ПРИЗЫВАНИЕ

Мои дорогие сестры и братья, добро пожаловать в эту страну Духа. Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы Святой Дух наделил нас силой для работы по обновлению всего творения. Давайте готовить дорогу Святому Духу через самоочищение. Коренные жители Австралии снимают обувь, вступая на Святое Место. Когда австралийская аборигенка Энн Патель–Грей пришла прочитать проповедь в моей церкви в Корее, она сняла свою обувь, чествуя наше Святое Место. В ответ на уважение, выказанное ею моему народу и моей стране, я хочу снять свою обувь, чествуя ее и ее народа Святое Место. Ведь для многих из нас, жителей Азии и Океании, снятие обуви есть акт самоуничижения, предшествующий встрече с Духом Бога. Также и в нашей христианской традиции Бог призвал Моисея снять обувь перед горящим кустом для того, чтобы ступить на Святое Место, — так он и поступил. А можете ли вы сделать то же самое? Я приглашаю всех вас ступить вместе со мной на Святое Место, сняв обувь, пока мы будем танцевать, приготавливая дорогу Духу. Со смиренными сердцем и телом давайте слушать крики всего творения и крики Духа в нем.

Приди, дух Агари–египтянки, черной рабыни, использованной и брошенной Авраамом и Саррой, прародителями нашей веры (Быт 16–21)!

Приди, дух Урии, верного солдата, посланного на смерть великим царем Давидом из–за своей похоти к жене Урии — Вирсавии (2 Цар 11:1–27)!

Приди, дух дочери Иеффая, жертвы отцовской веры, сожженной потому, что ее отец обещал это Богу при условии, что ему будет дано выиграть войну (Суд 11:29–40)!

Приди, дух младенцев мужского пола, убитых солдатами царя Ирода из–за рождения Иисуса!

Приди, дух Жанны д’Арк и множества других женщин, отправленных на костер во времена «судов над ведьмами» Средневековья!

Приди, дух тех, кто погиб во времена крестовых походов!

Приди, дух коренных народов Земли, жертв геноцида времен колониализма и эпохи великой христианской миссии к языческому миру!

Приди, дух евреев, убитых в газовых камерах во время Голокауста!

Приди, дух погибших в Хиросиме и Нагасаки от атомной бомбы!

Приди, дух корейских женщин из японской «армии проституток» времен второй мировой войны, использованных и истерзанных солдатами, жаждавшими насилия[165]!

Приди, дух вьетнамцев, убитых напалмом, отравляющим веществом «оранж» или умерших от голода во время переправы в лодках через океан!

Приди, дух Махатмы Ганди, Стива Бико[166], Мартина Лютера Кинга, Мэлкома Экса[167], Виктора Хары, Оскара Ромеро[168]и многих безымянных защитников свободы, женщин, погибших в борьбе за освобождение своего народа!

Приди, дух убитых в Бхопале и Чернобыле и дух детей, ставших жертвами ядерных испытаний в Океании!

Приди, дух раздавленных танками в Кванджу, на площади Тяньаньмынь и в Литве!

Приди, дух тропических лесов Амазонии, уничтожаемых изо дня в день!

Приди, дух Земли, Воздуха и Воды, изнасилованных, измученных и эксплуатируемых человеческой алчностью!

Приди, дух солдат, мирных жителей, морских животных, сегодня умирающих в этой проклятой войне в Персидском заливе!

Приди, дух Освободителя, нашего брата Иисуса, замученного и убитого на Кресте!

