствованный муж Божий, мог войти даже на гору в непосредственную близость Иеговы (ср. ст. 20 с ст. 9). Моисей второй раз спускается с горы и сообщает все это народу, который ранее уже выразил добровольное согласие вступить с Иеговой в завет

(8 ст.), а теперь должен был благоговейно приготовиться к священному дню заключения самого завета (14–15 ст.).

На третий день происходит грозное и величественное явление Иеговы народу. Иегова изрекает в это время перед всем народом главнейшие заповеди завета – десятословие (XX, 1–17)72. Народ приходит от этого в священный трепет и ужас, не дерзает уже более непосредственно слушать Иегову и просит Моисея быть посредником между ним и Иеговой (18–19 ст.). Моисей исполняет просьбу, выступает перед Богом в качестве посредника народа, так что об остальных заповдях Иеговы народ узнал уже через Моисея (XX, 21-ХХIII, 19). Только после этого народ узнал подробно содержание завета: заповеди и законы. Но и теперь, как и ранее, выразил полное свое согласие вступить в завет с Иеговой и исполнить все заповеди Его (Исх. XXIV, 3). Этому добровольному изъявлению согласия дается форма торжественного обязательства принесением жертв благодарности и всесожжения (4–8). В память о заключении завета Моисей записывает содержание его – заповеди в «книгу завета» (иврит$$$), которая была прочитана народу и им признана во всем объеме, как обязательная для него [см. предыдущую ссылку]. В заключение происходит обед, в котором принимают участие – Моисей, Аарон, Надав, Авиуд и 70 старейшин (9–11), как представители всего народа. Так был заключен завет на г. Синае между Богом и израильским, народом73.

Не только в наших богословских сочинениях, но даже и во многих иностранных произведениях библейской литературы, Синайскому завету не приписывается самостоятельного, особого значения. Говорят, завет с Израилем на г. Синае был только продолжением, расширением того, что обещано было патриархам74. Он был, так сказать, вполне естествен, даже необходим: семья патриархальная разрослась в род, род размножился и преобразовался в целый народ. Когда семейный и родовой быт прошли, тогда естественно было выступить носителем обетования целому народу. Объяснение это игнорирует параллель между тремя заветами – Адамовым, Ноевым и Аврамовым с сопровождавшими их последствиями. Оно не объясняет факта: почему заветы с Адамом, Ноем не сопровождалисьновыми(другими) заветами с их потомством, а завет с Авраамом сопровождался (Синайским заветом). А между тем факт этот заслуживает серьезного внимания. Ведь весьма большое сходство последнего завета с двумя первыми выше всякого сомнения. Аврааму даны были обетования, что, во-первых, для всех людей явится спасение и что, во-вторых, это спасение будет даровано через его семя, или в его семени (Быт. XII, 1–3). Но первое важнейшее из этих обетований, было дано еще Адаму и составило собой главное содержание «ветхого» завета Бога с людьми (Быт. III, 15). Второе обетование, содержащее в себе мысль об ограничении в носителях вести о спасении, такжене ново.Оно выражено еще в пророчестве Ноя о судьбе его сыновей. Симу было сказано, что Иегова, Бог спасения,75будет достоянием только его племени (Быт. IX, 26); для других племен и народов спасение могло быть только в палатках Сима76. Таким образом, завет Бога с Авраамом не имеет в себе, по-видимому, ничего нового в сравнении с двумя предшествовавшими заветами77. Поэтому естественно, даже необходимо, ожидать, что и по своим последствиям он будет сходен с ними. На самом же деле этого нет. Потомки Адама и Ноя без всяких новых заветов с ними считались носителями обетований, данных их предкам, а с потомками Авраама вдруг заключается особый завет. Почему так, это при обычном взгляде на Синайский завет, как простое продолжение, количественное, расширение предшествующего завета с Авраамом, – является непонятным.

Поэтому другие богословы, как бы соглашаясь, что действительно без указания особой цели завет Бога с израильским народом не совсем понятен, стараются определить эту особую цель, но, кажется, неудачно.

