В ночь на1 января 1921 года.In summa[75]: Иисусе Сладчайший, милостив буди мне, всегрешному! Возрастание молитвенности до слезной агапичности (от ἀγάπη – любовь: преизобильная, безмерная любовь. –Примеч. ред. оригинала) к тому, «кого Иисус любил». Последняя четверть до двенадцати часов — чувства оживают и часты слезы. Слезное, молитвенное познание святого Иоанна Богослова и Магдалины. Вместе с тем все естество проникается состраданием к брату. В сердце молитва: «Господи, удостой нас любить Тебя всей душой своей и помышлением и творить во всем волю Твою». — Лично: «Господи, удостой меня мучиться мукой всех измученных; Господи, удостой меня страдать страданием всех страдальцев». Внутреннее срастание с молитвенными воплями святого Златоуста: «Господи, святым Златоустом дай мне слезы, и память о смерти, и умиление; Господи, святым Златоустом дай мне смирение, целомудрие и послушание; Господи, дай мне терпение, великодушие и кротость». — Страстный порыв очистить орудия познания: «Иисусе, святым Златоустом, святым Василием и всеми святыми просвети мои чувства, помраченные страстями; Иисусе, святым Антонием очисти ум мой от праздных и суетных помыслов; Иисусе, святым Макарием соблюди сердце мое от худых желаний». — Бесконечное углубление любви молитвой: трагизм жизни произнес непредвиденные слова; вселенная, охваченная злом, становится все ужаснее; отзвук этого — непрестанная молитва. Таинство твари и жизни так изумляет, что невозможен никакой путевождь по сетям, запутанным до невозможности, — только молитва, только она.

1921 г. 1 января.Святой Василий Великий. — Полуночная служба: молитвенная встреча Нового Года. На входе в Новый год образ святого Василия. От половины первого до 2–х пополуночи: акафист, каноны, слезы. Литургия: исполняет меня страданием. Пополудни:… Церковь Святого Георгия: встреча с образом Христовым сотрясает мою душу, исполненную страданием. Слезы многие, слезы надгробные. Молитвенное рассмотрение прошедшего года. Рыдающие молитвы: «Господи, научи нас творити волю Твою»; «Господи, Ты знаешь, что делаешь, как Ты любишь, да будет воля Твоя и на нас, грешных, молитвами святого отца нашего Василия Великого, ибо Ты благословен во веки. Аминь». «Господи, прими нас к Себе святым Василием»; «Господи, не остави нас». «Господи, спаси нашу Церковь». — Ириней (по возвращении с 1 часа): «Я редко зажигаю свечи; но когда зажгу, то тогда поистине и во мне что–то зажигается. Зажигая сегодня свечу, я чувствовал, что зажигаю сотни своих жизней». — Вечер: от 12–ти до часа — плач.

2 января.– Весь день срастворен с трагизмом. Углубляется чувство того, что отчаянная бессмыслица трехмерной жизни спасается от безумия только непрестанной молитвой. Нагота ужаса на всем человеческом. Человеческие лица — бездны несказанной бессмыслицы и червоточивого ужаса и скверны. Смотри, человеческие лица разбухли и покрылись струпьями, источающими гной и злосмрадие существа. Видел я мертвеца — какая красота на лице! Видимо, душа оставила свой богообразный лик на лице покойника, чтобы при воскресении опознать свое телесное орудие. Мертвое лицо — учебник экспериментальной психологии. Тело совершенно владело душой; через каждую пору и каждый атом душа вышла из тела и погрузилась в тайну метафизического. — Умирание травы и листьев — это выселение живой души из них, не некой бездушной энергии. Красота осени — красота мертвенная и болезненная. Вечер: огненные чувства страданий воскипели чрезмерно, сожгли мое тело; все тело набухло слезами, чтобы воззрение на образ Христов выманило их и излило в молитву. Час молитвы и плача. Молитва — это некий вид сгорания и самосожжения: принесение себя в жертву всесожжения: и не желаешь ничего своего, и молишься, чтобы все, что есть в тебе немолитвенного, исчезло и угасло. Молитва — это единственный путь существенного самопознания самоотрицания; вне молитвы всякое познание поверхностно, подобно проказе на коже.

