Святой Исаак ставит ясный диагноз душе и ее органам познания, но точно также знает и врачевание, которое предписывает решительно и со всей убедительностью. Поскольку страсти — болезнь души, то и выздоровление души достигается путем очищения от страстей, от лукавства[1044]. Доброделание — это здравие души, тогда как страсти — это душевный недуг[1045]. Добродетели — это средства уврачевания, которые постепенно вытесняют болезнь из души, из органов познания; этот процесс протекает медленно и требует многого усердия и терпения[1046].

Душа опьянена страстями; здравие может к ней вернуться, если она, упражняясь в добродетелях, отрезвеет от этого опьянения[1047]. Подвиги добродетелей сопряжены со скорбями и печалями[1048]. Святой Исаак утверждает, что любая добродетель — это крест[1049]. Более того, скорби и печали — это причины добродетелей[1050], поэтому святой Исаак решительно предписывает человеку возлюбить прежде всего скорби и печали, дабы освободиться от вещей мира сего, чтобы ум не занимался миром. Ибо человек должен сначала освободиться от вещественного, чтобы мог родиться от Бога. Такова икономия благодати[1051], а тем самым — и икономия познания.

Если человек решится на уврачевание и оздоровление души, то должен прежде всего хорошо исследовать все свое существо, должен уметь отличить добро от зла, Божие от дьявольского, ибо это различение (греч. «диакрисис», ἡ διάκρισις) «выше всякой добродетели»[1052]. Усвоение добродетелей происходит постепенно и органически: одна усвояется другой, одна зависит от другой[1053], одна рождается из другой. «Каждая добродетель — это матерь другой добродетели»[1054]. Между добродетелями существует не только онтогенетический, но и хронологический порядок. Первая среди них — вера.