Говорят, например, что израильский народ призывается за тем, чтобы «приготовить Матерь Божию»78, или общее, – среду для явления И. Христа79. Но, во-первых, здесь особой цели для призвания израильского народа вовсе не указывается. Приготовление среды для И. Христа, было несомнннно целью потомства Авраамова в силу уже завета Бога с Авраамом. Во-вторых, сама по себе эта цель такого рода, что она могла быть достигнута и отдельной семьей или родом, следовательно, вовсе собой не обусловливала призвание целого народа. Ведь в самом деле, мог же родиться в семье сын обетования иврит$$$ (Isaak)80(Быт. XXI, 1–13). Почему же не могла родиться в одной семье дочь обетования; а непременно требовался для этого целый народ и только среди его нашлась семья, в которой родилась Пр. Дева Мария? Пусть бы, в самом деле, теперь обетование о спасении по прежнему, хотя бы и при особом сверхъестественном вмешательстве, передавалось от отца к достойнейшему сыну, как, например, это было некоторое время вслед за призванием Авраама. Авраам передает обетование не Измаилу, или сыновьям Хеттуры, а Исааку; Исаак – не старшему Исаву, адостойнейшему Иакову; а Иаков – Иуде и т. д. А остальные члены сначала, при родовом быте, могли выделяться и становиться родоначальниками отдельных народов, как это действительно и было с Измаилом, Исавом, Лотом а потом могли бы составить с избранным семенем один народ. Что среди народа вполне возможно существование семейств или родов, исповедующих иную религию и имеющих какие-либо особые цели, блестящим доказательством этого служат христиане в первые три века своего существования. Когда бы настала полнота времен, когда бы язычники подготовились к принятию Христа Искупителя, – тогда бы родилась в семействе или роде дочь обетования. В благочестивой верующей семье была бы и «среда» для деятельности И. Христа и также были бы первые последователи Его. А из этого тесного кружка – учение И. Христа с течением времени распространилось бы дальше и дальше и так по всему миру.

Некоторые богословы необходимость признания целого народа полагают в том, что спасение, данное в зародыше, могло по всем своим сторонам развиться только во множестве индивидуумов, в целом народе81. Такое суждение несправедливо. Спасение идет свыше, от Бога, и само по себе не имеет недостатка ни в чем, не имеет нужды в постепенном развитии; и если, в самом деле, проводить это развитие, то причина его никак не может заключаться вовнутреннем свойствесамого спасения. Если это суждение несколько видоизменить, то оно сделается более естественным, но отнюдь еще не оправдывающим призвание целого народа. Так, можно сказать,спасение для своего лучшего усвоения со стороны людейнуждалось в различных формах, конкретных образах, в которых оно как бы разлагалось на элементы и становилось поэтому более понятным. Но и при таком рассуждении необходимость в призваниицелогонарода исчезает. В самом деле, обетование о спасении, выражаясь для лучшего усвоения его со стороны носителей его во множестве образов и форм, вовсе для этой цели не нуждалось вбольшомколичестве лиц, а тем более в целом народе. Может быть и бывает, что религия с самым сложным культом, вероучением и нравоучением – делается достоянием только немногих последователей; и, наоборот, религия с несложным культом и ритуалом привлекает целые народы. Словом, сложный культ религии и вся система вероучения и нравоучения не стоят в прямом отношении к числу последователей, а тем более в зависимости от него. Итак, мы, кажется, рассмотрели все те объяснения, которые могут быть приводимы с обычной точки зрения на Синайский завет в оправдании необходимости его. По нашему мнению, объяснения эти недостаточны. По смыслу почти всех этих объяснений Синайский завет есть простое продолжение завета с Авраамом. Между тем, думается, на Синайский завет нельзя так смотрет. Должна быть особая цель, которая обусловливала бы собой призвание целого народа. И цель эта, нам кажется, указана в Библии при призвании народа: «Если будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой (иврит$$$) говорит Иегова, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым» (иврит$$$) (Исх. XIX, 5–6 ср. XXII, 31, XXIII, 22). По-видимому, эти слова настолько ясны, что они делают ненужным тот отрицательный путь разбора мнений богословов, который мы только что кончили. Они определенно говорят, чтоособая цельдля призвания израильского народа в планах Божьихсуществовала.Но в видах всестороннего уяснения дела, мы и отрицательный путь не считаем в данном случае излишним.