3 января.– Воскресенье. — Литургия коленопреклоненна вся. Иисусе Сладчайший, омолитви меня святым Златоустом. — Постоянное ощущение того, что мною обладает кто–то святой и молитвенный. Он владеет оком и душой моей; вся моя душа обессилела, через рыдающие очи вырываясь к образу Сладчайшего и Богоматери. Рыдание и слезные молитвы за всех и за вся. «Господи, спаси все растения, и траву, и животных: их молитвами помилуй мя»[76]. — Мне и брату моему: «Скажи нам, Господи, путь в оньже пойдем». — Бесконечное и крестное умосмирение через молитвенное слияние с литургическими Тайнами, сладко–таинственными Таинствами. Молитва, особенно литургическая, — самый тонкий воспитатель ума, сердца и всей личности.

4 января.– Человек носит в себе духовную сущность твари, обретающую свою телесную часть, физическую половину через молитву. Молитвенное слияние в единую сущность человека и твари, ожидающее «сынов Божиих». Человек весь соткан из всех тварей микрокосм. Каждая тварь представлена в человеке: оправдывается человеком, проживает с человеком его жизнь — ее жизнь является подобием жизни человека. О, как застыдился бы человек, если бы ощутил, что каждое его движение и помысел струится через всю тварь, отпечатывается, оставляет образ. Человек заражает тварь проказой.

Утренняя молитва: плач и рыдание. Имя святого Златоуста, преизобилующее теплотой для христолюбивой души, изливается в слезы. Самый любезный посредник между мною, всеужасным и всегрешным, и Иисусом Сладчайшим. Какое–то таинственное вплетение молитвенной души в чудную тайну личности святого Златоуста. И рыдание, и молитва: Господи, пусть моей душой, и умом, и сердцем, и телом обладает святой Златоуст.

5 января.Крещенский сочельник. — Самораспятие, смирение себя молитвой — необходимость из необходимостей в организации жизни. Разъедает меня чувство моего несмирения. «Господи, святым Макарием даждь ми смирение, целомудрие и послушание». Необходимо смирять себя до действительного ощущения того, что ты ниже всякого человека и всякой твари. «Господи, спаси меня этими листьями (молится душа моя окаянная)»; «Господи, спаси меня страданием этого страдальца (проходя мимо ликов мучеников)». «Господи, спаси меня их взглядом (взирая на прохожих)». Смирение себя — это физический закон: смирение листа перед корнем, и корня перед землей, и земли перед солнцем. «Господи, спаси всех и вся, и меня, всегрешного».

Дома: час молитвы и рыданий — акафист; 550 поклонов (метаний). Святой Златоуст — самый главный заступник, его имя источает слезы. Разрушились границы трехмерных категорий; только молитвой можем мы преодолеть расселины между временем и Вечностью, вечным Образом Христовым. Эпилог: Христос, только Христос неотвергаем, только Он достоин обожания, только Он — верный якорь. — «Иисусе Сладчайший, милостив буди мне, всегрешному и всемерзкому».

Богоявление.– Зараженный грехом мир: калейдоскоп бесовских явлений. Луч безгрешности — Явление Христа — Явление Святой Троицы: понятие смирения и голубиного незлобия и кротости. Голубь — посредник между Духом Святым и духом человеческим. Таинство Духо–явления — голубиный взор на мир. Позаимствовать голубиное тело, душу, око, незлобие и жизнь. Голубиный характер души мира: душа твари — голубиное незлобие[77].

Литургия — коленопреклоненна. «Молитесь да не внидите в напасть». Многие слезы через молитвенные вопли. «Пресвятую, Пречистую… Богородицу и Приснодеву Марию…» — чувство материнства: «Матерь Всечестная, спаси нас, сынов матерей наших… » «Со всеми святыми…» составление собора… «Сами себя и друг друга и весь живот Христу…» — соборное предание себя Христу. Огонь молитвы испаряет мои чувства в слезы. Особое присутствие святого Златоуста: все принадлежит ему ради (брата). — Освящение воды, освящение твари, вхождение в вечность, нетление вечное: воскресение твари — очищение от греха: таинство воды — Дух Святый — очищение от греха.