В СТРАНУ ДУХА ВМЕСТЕ С ЭТИМИ ДУХАМИ, ПОЛНЫМИ ХАН

Я приехала из Кореи, страны духов, полныхХан. Хан — этогнев.Хан — этонегодование.Хан — этогоречь.Хан — этопечаль.Хан — этоожесточение и необузданная энергия во имя борьбы за освобождение. В моей традиции люди, несправедливо убитые или погибшие, становятся блуждающими духами, духами, охваченнымиХан.Они — повсюду в поисках возможности сделать неправильное правильным. Поэтому обязанность живущих — прислушиваться к голосам духов, охваченныхХан,и соучаствовать в их работе по обращению неправильного в правильное. В истории нашего народа эти духи, охваченныеХан,были посредниками, через которых Святой Дух выражала свою женскую мудрость[169]и сострадание к жизни. Если мы не будем слушать крики этих духов, мы не сможем услышать голос Святого Духа. Я надеюсь, что вас не стесняет присутствие здесь с нами духов всех наших предков. Мы считаем их образами Святого Духа, ставшего осязаемым и видимым для нас. Благодаря им мы можем ощутить, потрогать и попробовать на вкус зримое, телесное, историческое присутствие Святого Духа среди нас. Из моей страны духов, наполненныхХан,я пришла к вам, в другую страну духов, полныхХан,полных духов туземцев, жертв геноцида. Мы собрались здесь в Австралии из разных частей нашей матери–земли для того, чтобы помолиться за пришествие Святого Духа для обновления всего творения. На самом деле это — счастливое событие, собрание большой семьи. Я бы хотела вместе с вами радоваться тому, что мы собрались вместе, но мое сердце переполнено скорбью из–за продолжающейся войны в Персидском заливе.

Настало время плача. Горькое рыдание Рахили о своих потерянных детях звучит слишком громко. Слезы матерей, жен и сестер, потерявших своих любимых в этой войне, разрывают наши сердца. Нам нужна стена плача, чтобы плакать вместе с ними. «…Вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим 8:22), окруженная запахом смерти. Посреди бессмысленного разрушения жизни военной машиной, стоящей миллиарды долларов, мы призываем Духа, который «ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим 8:26). Мы молимся Духу, отчаянно прося Её помощи: «Приди, Святой Дух! Обнови все творение!»

Но что мы хотим сказать этой молитвой? «Бог! Мы опять запутались. Приди, уладь все наши проблемы!» Не говорим ли мы: «Приди, Святой Дух, приди, прекрати войну в Заливе и останови экологическую катастрофу» или: «Бог, мы знаем, что Ты — сильнейший воитель, такой могущественный … мы уверены, что Твое оружие сильнее, чем оружие Саддама или Буша»? Я боюсь, что, возможно, мы возвращаемся к инфантильной вере. Разве это не искушение нам — оставаться пассивными, используя молитву для того, чтобы избежать борьбы вместе со всеми формами жизни? После многих лет таких инфантильных молитв я знаю, что грехи людей не могут найти разрешения и наши раны не могут исцелиться по мановению волшебной палочки. Также я знаю, что я больше не верю во всесильного, в Мачо[170], в Бога–воителя, который спасет всех хороших ребят и накажет всех плохих ребят. Однако я полагаюсь на сострадающего Бога, который вместе с нами плачет во имя жизни посреди жестокого разрушения жизни.

Дух этого сострадающего Бога всегда был с нами, начиная со времен творения. Бог породил нас и всю Вселенную с помощью своего жизнетворящего дыхания (Руах[171]), ветра жизни. Этот ветер жизни, эта жизнетворящая сила Бога есть тот Дух, который дал народу возможность выйти из Египта, воскресил Христа из мертвых и основал Церковь как общину освобождения. Мы испытываем присутствие жизнетворящего Духа Бога и в борьбе нашего народа за освобождение, в его крике во имя жизни, в красоте и щедрости природы. Дух Бога учил нас с помощью бедняцкой «мудрости выживания», воплей духов нашего народа, охваченныхХан,благословений и проклятий природы. Лишь тогда, когда мы можем услышать этот крик во имя жизни и увидеть признаки освобождения, мы способны опознать деятельность Святого Духа посреди страдающего творения.