Иегова,которому принадлежит вся земля и все народы, живущие на ней,хочет иметь народ,к которому Он стал бы в особые отношения,который был бы «(Его) уделом из всех народов), царством священников, народом святым».Не вдаваясь ни в какие экзегетические, филологическе тонкости, которые встречаются на эти слова у комментаторов Св. Писания,82мы лишь отметим общую их мысль.Израильский народ призывается за тем, чтобы быть народом Божьим, основать на земле царство

Божие </em83.Аврааму дано было обетование о спасении. Израильский же народ является, так сказать, результатом этого обетованнаго спасения: народомспасенным,народомсвятым, народом Божьим </em84. Значит, синайский завет является дальнейшим и важнейшим фазисом в развитии обетования о спасении85. Что такое отношение и такая связь Синайского завета с заветом Бога с Авраамом не искусственна и не натяжка, и цель избрания израильского народа не навязана, видно и из сопоставления ветхого завета с новым. Известно, что ветхий завет был типомнового завета (cp. l Кор. X, II «Tanta de panta typi»), сеню или тенью его (Ср. Евр. X, I). Между тем, тип есть форма проявления известной идеи, конкретное выражение ее, чувственное отражение какого-либо образа86.«Понятие типа предполагаетне случайное и внешнее сходство междутипом и прототипом,авнутреннее средство(хотя и не всегда поддающееся анализу) и некоторуюзависимость существования» </em87. Сообразно с таким значением слова typos необходимо допустить, что «факты новозаветной истории обусловливают собою и вызывающе факты ветхозаветнойистории»88. Это для наших суждений весьма важно. Если мы будем рассматривать обетование Аврааму, как образ (typos) явившегося через И. Христа спасения, то непременно должны в недалеком будущем указать и другой образ (typos) в ветхом завете – для новозаветного, реального царства Божия основанного Христом, для народа Божия – членов царства Христова89(24)$$$. Такимтипомв ветхом завете и мог быть лишь завет Синайский, через который было основано царство Божие на земле и явился народ Божий90.