Безумие? — Всецелое отторжение себя от корня Жизни — Христа; онтологическое отпадение от Единственного Сущего, погрязание в несущественном, нехристоподобном. Быть мучимым бескрайностью, бесконечностью чего бы то ни было и обойти Христа — безумие, бунт. Бунт расчленяет самосознание и сознание твари; распыляет познание на легионы частиц. Полный, законченный бунт: гореть в пламени сознания того, что ни ум, ни сердце, ни воля, ни тело, ни какой бы то ни было атом моего существа нельзя взять за мерило чего–либо; результат: безумие или вера — tertium non datur[78]. Вера означает: принять мир прежде всякой логики, прежде миропознания — смирить себя крайним умосмирением μετάνοια (смирение и преображениеума,прежде всего, и вообще — преобразующее покаяние всего человека, умно–духовное и психофизическое возрождение. –Примеч. ред. оригинала), — признать то, что своей глубиной и грандиозными размерами мир превосходит все наши орудия и системы познания и возвышается над ними. Подвиг веры: отречение от своего самосознания, от своей совести и тем самым отречение от сознания тварного. Выйти из тесной оболочки самосознания и погрузиться в иное сознание, в сознание Христово. С верой начинается истинный критицизм гносеологических сил в человеке. In ultima linea[79]– субстанциональный критицизм чистого разума принадлежит не кантовской рассудочной философии, а вере. Проводить критику чистого разума самим разумом — это чистейшая глупость и contradictio in adjecto[80]: одну и ту же вещь делать субъектом и объектом, оператором и оперируемым.

Полночь: с часу до 2–х часов молитва, 500 метаний.

Святой Иоанн Предтеча.– Наука, рассудок не исчерпывают понятия веры; бесы знают о Боге и на основании этого веруют, но не целостным существом, не лично; вера — личное укоренение, соединение с Богом всецелого содержания личности. В конечной онтологической глубине ничто не является абсолютным грехом, ибо ничто не заключено в самом себе настолько, чтобы быть абсолютно отторженным от Бога: самосознание чего бы то ни было и кого бы то ни было находит свое первоначальное укоренение в Боге. Самосознание сатаны грехо–сознание, в своей метафизической сущности есть дар Божий. Никто более четко не сознает существование Бога, нежели сатана, но это ни на один атом не делает его веру жизненно–упорядоченной; необходима сущность — любовь, надежда. Человек может быть атеистом, диавол — никогда. Сам факт познания невозможен без богопознания; самосознание в последней своей сущности — это Бого–сознание.

Богоборцы и ненавистники Церкви обычно изучают внешнюю одежду христианства, его наружную оболочку, плевелы, терния и прочие наносы; их вывод: мертва Церковь, мертв Христос! Сущность Богочеловечества любовь — ее можно почувствовать, познать кровным родством, кровным единением, ее же сущностью: любовью. Сущностью Бога названы не премудрость, не всемогущество, а любовь.

Молитва: слезы — пламенное ощущение всегреховности. «Иисусе Сладчайший, милостив буди мне, всегрешному и всескверному». — «Иисусе Сладчайший, омолитви меня, всегрешного». — Поклонов 400. Литургия коленопреклоненна.

8 января.– Желания просветить чувства сливаются воедино. Мое лицо — это непрестанный снимок с моей души: души злой и души, молитвой устремляющейся ко Христу. Все во мне подло, все ужасно. «Господи, милостив буди мне, всеужасному и всеподлому. О, я — ужасный и всемерзкий человек!» «Иисусе Сладчайший, (святым Макарием) просвети мои чувства, потемненные страстьми». — Акафист Сладчайшему Иисусу окрыляет мою всегрешную, мою бескрылую душу. Я — самый горький из людей, я — весь полынь; предугадываю чувством молитвы, насколько Христом услаждены мир, и жизнь, и тварь. Момент Благовещения — это момент, когда благовестная кровь впрыснута в артерии жизни. Человек сам по себе — несчастный онтологический вестник горечи. Человек — это загоркшая тварь, воссмердевшая и оскверненная. Молитвомыслие (молитвенная, омолитвенная мысль, мысль, соединенная с молитвой. –Примеч. ред. оригинала) — путь к познанию полноты Благовещения. Высокоумие, гордоумие — расточитель познания; зловещее познание. — восемьсот поклонов.

9 января.– Болезненное молитвенное настроение: все существо дышит молитвой. «Господи, дай мне слезы… Иисусе Сладчайший, (св. Макарием) дай мне смирение… Иисусе Сладчайший, (св. Макарием) просвети мои чувства, потемненные страстьми…» — От трехсот поклонов с молитвенным призыванием святого Златоуста сердце мое возгорается и льются слезы. Имя святого Златоуста все глубже проникает в меня и объемлет меня. О, Господи, удостой, чтобы святой Златоуст устроял меня и обладал мною. — Вечер: долгие молитвы с поклонами: тысяча молитвенных поклонов. «Иисусе Сладчайший, св. Златоустом и св. Григорием Нисским омолитви меня, всегрешного». Лег в половине четвертого.