ОТ ДУХА ВАВИЛОНА К ДУХУ ПЯТИДЕСЯТНИЦЫ

Однако сегодня мы видим вокруг себя лишь признаки смерти. Мы чувствуем, что ветер смерти душит нас. Что отделяет нас от жизнетворящего дыхания Бога? Я назову это несвятым духом Вавилона (Быт 11:1–9). Это дух так называемой «тяги к возвышению», стяжательства и разделения. История Вавилона — это история неограниченной человеческой жадности. Эта башня жадности привела к разъединению людей. Они разговаривают друг с другом, но более не понимают друг друга. Они утратили способностьчувствовать вместедруг с другом, будучи в плену у собственной жажды получать за счет других. Однажды наш брат Иисус назвал такое алчное стяжательство «Маммоной». Он сказал: «Никто не может служить двум господам… Не можете служить Богу и Маммоне» (Мф 6:24). Маммона, волоча на себе огромное богатство, эксплуатирует, разрушает и уничтожает людей для того, чтобы обладать еще большим богатством. Эта безумная жажда обладания разъединяет человеческие сообщества и в конечном счете разрушает нашу хрупкую Землю. Именно этот дух зла произвел ракету, стоящую больше миллиона долларов, ядерные бомбы и химическое оружие, призванные обеспечить ему мир, лишенный справедливости.

Маммона, разъединяющий людей, действует не только в Заливе, но и повсюду. Он действует в разделении Северной и Южной Кореи; в апартеиде в Южной Африке; в геноциде коренных народов Австралии, обеих Америк и многих других частей Земли; в ущемлении женщин, детей, цветных и людей с иными, чем у всех, способностями; в господстве Первого мира, в уродливом уругвайском раунде переговоров[172]и в конце концов в экоциде нашей Земли. Тот же самый дух зла распял Иисуса на Кресте.

Тем не менее дух Маммоны не смог одолеть дух нашего сострадающего Бога. Бог не покинул нас в отчаянии. Бог не позволил нам предаваться жалости к самим себе, как к беспомощным жертвам. Бог призвал нас выйти из тюрьмы отчаяния, цинизма и подавленности. Бог дал нам силу выбрать жизнь. Когда Дух Бога снизошел на людей в день Пятидесятницы, Бог встретил их надломленные сердца и призвал их в ученики. Кошмар их свидетельства о смерти Иисуса обратился в апокалиптическое видение нового мира. Горькое рыдание Марии и Рахили о своих мертвых детях стало фундаментом для строительства новой общины ради жизни. Когда жизнетворящая сила Духа пролилась на верующих, они узрели видение нового мира: «…и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут; и на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать» (Деян 2:17–18).

Резкий порыв дикого ветра и огня, исходящий от Бога во имя жизни, призвал их оставить культуру молчания, насилия и смерти и прийти к речи, к своему собственному языку. Им больше не нужно разговаривать на языке своих колонизаторов, правителей и захватчиков. Они могут услышать Радостную Весть на своих собственных родных языках. Тот общий язык, который они утратили на алчной Вавилонской башне, радикально новым образом восстановился в Пятидесятницу. Теперь они могут слышать друг друга и понимать, но не с помощью моноязыка Римской империи, а с помощью своих собственных разнообразных языков. Это был язык освобождения, связи и объединения, начавшихся снизу. Дикий ветер Бога ломает Вавилонскую башню и все те разъединения, которые она производит внутри нас, среди нас и вокруг нас. Этот дикий ветер жизни призывает нас быть страстными любовниками и работниками на путях нового творения.