И из слов Иеговы при Синае (Исх. XIX. 5–6), и из типического отношения ветхого завета к новому ясно, что израильский народ призывается основать на земле царство Божие, быть народом Божьим. Избрание именно израильского народа для этой высокой цели не может быть рассматриваемо, как дело случайное. С этим, пожалуй, все согласны. Но когда возникает вопрос, почему избран именно израильский народ, мнения богословов расходятся. Одни утверждают, что Господь избрал израильский народ потому, что это был худший народ. Бог хотел будто бы показать, что Он и из худшего народа может сделать народ спасения для всех людей (sic!)91. Но этот взгляд весьма странен и, как отчасти будет показано дальше, совершенно ненаучен. Думается, что он возник на почве наших настоящих антипатичных отношений к евреям. Вопреки указанному мнению, нужно сказать, что напротив, израильский народ избран в народ Божий потому, что он был лучший из всех народов ветхого завета. Конечно, мы далеки от того, чтобы говорить, будто израильский народ былвполне достоинБожественного избрания за свои природные качества. Нет, мы напротив утверждаем, что избрание израильского народа было всецело делом Божественной любви и благодати92. Но вместе с тем мы убеждены, что воля Божия, избирающая не по заслугам, а по благодати, все-таки не действовала произвольно, да и не могла действовать, ибо она святая и праведная93. Поэтому необходимо себе дело представлять так. Когда по Божественным планам спасения явилась нужда в народе Божьем, то Господь приготовил для этой цели наиболее достойный народ. Это приготовление началось еще со времени первого обетования о спасении. Господь хранил жизнь только сравнительно лучших людей, а от остальных Он удалялся (Ср. Быт. VI, 6). В допотопном мире, в конце концов, общения Божия был достоин один только праведный Ной со своим семейством; а остальное человечество должно было погибнуть в водах потопа. Но опять-таки, Господь не все потомство Ноя делает носителем обетований о спасении, а из трех сыновей благочестивого отца избирает (в пророчестве Ноя) одного самого лучшего сына – Сима. Но не все потомство и этого лучшего сына достойного отца делает Господь своим избранным семенем, а избирает в нем из различных патриархов одного самого благочестивого Авраама. Этого избранного патриарха Господь воспитывает особым образом, как именнородоначальникабудущего великого народа,даруетему сына, когда его естественные силы к рождению детей и его жены уже «омертвели». Дальнейшее воспитание патриархов протекает также под непосредственным водительством Божьим, затем переход патриархальной семьи в род и целый народ совершился также при очевидной помощи Божьей94. Ввиду всего этого, вернее сказать, что израильскй народ не простобыл выбранБогом как бы из ряда других народов, а именно былсозданБогом для великих планов спасения (ср. Вт. XXXII. 6), ибо ранее такой народ не существовал95. Уже из этого следует, что израильский народ, как потомок самых благочестивых патриархов, как воспитанный под непосредственным водительством Божьим, должен быть самым лучшим народом. Да иначе себе дела и представлять нельзя. Богу, как Существу Святому, естественно было вступить в общение с более достойным этого общения96; подобно тому, как среди израильского народа на пророческое служение Иегова избирал лучших людей. Потом, израильский народ есть ведьтипическийнарод, прообраз людей, вступивших в царство Божие с пришествием И. Христа, значит, людей, принявших учение И. Христа и последовавших за Ним. Но ведь учение И. Христа принимали лишь лучшие люди. И израильский народ, как прообраз их, должен быть в ветхом завете лучшим народом. Поэтому, несомненно, гораздо больше правды на стороне тех весьма почтенных богословов, которые считают израиля лучшим народом ветхого завета, наиболее всех достойным вступить в завет с Богом97. Правда, на протяжении своей истории израильский народ весьма часто падал98, но это говорит лишь о том, как глубоко грех расстроил природу человека, что даже и лучшие люди весьма часто согрешали перед Богом, отпадали от Него. Притом, частые, почти постоянные падения наблюдаются даже в жизни христиан, которые очищены в купели крещения и которым даны «все Божественные силы... яже к животу и благочестию» (2Петр. I, 3). Что же можно было ждать от ветхозаветного человека, который «в беззакониях зачинался и во грехах рождался» (ср. Пс. L, 7) и таким на всю жизнь оставался. Поэтому резкое осуждение израильтян за их падения было бы с нашей стороны непониманием состояния ветхозаветного человека, невниманием к самим себе, ригоризмом и даже лицемерием, хотя и скрытым. Между тем и во израиле, несмотря на все бедственное состояние ветхозаветного человека, протягивается непрерывная цепь людей глубоко верующих, начиная с отца верующих – Авраама, который духовными очами видел день Господа и возрадовался (Иоан. VIII, 56) и кончая праведным Симеоном, который телесными глазами узрел Спасителя и пришел в благоговейный восторг (Лук. II. 25–35).

Нам кажется несомненным, что израильский народ призван быть народом Божьим, как народ лучший из всех. Но теперь возбуждается весьма важный вопрос, как понимать это призвание. Ведь несомненно в ветхом завете израильский народ мог быть народомБожьимлишь формально, по идее и по внешнему устройству жизни, а не по внутреннему перерождению и очищению от грехов. Что же, нужно ли его призвание ограничивать этой только формальной стороной, или понимать его в полном смысле, т. е. что израильский народ призван быть народом Божьим и в действительности, по внутреннему перерождению? Думаем, что решительво нет никаких оснований ограничивать произвание израильского народа лишь одной формальной стороной дела; наоборот, есть все побуждения понимать его в полном смысле. Уже одно то, что израильский народ был лучшим народом ветхого завета, дает понять, что он призывается сделаться народом Божьим вполне: кому же, как не лучшему народу, осуществить в полноте и совершенстве призвание Божие; или, если лучший народ способен только к формальному исполнению задачи призвания, то что же сказать об остальных? Потом, мы не имем никакого права слова Господни, сказанные народу на г. Синае, «будете моим уделом из всех народов... царством священников, народом святым» – пониматьодносторонне,будто израильский народ назначался быть народом Божиим лишь по идее, по внешнему устройству жизни99. Это, во-первых. Во-вторых, что особенно важно, пророки впоследствиитолько предсказываютте времена, когда израильский народ, как известная национальность,только сделается народом Божьим(Иер. XXX. 22: XXX. 38 и др., Ос. II, 19–20; Захар. II. 12–13: ср. VIII, 3–7). Само собой понятно, пророки могли разуметь толькофактическое, осуществлениеизраильским народом своего призвания –быть народом Божьим,так как по идее и по внешнему устройству он уже давно (со времени пребывания у Синая) был народом Божьим. В-третьих, Св. ап. Павел ясно и положительно говорит о будущем обращении израильского народа к Богу (Рим. XI, 25), а быть может, даже и его особом прославлении в царствии Божьем (Рим. XI, 12–13). И что важнее всего для нас, великий апостол говорит об этом обращении народа, прежде всего, как священный историк, понимающий глубокий прагматизм, а вместе с тем и Божественный провиденциализм всемирной и особенно израильской истории (ср. XI. 12–13... 25). Причем, что заслуживает также не меньшего внимания,обращение израильского народа к Богу Св. an. Павел понимает именно в связи с его ветхозаветным назначением(ср. Рим. XI).