10 января.– Святой Григорий Нисский. — Перед литургией 300 поклонов: «Иисусе Сладчайший, св. Григорием Нисским, св. Златоустом омолитви меня, всегрешного». — Усиленное смирение себя во время святой литургии. Пламенное ощущение всегреховности во время освящения Святых Даров. — Благодарственные молитвы после Святого Причащения: Господи, «украси мя»… Украшение человека через совоплощение Христу, причащением Его Святых и Пречистых Тела и Крови. — Прекрасный Образ Христов да отражается на лице любящих Его. Христообразие — через единение со Христом.

Пополуночи — 300 метаний с плачем: «Иисусе Сладчайший, спаси нас (моего милого брата) от отчаяния; имиже веси судьбами спаси нас!» (из молитвы Святой Троице в Часослове).

11 января.– Преподобный Феодосий Великий, общих житий начальник (ὁ κοινοβιάρχης). — Молитвы возносятся через него. «Господи, святым Феодосием скажи нам путь, воньже пойдем». — Всецелое чувство всеобщего сращивания со всеми тварями, всеобщей взаимосвязи, какое имел Адам до падения. Всякую тварь человек прежде своего падения ощущал как живую, органическую часть своего существа. Мир звезд был целостной, единосущной частью его сознания и самопознания. После грехопадения: каждый человек и тварь — осколки раздробленной грехом души всеобщей души и всеобщего тела. Через Христа–Церковь совершается постепенное зарастание ран существа, срастание, слияние в единую сущность существенно разъединенных грехом частей. Печаль за всех и вся любовь, объединяющая всех и приводящая ко Христу. Гносеологический характер агапичной силы любви: приятное чувство при взгляде на луну, листья — это остаток нашего кровного, органического, духовного сродства с ними, доказательство нашей единотелесности, единодушности, нашей единой сущности. Грех солипсизм; Христос агапичное всепримирение. — Вечером и днем 1200 молитв и 300 поклонов.

12 января.– Вся молитвенность сводится к «Иисусе Сладчайший, (св. Макарием, св. Златоустом) просвети мои чувства, помраченные страстьми; Иисусе Сладчайший, очисти ум мой от помыслов суетных; Иисусе Сладчайший, соблюди сердце мое от похотей лукавых» и к молитве святого Златоуста: «Господи, даждь ми смирение…» Многострунная отзывчивость моей природы на все злое и доброе только усиливает молитвенное настроение. Не смею никого и ничто: ни один глаз, ни одно лицо, ни одну тварь, — ничто встречать без молитвы. Она — мой единственный посредник; она поставляет прекрасный Образ Христов между мною, всескверным, и всеми другими людьми и тварью. «Иисусе Сладчайший, помилуй мою милую сестру… моего милого брата… Иисусе Сладчайший, помилуй меня, всегрешного, оком брата, сестры; страданием этого прохожего…» — Вечером результат: ощущение моей всегрешности преобладает над всем: тоска по кроткому Христу ненасытима. 500 поклонов и 1100 молитв.