ПРИЗЫВ К МЕТАНОЙЕ: НАВСТРЕЧУ «ПОЛИТЭКОНОМИИ ЖИЗНИ»

Но что нам следует делать, когда Дух призывает нас? Первое, что нам следует сделать, — это покаяться. Пока я готовилась к этому выступлению в Корее, мне посчастливилось, встретиться с активистками движения христианских низовых общин. Я спросила их, хотят ли они что–нибудь передать христианам всего мира, собирающимся в Канберре для обсуждения темы «Приди, Святой Дух, обнови все творение». Они ответили мне: «Скажи им, чтобы они не тратили слишком много сил на то, чтобы призывать Дух, потому что Дух уже здесь с нами. Не надо надоедать ей, все время призывая ее. Она постоянно трудится здесь, вместе с нами. Плохо лишь то, что у нас нет глаз, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать Дух, так как мы охвачены собственной жадностью. Поэтому скажи им: “Покайтесь!”»[173]. Поэтому, сестры и братья, я передаю вам «не самое приятное» приветствие моих сестер: «Покайтесь!» На самом делепокаяние — этопервый шаг каждой истинной молитвы. В чем должны мы покаяться? Во многом, но прежде всего мы должны покаяться в нашей скрытой любви к Маммоне и нашей тайной страсти к Вавилонской башне. Для того чтобы приготовить дорогу Духу, нам необходимо освободиться от чар Маммоны, очистив себя. В Азии обычай «добровольной бедности» всегда был основой религиозной жизни. Когда мы станем свободными от своей жадности, практикуя «добровольную бедность» в любой области жизни, мы обретем нравственную силу для того, чтобы бороться против «принудительной бедности» во всех ее формах.

Также подлинное покаяние,метанойа,означает коренную перемену направления нашей индивидуальной и общинной жизни. Для того чтобы почувствовать Святой Дух, мы должны обратиться в направлении ветра жизни, в том направлении, в котором веет Святой Дух. В каком же направлении она веет? Это то направление, которое ведет к творению, освобождению и поддержанию жизни в ее наиболее конкретных, ощутимых и земных формах. Святой Дух дает нам силу двигаться в этом направлении в нашей борьбе за целостность. Такова «политэкономия жизни» Святого Духа[174]. Это не та политэкономия, которая основана на господстве, завоеванным оружием капитала и манипуляциями с ним. Это политэкономия, основанная на жизнетворящей силе взаимности, обоюдной зависимости и гармонии. И если первое есть «политэкономия смерти», то последнее есть «политэкономия жизни».

Для того чтобы активно способствовать «политэкономии жизни» Духа, я предлагаю три наиболее срочных изменения, которые нам следует совершить, если мы хотим выжить на этой умирающей планете.

Первое из них — это переход отАнтропоцентризмакЖизнецентризму.Один из наиболее насущных вопросов для нашего поколения — научиться жить вместе с землей, способствуя гармонии, самоподдержанию и разнообразию. Традиционная христианская теология творения и западное мышление поместили человека, особенно мужчину, в центр творения и наделили его способностью управлять творением и господствовать над ним. Современные модели науки и развития основаны на этом представлении. Но следует вспомнить о том, что такого рода мышление чуждо большинству азиатов и аборигенов. Для нас земля — это источник жизни, а природа «священна, целенаправленна и полна смысла»[175]. Люди составляют лишь малую часть природы, а не возвышаются над ней. Например, для филиппинцев земля — это их мать. Они зовут ееИна. Инана тагальском означает «мать».Ина — великаябогиня, из которой произошла всякая жизнь. Как ты уважаешь свою мать, так ты должен уважать землю. А разве в христианской традиции мы не утверждаем также, что все мы произошли из земли? Бог сделал нас из праха земли.

Если бы мы уместили всю земную историю в двадцать четыре часа, то «органическая жизнь началась бы лишь в 5 часов пополудни… млекопитающие возникли бы в 11.30 вечера… и лишь за несколько секунд до наступления полночи возник бы человеческий род»[176]. Мы пришли на эту землю позже всех. Земля — это «Богом–вдохновенное» и «Богом–зарожденное» место[177]. Люди долгое время эксплуатировали и насиловали землю, а теперь настало время, когда природа и земля начали мстить нам. Они больше не дают нам чистую воду, воздух и пищу, так как мы слишком грешны перед ними.