Когда мы говорим, что израильский народ был призван сделаться народомБожьимв полном смысле этого слова, то, само собой разумеется, это призвание считаемособенным, исключительным.В общем смысле все люди призваны к царствию Божию. Израильский же народ призванособенным,образом, выделен из среды всех народов. То есть. Если прочие люди призваны условно, то Израиль – на основании Божественного предведения (ср. Рим. XI, 2 с VIII, 29) – безусловно (Иер. ХХХIII, 14–16-, 21–26; Ис. LV, 3, 13; Мих. VII. 20 и др.). Впрочем, в некотором смысле и призвание Израиля былоусловно(ср. Исх. XIX, 5–6; Пс. LXXX, 14–16). Но эта условность касается времени выполнения им своего назначения и внешнего его благосостояния. Израильскому народу были указаны только крайние пункты для выполнения им своего назначения. Сделавшись народом Божьим по идее и по внешнему устройству жизни еще со времени Синайского завета,он непременнодолжен былсделаться народом Божьим ипо фактическому состояниютолько ко второму пришествию И. Христа, к какому времени вообще должно закончиться развите царства Божия на земле. Вот между этими-то пунктами и оставалось весьма много места для человеческой свободы. Прежде всего, в ветхом завете израильский народ по собственной воле мог в различной степени соответствовать своему формальному назначению: повиноваться Богу во всем, соблюдать Его закон, или преступать его и не слушаться Бога. Отсюда, конечно, зависело его временное благосостояние: за соблюдение закона Бог вознаграждал его, а за преступления наказывал. Что действительно историческая жизнь израильского народа могла бы иначе сложиться, нежели как мы ее знаем сложившейся, об этом ясно свидетельствует псалмопевец: «О, если бы народ Мой слушал Меня, и Израиль ходил Моими путями! Я скоро смирил бы врагов их… их благоденствие продолжалось бы навсегда» (Пс. LXXX, 14–16). С другой стороны, и с пришествием И. Христа в новом завете судьба израильского народа могла быть неодинакова, т. е. зависела от его свободной воли. Имеянеобходимымназначением сделаться народом Божьим ко второму пришествию И. Христа, он имелвозможностьи сильные побуждения начать свое обращение с первого пришествия И. Христа – и тогда бы он, как природная маслина спасения (ср. Рим. XI, 15–16), занял между христианскими народами почетное положение (пророческое служение). Наоборот, когда Израиль отвергнул спасение, принесенное И. Христом, то он должен был понести временное наказание.

Кроме этой, так сказать, специальной задачи – быть народом Божьим, народ израильский имел ещедругую задачу,унаследованную им от предков – этосохранение веры в обетование и укрепление в ней, приготовление из себя среды для явления И. Христа и почвы для восприятия Его учения </em100. Правда, по-видимому, об этой второй задаче, как отдельной самостоятельной, нельзя и говорить. Собственно само царствие Божие было ни чем иным, как раскрывшимся обетованием о спасении человека. Но это говорит лишь о тесной связи между обеими задачами, а не о тождестве их. Связь эта, конечно, несомненна. Царство Божие, народ Божий, является, как сказано выше, как бы результатом, следствием данного обетования. Обетование же служит основой для царства Божия, источником, корнем для народа Божия. Но если воспользоваться и этим сравнением, весьма, впрочем, верно выражающим мысль, то и тогда будет ясно различие между обеими задачами израильского народа: ствол не то же, что корень, поток не тоже, что производящий его родник. Самостоятельность обеих задач для израильского народа открывается уже из того, что они явились для избранного семени не одновременно. Первая задача, касающаяся в собственном смысле всегонарода, явилась только со времени Синайского завета Бога с израильским народом. Вторая же задача относится к более раннему времени. Она указана еще Аврааму и другим патриархам (Быт. ХII, 1–3; XXVI, 2–5: ХХVIII, 13–15); на израильский же народ она перешла, как на потомка его великих предков – патриархов.