13 января.– Утренние молитвы выливаются в горячие молитвенные вопли: «Иисусе Сладчайший, (св. Макарием) просвети мои чувства, потемненные страстьми; Иисусе Сладчайший, соблюди ум мой; Иисусе Сладчайший, удостой меня любить Тебя всею душою моею и всею мыслию и во всем творить волю Твою. Иисусе Сладчайший, сокрый меня от некоторых людей, и от демонов, и страстей, и от всякой худой и непотребной вещи». — Молитвенные посредники: святой Макарий, святой Антоний, Серафим Саровский, Златоуст, апостол Павел, апостол Иоанн, святой Савва. 500 молитв; при этом 400 поклонов; 200 поклонов: «Воспеваю благодать Твою, Владычице, молю Тя, ум мой облагодати». — Полдень: «Иисусе Сладчайший, (св. Макарием) ум мой облагодати»; «Иисусе Сладчайший, св. Макарием око мое облагодати, сердце». 150: «Воспеваю благодать…» — Под вечер известие: Николай Филиппович Мышкин умер. Панихида. Красота лица его. — Вечер: полночь: 1000 молитв; полночь: полтора часа молитвы с поклонами: 1000 поклонов: «Иисусе Сладчайший, святым Саввой помилуй меня, всегрешного, с моим милым братом; Иисусе Сладчайший, удостой нас любить Тя; научи нас творити волю Твою, Иисусе Сладчайший, дай нам смирение… Иисусе Сладчайший, святым Саввой утверди нас в монашеском подвиге; Иисусе Сладчайший, св. Саввой просвети наши чувствия…; наш ум очисти; Иисусе Сладчайший, св. Саввой соблюди сердце мое… Иисусе Сладчайший, молю Тя св. Саввой, ум мой облагодати; око мое облагодати; Иисусе Сладчайший, св. Саввой омолитви меня, всегрешного; омолитви ум мой всегрешный. Иисусе Сладчайший, молю Тя, св. Саввой обладай мною, всегрешный». — Главное молитвенное желание, чтобы меня Сладчайший Господь омолитвил, всегрешного, святым Саввой.

Святой Савва. Молитвенное настроение перед литургией: 300 поклонов. «Иисусе Сладчайший, св. Саввой облагодати око мое всегрешное; Иисусе Сладчайший, св. Саввой омолитви меня, всегрешного»… и т. д. и 300 молитв… Заупокойная лития по Мышкину. «Господи, смирись смирению моему. Кто я, — о, я, всезлосмрадный, чтобы принять Тебя, Благоухание, в тело свое?» Где ум, могущий представить большее смирение, нежели тайна Христова — евхаристическое смирение Себя? — Полночь: в течение дня 1100 молитв. Преподобный Павел Фивейский: очистительно–гносеологические молитвы. Особенно: «Иисусе Сладчайший, (св. Павлом Фивейским) дай нам молитвенное отношение к миру; Иисусе Сладчайший, (св. Павлом) облагодати ум наш, всегрешный; облагодати сердце наше, всегрешное; Иисусе Сладчайший, (св. Павлом) просвети наши помраченные чувства… Полночь: Акафист Иисусу Сладчайшему и Канон Честному Кресту и 700 поклонов — сводятся к восприятию благодати умом и сердцем, к срастворению ума с молитвой. «Воспеваю благодать Твою, Владычице (Богородице), молю Тя, ум мой облагодати».

15 января.– Преподобный Павел Фиваидский. — 200 молитв после утреннего правила: «Иисусе Сладчайший, святым Павлом омолитви меня, всегрешного. 300 поклонов: «Иисусе Сладчайший, молю Тя…» (и т. д. и т. д.)… — Около 5 часов, полчаса — 300 поклонов с горьким плачем за всех и вся: мое личное чувство всегрешности, всецелой ответственности за всех и за вся (за всех людей и за всю тварь). И самый воздух я повреждаю, всякую тварь, всякое существо присутствием своим заражаю грехом, загаживаю, оскверняю. «Иисусе Сладчайший, милостив буди мне, всегрешному и всемерзкому». — Полночь: 300 поклонов: святый Златоуст — главный заступник. Акафист. In summä 1000 поклонов и 1150 молитв…

Далее в «Молитвенном дневнике» следуют дни: св. Антония Великого, св. Афанасия Великого (к которому обращена молитва: «Утверди нас в православной вере»), преп. Макария Великого, преп. Евфимия Великого, св. Максима Исповедника, св. Григория Богослова, и каждый день — от 500 до 1000 поклонов и около 1000–2000 молитв. Накануне же св. Иоанна Златоуста (27 января 1921 года) — 400 поклонов и 1700 молитв и еще 400 поклонов. Накануне святых Трех Святителей (30 января 1921 года) — 1100 поклонов и 1160 молитв (помимо других характерна молитва: «Утвердите меня в монашеском подвиге»). Точно так же и накануне Сретения.

При наступлении Великого поста число молитв и поклонов увеличивается и в Страстную неделю становится самым большим: накануне Великой Пятницы — 3200 поклонов и 1800 молитв.

В 1922–1925 годы (позднее дневник не велся) все в основном оставалось так же, как и в 1921 году, по крайней мере что касается числа молитв и молитвенных слез (поклоны из–за болезни в основном оставляются). В отношении же молитвенных размышлений дневник становится все более аскетическим и сдержанным. — Примеч. ред. оригинала.