«И сказал Бог Ною и сынам

его с ним: вот Я поставляю завет

Мой с вами и с потомством вашим

после вас…

БлагословенГосподьБог Симов.»

Быт. IX 8, 9, 26.

«Великим негодованием негодую

на народы, живущие в покое»

Захар. I 15

«Знаю твои дела; ты не холоден, не горяч,

о, если бы ты был холоден или горяч!» Апок.III, 15

В чувстве полной благодарности Богу, Ной, со всем своим семейством спасенный от потопа, строит в обновленном мире на земле, омытой водами потопа, жертвенник и приносит благодарственную жертву Богу, как родоначальник и представитель всего будущего человечества. Господь заключил с Ноем завет, в силу которого обещал не истреблять потопом всего живущего, а напротив, продолжить и навсегда сохранить естественный миропорядок (VIII, 22; IX, 10–12); дал снова благоволение людям на размножение (IX, 1), как бы прекращенное через потоп; предоставил им некоторую власть над животными (2 ст.); дозволил, с некоторым ограничением, употреблять их в пищу (3–4 ст.), и оградил право жизни каждого человека (IX, 5–6). Символом этого завета была указана радуга. (IX, 12–17).

Конечно, этот завет Бога с Ноем есть, прежде всего, «мировой завет» (Weltbund)47. Он относится к внешней жизни всего мира и живущих в нем; он, именно, ручается за сохранение всегонатуральногопорядка: смену времен года, дней и ночей, плодородие земли, сохранение жизни людей и животных. Но этот завет имеет отношение и к делу спасения, поскольку он предполагает сохранность и целость мирового порядка, и поскольку, в особенности, внесение в жизнь людей права и законности способствует приготовлению их к спасению. А через связь с благословением Ноя этот завет получает и прямое отношение к обетованию о семени жены. Об этом речь впереди.

В Ноевом завете заслуживает особенного внимания отношение Бога к людям. Мы видим, что людям через этот завет дается от Бога много милостей: обещается сохранение их жизни, несмотря на их грехи; даруется закон, ограждающий их жизнь от произвола; предоставляется им власть над животными и позволяется, с некоторым ограничением (не есть крови), вкушать их48. Чем же объяснить это особое благоволение Бога к людям? Думаем только тем, что Бог предвидел некоторое улучшение в жизни нового человчества, уже как бы в жертве Ноя выразившего свое искреннее сознание, что милости и наказания посылаются Богом; что за первые нужно Бога благодарить, а во избежание вторых – нужно раскаиваться в грехах. Вот почему эта жертва и была особенно приятна Богу, как это метафорически выражено в Библии: «..и обонял Господь приятное благоухание и сказал Господь в сердце Своем не буду больше проклинать» и т. д. Все дары людям стоят как бы в непосредственной связи с этой жертвой. – Да ожидать, что новое человечество будет лучше допотопного было и естественно. Во-первых, родоначальник послепотопного человечества, Ной, по своим нравствснно-религиозным качествам, был несравненно выше, чем родоначальник «сынов человеческих» допотопного периода. А ведь естественно из лучшего источника течь и лучшей воде; естественно – от плоти родиться плоти, а от духа произойти духу (ср. Мф. XII, 33–35; Иоан. III, 6). Во-вторых, человчество, теперь пораженное грозным судом Божьим, естественно, должно было очнуться от своего животного состояния, прийти в себя и обдумать собственное состояние. В силу этого грех теперь должен был ослабеть в своей интенсивности в сравнении с той, какую он имел перед потопом. Подобно тому, как грех в первом сыне Адама Каине гораздо сильнее заявил о себе, нежели во втором Авеле; так и в первом поколении человечества он обнаружился с большею силою, чем во втором, послепотопном<sup49.

Но потоп не был искоренением зла, уничтожением его, а был лишь временным наказанием, ограничением его50, Поэтому зло скоро явилось и после потопа – и даже в семействе самого высоко-религиозного и глубоковерующего родоначальника будущего человечества – Ноя. Мы имеем в виду повествование IX гл. книги Бытия о дурном поступке Хама и благородном поступке Сима и Иафета по отношению к их отцу. Факт известен. Он дал повод Ною высказать своипророческиепрозрения, а не простые отеческие пожелания, касательно будущей, отчасти гражданской, а главным образом, религиозной судьбы рода человеческого51. В особенности здесь заслуживает вниманя предсказание Симу «Благословен Господь Бог Симов (иврит$$$). Ханаан же будет рабом ему; да распространит Бог Иафета и да вселится он в шатрах Симовых (Быт. IX, 26–27). Потомству Сима Ной предсказывает наиболее высокое и глубокое религиозное сознание и состояние. Бог –Иегова, Бог спасения,будет достоянием Сима52. Отсюда близкое отношение предсказания Ноя к обетованию о семени несомненно53; а равным образом и связь его с заветом Ноя очевидна и ясна. Вследствие всего этого, завет с Ноем получает смысл ограничения в носителях обетования: отныне Бог спасения (Иегова) будет только уделом племени Сима; спасение для других племен возможно только через Сима.