По времени своего исполнения,как необходимое определение Божье,эта задача – приготовление среды и почвы для явления Спасителя – относится, конечно, к первому пришествию И. Христа. Но для ее исполнения вовсе не требуетсянеобходимовера во Христа и приготовление к Немунепременно всего народа.Для исполнения этой задачиколичестволиц не важно. Она могла быть осуществлена и малым кружком лиц. Да так действительно и было. Эта задача собственно и поручена-то сначала было не целому народу, а семье или роду (ср. Быт. XII, 1–3; 2–5 и др. ). С призванием народа она перешла и на него, но лишь как на потомка своих предков; а собственно и с призванием народа, так сказать, материальными носителями обетованного семени или спасения являются только отдельные лица, семейство или род. Так, в израильском народе с самого начала обетование является достоянием Иуды и в общем смысле всего его колена. Иуда передает его своему сыну Фаресу; этот – своему и т. д. Потом, обетование связывается с царственным домом Давида (2Цар. VII) и опять продолжает передаваться по наследству, так что собственно для хранения обетованя остальные 11 колен не необходимы, даже не необходимы все роды и семейства, в колене Иудовом, кроме одного. Ко времени пришествия И. Христа, вера в обетование была сохранена, среда и почва для явления И. Христа были подготовлены только в небольшом кружке лиц. Действительное значение для первого пришествия И. Христа только некоторой части Израиля, по-видимому, хорошо сознавали и сами евреи. Так, евв. Матфей (I 1–16) и Лука (III, 37–24) со всей отчетливостью воспроизводят ту цепь лиц, семейств и родов, которые участвовали в хранении обетования и сделались родственниками Христа по плоти. Следовательно, для цели хранения обетования во всем народе не было нужды; дело обошлось и без него. Вот почему и Св. ап. Павел в послании к Галатам, говоря о воплощении И. Христа, т. е. о первом пришествии Его, придает особенное значение именно завету Бога с Авраамом (III, 15–25),а не с целым народом израильским. О Синайском же завете он упоминает вскользь, берет из него прежде всего закон и определяет лишьотрицательноезначение его, как средства приготовления ко Христу (Гал. III, 19, 25; ср. Рим. X, 4.).

Но была еще одна задача, выполнение которой тоже лежало на обязанности израильского народа. Этопророческое служение Израиля среди языческих народов.Для уяснения смысла этой задачи сделаем небольшую историческую экскурсию.

Уже со времени призвания Авраама, даже раньше – со времени Вавилонского столпотворения, стало ясным, что дальнейшее приготовление человечества к спасеню должно совершаться двумя различными путями. Та большая часть человечества, которая отказалась быть носительницей обетования о спасении и вскоре сделалась язычествующей, должна была идти к спасению своими собственными путями, чего она собственно и желала. Приготовление же к спасению семени Авраама должно было совершаться под непосредственным водительством Божьим. Таким образом, уже с этого времени человечество делилось на два различных рода или ряда развития, на две неравные части: иудейство и язычество. Эти два ряда человеческих групп, идя различными путями, хотя и к одной цели, имели и различные задачи. Иудейство должно было послужить для грядущего спасения исполнением того религиозного назначения, которое было возложено на Авраама и его семя; а язычество должно было послужить спасению плодами своего культурного развития, идя различными путями, имея особые задачи, иудейство и язычество тем не менее не должны были оставаться совершенно чуждыми друг друга, не должны были жить совершенно замкнуто. Они шли к одной цели: во Христе их пути должны были сойтись, и они должны были взаимно друг другу послужить результатами своего развития. Поэтому им уже и в исторической своей жизни естественно, даже необходимо было от времени до времени делиться плодами своей деятельности или развития. Язычество должно было помогать иудейству своей