Теологи освобождения стали выразителями стремления к человеческой целостности в теологии. Они вторят голосам многих угнетенных людей: бедным, мерным, женщинам, туземцам. Они перечитывают Библию и перетолковывают христианскую традицию и теологию, исходя из своего опыта угнетения и освобождения. Теперь нам пора перечитать Библию с точки зрения птиц, воды, воздуха, деревьев и гор, этих самых несчастных жителей земли в наше время. Научиться думать как гора, перенести наш центр из человеческих существ во все живые существа, — вот что мы должны сделать, для того чтобы выжить.

Другое необходимое изменение — это переход от обычаяДуализмак обычаюВзаимосвязи.В разных частях мира способы человеческой жизни основаны на дуалистических представлениях. Наше тело и наш дух, наше чувство и наш ум, наш мир и Бог, имманентность и трансцендентность, женщины и мужчины, черный и белый, бедный и богатый — таковы разъединения по полюсам, навязанным «расщепленной культуре»[178], причем второй член такой пары всегда обладает большей ценностью и важностью, чем первый. Расщепленная культура плодит людей с «расщепленной индивидуальностью». В этой культуре «мы отделены от самих себя»[179]. Мы забыли о том, что все мы происходим из одного источника, Бога, и что все ткани наших жизней взаимосвязаны. «Вначале было отношение»[180]. Стремление Бога к отношениям с космосом сотворило всю Вселенную. Когда Бог сотворил Вселенную, она понравилась Богу и он почувствовал, что она прекрасна. Она была прекрасна потому, что она находилась в «правильных отношениях»[181]: никакой эксплуатации, никакого разъединения. Она обладала своей собственной цельностью, все существа во Вселенной танцевали в ритме Бога и не сбивались с этого ритма. Однако, когда дуалистический обычай пришел в мир от имени науки, философии и религии, мы начали овеществлять «других» как отдельных от нас. В дуалистическом мышлении «другие» — это вещи, которыми человек может управлять, как ему захочется. Именно это лежит в основе всякого военного действия. Они ведут огонь по врагу (людям), и, когда цель (люди) поражена, они говорят, что они «чувствуют себя чертовски здорово»[182]. В таком овеществлении нет места равновесию, взаимности и обоюдной зависимости. Нет места в таком мышлении и способностичувствовать вместес другим. Есть только стена, разделяющая врагов.

В традиционном мышлении Северо–Восточной Азии мы называем энергию жизни — Ки[183]. Для насКи — этодыхание и ветер жизни.Кирасцветает там, где небо, земля и люди находятся в гармонической взаимосвязи. Когда возникает какое–либо разъединение или разделение,Ки(энергия жизни) не может более течь, и это приводит к разрушению и болезни всех живых существ. Поэтому обновление для нас — это слом стены разделения и разъединения, так чтобыКиснова могла дышать и течь в гармонии. Если мы хотим выжить, мы должны научиться жить не вместе с разъединяющим дуализмом, а вместе с объединяющей в единое целое взаимосвязью всех существ.

Третье изменение, которое я полагаю необходимым для метанойи, — это переход от «культуры смерти» к «культуре жизни». То, что происходит сегодня в Персидском заливе, — яркий пример «культуры смерти». Способом разрешения конфликта становится убийство врага. Уничтожая противную сторону, люди надеются достичь мира. Однако мир, достигнутый с помощью такого насилия, приведет наш мир лишь к еще большему контролю и подавлению. Нет такой причины, по которой можно было бы оправдать пролитие на войне невинной крови. И, между прочим, кто идет на войну и кто проливает свою кровь? По большей части это молодые люди из бедных семей. Многие из них — цветные. Почему они идут на войну? Они идут туда ради экономических и политических интересов тех немногих, кто обладает властью и кто по большей части — люди преклонного возраста, но никак не во имя своих собственных интересов.