О религиозно-нравственной жизни человечества после потопа до построения Вавилонской башни, нам ничего неизвестно, хотя здесь протекло по обычному счислению не малое число лет (по греч. Библии 530; по евр.–100). Можно предполагать и, кажется, весьма правдоподобно, что человечество после потопа с особенным усердием предалось культуре, начало которой положил еще Ной (Быт. IX). Это предположение тем вероятнее, чем удобнее и удовлетворительнее оно объясняет нам с внешней и внутренней стороны знаменитое событие – Вавилонское столпотворение. В самом деле, если на развитие культуры после потопа обращено было особое внимание, то естественно было ожидать, что в области ее люди могли достигнуть громадных результатов. Вавилонское столпотворение – намерение построить город и башню вышиной до небес – по замыслу столь великое и трудное дело, что для исполнения его действительно, требовалось недюжинное развитие культуры. И культура в это время на самом деле процветала. О грандиозных успехах ее имеются немалочисленные свидтельства<sup54. С другой стороны, высокое развитие культуры могло вполне естественно привести людей к преувеличенному представлению о своих силах и духовных способностях – и к сознанию, что сила этих духовных способностей особенно обнаруживается, когда люди соединяются и действуют заодно. В Вавилонском столпотворении, как раз, и выразилось такое ложное преувеличенное сознание людей о своих собственных силах, и это, кажется, даже по общему пониманию, несмотря на все разнообразие частных мнений55. Люди строят город и башню вышиной до небес, как пункт объединения, как славный монумент (םשֵ), свидетельствующий о силе совместной жизни и согласной деятельности людей. Они, конечно, не могли не знать, что Бог положил совсем иное – разойтись людям по разным странам и «наполнить (всю) землю» (Быт. IX, 1). Но они, по своим человеческим соображениям, не только не видели в этом для себя блага и спасения, а наоборот, воочию были убеждены в противоположном. С другой стороны, они не могли не предполагать, что Бог накажет их за их стремление, несогласное с Его определением. Но они себя чувствовали настолько сильными, что им казалось возможным защититься от всякого Господня наказания. Даже допустим, как бы так рассуждали они, – невозможно (ибо ср. IX, 11), что Бог опять нашлет на землю потоп, но в «башне высотою до небес – и от него спастись можно. Все дело «основалось на том коренном заблуждении ума, будто силы человеческие могут сами по себе что-нибудь сделать довлеющее для блага и спасения людей и будто дело рук человеческих может заменить собой священную н таинственную сущность истинной жизни». Таким образом, Вавилонское столпотворение является как бы воспроизвсдением грехопадения прародителей. В Вавилонском столпотворении люди тоже, как и в грехопадении, отвергают пути Божии, указанные для блага и спасения людей, и хотят идти своими, хотя блага (спасения), как цели своей жизни, они не отвергают56.

Если допотопные люди, также достигшие высоких результатов в культуре, особенно в металлургии, при своем плотском увлечении жизнью, заставляют и искусства с изобретениями служить их порочным страстям, то послепотопные поступают совершенно иначе. Они, прежде всего, из своих блестящих успехов в области культуры заключили насколько они сильны. Соответственно этому они и своим искусствам дали другое направление: они хотят при помощи их создать благо и спасение своей жизни, независимо от Бога, даже вопреки Ему. Отсюда с несомненностью открывается, что люди послепотопные по своему направлению жизни стоять несравненно выше людей допотопных57. Допотопные люди, как бы совершенно забыв о своей душе, всю жизнь свою полагали в отправлении физиологичееких потребностей (ср. Мф. XXVI 24). Мало того, они предались плотскому разврату настолько безумно, что совершенно сделались неспособными подготовиться к грядущему спасению, почему и должны были погибнуть. Послепотопные люди, наоборот, ясно поняли, что смысл жизни вовсе нельзя полагать в том, чтобы есть, пить, жениться, выходит замуж (Мф. XXVI, 24), что вовсе нельзя рассуждать так, как позволяли себе утверждать некоторые безумцы, будто бы человек не имеет никакого преимущества перед животными (Еккл. III, 18). Они сознали в себе присутствие высших духовных способностей, благодаря которым человек недосягаемо возвышается над материальной природой и становится подобным Богу. Но, к сожалению, это сознание было весьма преувеличено. Люди даже возомнили, что они могут спастись собственными силами и средствами. Поэтому, взявши свою судьбу в свои руки, они направились своими путями, отвергнув пути Божьи. Конечно, ошибка их весьма груба; вина их весьма велика, но при греховном состоянии рода человеческого не так удивительна и довольно извинительна. Можно ли ожидать и требовать от падшего человечества ясных понятий о величии, всемогуществе и др. свойствах Божьих, когда сам родоначальник его думал спрятаться от Всеведущаго и Вездесущего Бога в саду за кустом!?...