культурой,101потому, что евреи и по своему «гению» не были способны к самостоятельному развитию культуры и по своему настроению не были склонны к ней; да у них, занятых своими религиозными задачами, даже как бы не оставалось и времени для занятия культурой, – и, во всяком случае не было для этого благоприятных условий. Культура для своего успеха нуждается в тесных народных взаимо-общениях; а между тем для Израиля это, особенно на первых порах, было невозможно. – Язычество верным осталось своей задаче в отношении к иудейству. Уже на воспитание евреев в Египте и на обучение их там различным наукам, искусствам и ремеслам можно смотреть как на первую помощь язычества иудейству. Та же помощь была оказываема и в последующей жизни при Давиде, Соломоне и т. д. Но гораздо больше значения по своему призванию должно было иметь иудейство для язычества. Его услуга должна быть гораздо существеннее. Иудеи, при всеобщей спутанности в религиозных и нравственных понятиях, владели божественным вероучением и нравоучением. Израиль собственно избран был затем, чтобы образовать на земле типическое преобразовательное царство Божие, которое со временем перейдя в реальное, имело обнять все народы. Отсюда вытекала задача израильского народа – возвестить об этом грядущем вселенском царстве всем народам, которые еще не знали его, но имели войти в него. Затем, израильский народ, как потомок великих патриархов, имел своей целью хранить обетование о спасении, укрепляться в вере в него и приготовлять из себя среду для явления И. Христа, Спасителявсех людей.Опять и отсюда вытекала задача Израиля возвестить о грядущем Спасителе и ожидаемом спасении всем народам, так как это имело распространиться среди всех народов. Все это касается теоретической, вероучительной стороны. Но и в нравственно-практическом отношении значене Израиля для язычников было весьма велико. Что совесть внутри каждого человека, то Израиль среди народов ветхого завета. Что вещал И. Креститель накануне выступления И. Христа на общественное служение, то проповедывал Израиль всем языческим народам: «Исправьте путь для Господа, покайтесь, ибо приблизилось царствие Божие» (ср. Ис. XL, 3)102– вот девиз Израиля. И он свое великое значение для языческого мира вполне сознавал. Он был «уверен о себе, что он (ты) путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины» (ср. Рим. II, 19–20)<sup103. Но в законодательстве Моисея вполне ясных указаний на миссионерскую задачу Израиля не содержится104. На это была своя особая причина. Речь об этой задаче для евреев времен Моисея была преждевременна.

Должен был прежде пройти продолжительный период укрепления израильтян в истинах своей религии, чем народ мог взяться за эту задачу. Вот со времени пророков, и то не ранних речь об этой задаче Израиля была уже своевременна, по крайней мере, для лучших людей. Пророк Исайя прямо называет израильский народ народом, данным «во свет языков»(XLII 6,XLIX, 6;). Проповедь пророка Ионы у Ниневитян есть первое осуществление лучшим израильтянином своего миссионерского назначения. Но история этой же проповеди показывает, как трудно было для Израиля осознать и исполнить эту свою задачу: она противоречила его себялюбивому партикуляризму105, от которого не были свободны даже лучшие израильтяне.

Пророческое назначение Израиля,как необходимое определение Божье,тоже относилось к первому пришествию И. Христа.

Из предшествующего видно, что, по нашему мнению, только три задачи были возложены на израильский народ: 1) быть народом Божьим в полном смысле этого слова, 2) хранить обетование о спасении и готовить в себе среду и почву для явления И. Христа и 3) возвестить о грядущем спасении и царстве Божьем языческим народам. Первая из этих задач собственно обусловливает собой завет Бога с Израилем, как целым народом. Вторая задача перешла на Израиля от его предков; но она же обусловливала собою и фактическое состояние народа, выделение его из других народов для основания на земле царства Божия. Третья задача вытекала из самого существа дела и была связана с первыми обеими задачами, как следствие с причиной. Нам кажется, что израильскому народу нельзя указать ни больше, ни меньше задач106.

Теперь посмотрим, как же должна была сложиться историческая жизнь израильского народа, призванного для столь великих целей.