Война — это последствие патриархатной культуры «власти- над». В патриархатной культуре, основанной на иерархии, победа во имя интереса господствующей группы важнее, чем сохранение жизни. На протяжении всей человеческой истории женщины оплакивали смерть на войне своих любимых братьев, мужей и сыновей. Женщины знают, что патриархат означает смерть. Когда их мужчины проливают кровь, женщины проливают слезы. Их могущественные слезы были источником искупительной, жизнетворящей энергии для бесслезной мужской истории. На самом деле рыдание стало «первым пророческим действием»[184]в человеческой истории. Лишь тогда, когда мы обладаем способностьюстрадать вместес другими (сострадание), мы можем превратить «культуру смерти» в «культуру жизни».

Корейские женщины, активистки церквей, объявили, что они будут участвовать в движении за «жизнеспособствующую культуру». Также они будут готовиться к «Юбилейному году», объявленному Корейским национальным советом церквей. «Юбилейный год» для нас — это 1995-й, пятидесятая годовщина разделения на Южную и Северную Корею. Это разделение, образовавшееся в результате борьбы между Востоком и Западом за мировое господство, стало источником смерти для корейского народа. Демаркационная линия между Севером и Югом задушила нашуКи(энергию жизни) и подчинила нас постоянному давлению Закона о национальной безопасности и военной угрозе. В «Юбилейном году» мы надеемся на воссоединение нашего народа. Мы хотим вновь обрести способностьчувствовать вместеистрадать вместе снашими северокорейскими сестрами и братьями, сочетая «культуру жизни» с «Юбилейными» движениями за воссоединение. Движение за справедливость, мир и здоровую экологию во всем мире — это движение за жизнь. Без справедливости, мира и цельности творения «культура жизни» невозможна.

РАЗРУШЕНИЕ СТЕНЫ С ПОМОЩЬЮ МУДРОСТИ И СОПЕРЕЖИВАНИЯ

Я хочу завершить своё рассуждение о Святом Духе, поделившись с вами своим образом Святого Духа, взятым из моей культуры. Для меня этот образ воплощает три изменения направления, которые я считаю необходимыми для метанойи: Жизнецентризм, обычай Взаимосвязи и Культура Жизни. Этот образ не исходит из моего академического занятия систематической теологией, он исходит из моего внутреннего чувства, которое укоренено в коллективном бессознательном моего народа, основанном на нескольких тысячелетиях духовной жизни.

Для меня образ Святого Духа возникает из образа Кваным[185]. Она почитается как богиня сопереживания и мудрости в народной религии восточноазиатских женщин. Она — бодхисатва,просветленное существо. Она может уйти в нирвану тогда, когда захочет, но она отказывается уходить в нирвану одна. Ее сопереживание всем мучающимся живым существам заставляет ее оставаться в этом мире, давая другим существам возможность достичь просветления. Ее сострадающая мудрость исцеляет все формы жизни и помогает им плыть к берегу нирваны. Она ждет и ждет до тех пор, пока вся Вселенная, люди, деревья, птицы, горы, воздух, вода не станут просветленными. После этого они смогут вместе уйти в нирвану, где они будут жить сообща в мудрости и сопереживании. А может быть, таким мог бы стать и женский образ Христа, первенца среди нас: образ той, что идет впереди и ведет за собой остальных?

Дорогие сестры и братья, обретя силу Святого Духа, давайте отодвинем все стены разъединения и «культуру смерти», которые разделяют нас. И давайте будем соучаствовать в политэкономии жизни Святого Духа, отстаивая нашу жизнь на этой земле в солидарности с другими существами и создавая общины Справедливости, Мира и Цельности Творения. Пусть дикий ветер Святого Духа повеет на нас. Давайте примем ее, позволив себе двигаться в ее диком ритме жизни. Приди, Святой Дух, обнови все творение! Аминь.