Отношение Бога к этому «общечеловеческому помшательству»определялось самой сущностью дела. Бог не насилует, пока возможно, свободы людей. Поэтому Он не искореняет желания у послепотопных людей – жить и спасаться собственными силами, независимо от Бога, а попускает его, как бы даже санкционирует. «Попустил Бог, говорит Св. Апостол, всем народам ходить своими путями» (Деян XIV, 16)58. Очевидно, Господь предвидел благие результаты нового направления жизни людей. Ведь Божественное милосердие и долготерпение щадит грешника лишь до тех пор, пока остается еще надежда на его обращение. Но если Господь в принципе допускает новое направление жизни людей, а не прекращает его, как перед потопом то разрушает форму всеобщего единения, в которой готовилось выразиться это новое направление. Почему это так, кажется – весьма понятным. Премудрый Господь вполне ясно видел, что новое направление жизни только тогда может привести к благим результатам, если люди разойдутся. В самом деле, теперь уже доказано и признано, что совместная жизнь людей более способствует обнаружению дурных качеств человеческой природы; наоборот, разъединенная, отдельная – помогает всестороннему развитию человеческого духа, наивозможно полному исчерпанию его59.

Когда было высказано дерзкое желание «построить себе город и башню вышиной до небес», тогда пробил час рождения язычества. В самом деле, принцип, язычества с отрицательной стороны есть отвержение живого, личного Бога и забвение о спасении, утотовляемом Им, а с положительной стороны – мечта помочь себе собственными силами60. Принцип язычества ясно выражен в Вавилонском столпотворении. Отсюда и пошло язычество, с меньшим безобразием (силой), но с большим разнообразием повторившее те мерзости духа и плоти, что так грубо заявили о себе ранее61. Но этот путь язычества, исходным пунктом которого было Вавилонское столпотворение, несмотря на весь свой мрак, все-таки привел человечество к Христу. Это потому, что в Вавилонском столпотворении выразилось сознание людьми своихдуховныхсил и желание при помощи их достигнутьблагаиспасения.Здесь, конечно, сознание верное, хотя и преувеличенное;цель постановлена истинная,хотя путь к ней избран ложный. Вот почему и язычество, составившее сущность жизни человечества после столпотворения Вавилонского в основе своей содержало глубокие истины, сознание греха и виновности своей перед Богом и желание, во что бы то ни стало, загладить свой грех. В самом деле, неужели не любовь к детям заставляла матерей приносить в жертву Молоху своих детей?!... Неужели страсть к необузданному плотскому разврату побуждала служительниц Ашеры жертвовать своим целомудрием?!... Неужели жестокость или славолюбие заставляли служителей Ваала ударять себя ножами в грудь?! А какой глубокий смысл имели жертвы! Сколько глубоких и возвышенных истин высказали древние философы!...

Наряду с лицами не веровавшими в обетование существовали носители его, которые передавали обетование от одного поколения к другому. Таковы, например, Арфаксад, Сала, Евер... Фарра, Авраам (Быт. XI, 10–20). И все они были потомки Сима. В жизни этих поколений, или точнее в истории обетования – ничего не произошло особенного за весь период вплоть до Авраама. В каком виде обетование было получено прародителями – в таком виде сохранялось оно и теперь, хотя через благословение Ноя произошло количественное ограничение в вещах, достоянием которых оно было. Сохранение обетования до сих пор в том же виде, в каком оно получено было прародителями без всяких дальнейших раскрытий, хотя с того времени протекло около трех с половиной тысяч лет, – для нас должно быть вполне понятным. Обетование дано для людей, как залог того спасения, к которому люди должны подготовиться. Очевидно, поэтому история обетования должна идти параллельно, так сказать, рука об руку – с развитием человечества и приготовлением его к спасению. Но жизнь человечества от самого грехопадения до Вавилонского столпотворения текла так, что приготовление к спасению не имело даже места. Так, человечество допотопное настолько предалось животной жизни, что показало себя совершенно неспособным подготовиться к спасению, за что и должно было погибнуть. Человечество послепотопное, правда, заявило себя сравнительно лучше; но и оно очень долго жило, забыв о спасении и предавшись исключительно культурной жизни. Но вот в жизни человечества происходит весьма важное событие. Люди под влиянием высокого развития внешней культуры приходят к преувеличенному представлению о своих духовных силах и делают из них безумное употребление. Отдавшись культуре, они, вероятно, очень мало помнили о Боге и обетованном спасении, однако, неискоренимое сознание присутствия Бога – их, как и всякого грешника, тяготило. Поэтому они пожелали освободиться от этого тягостного сознания о Боге, пекущемся о грешном человеке. Для этого они решили взять свою судьбу в свои руки и

устроить свое спасение при помощи собственных средств. С этого времени люди становятся совершенно «холодными» по отношению к Богу и Его обетованию; выходят из прежнего, так сказать, спокойного, равнодушного отношения к обетованию и вступают на путь, который, хотя и отрицательным образом, приводит их к спасению. Очевидно, теперь должно было ожидать чего-либо особенного и в истории развития обетования. Так действительно и случилось: обетование начинает раскрываться, как это показывает призвание Богом Авраама и особенно завет Бога с израильским народом.