Смерть маленького сына была для Давида только началом несчастий, которые вскоре одно за другим обрушились на его голову. Один из сыновей Давидовых, Авессалом, убил брата своего Аммона. Давид дал сильно почувствовать Авессалому свой гнев за такое преступление, но это не только не исправило виновного, а еще более ожесточило его. Авессалом возымел преступную мысль свергнуть своего отца с престола. Долго и хитро приготовлялся этот план. Сторону Авессалома принял один из знатнейших советников Давида, Ахитофел. Авессалом многим нравился уже и тем, что от природы одарен был красотою, а сверх того, он успел привлечь к себе народ хитростью и коварством. Давид давно знал об этом, и потому, когда вдруг пришла весть в Иерусалим, что Авессалом провозглашен царем в Хевроне, он, во всякое другое время бывший неустрашимым, при этом известии упал духом и воскликнул: «Убежим, ибо нет нам спасения от Авессалома! Бегите скорее, чтобы он не ускорил нас и чтобы самый город не пострадал за нас!» Царь отправился пешком через поток Кедронский и с плачем направил свои стопы к горе Масличной; с ним шли и спутники его, молча оплакивая судьбу любимого царя своего. На дороге один из родственников Сауловых, по имени Семей, бросал камнями в несчастного царя и поносил его бранными словами. Авесса, раздраженный такою дерзостью, хотел отрубить голову Семею, но Давид сказал ему: «Оставьте его! Пусть проклинает меня, ибо Господь повелел ему проклинать меня!» Давид удалился в Манаим, Авессалом же занял царский престол в Иерусалиме и считал себя уже в такой безопасности, что ему как будто стоило только приказать – и он мог иметь своего отца в руках живым или мертвым. Между тем, вокруг Давида вскоре собралось столько верных из всей страны, что, когда дошло до сражения, он мог противопоставить мятежному сыну многочисленное и хорошо устроенное войско. Впрочем, сам Давид не принимал участия в этой битве, а поручил предводительствовать войском полководцу своему Иоаву. Больно было его родительскому сердцу при одной мысли, что его преступный сын может пасть нераскаянным в битве, а потому Давид во услышание наказывал полководцам: «Пощадите мне сына моего Авессалома!» Мятежники потерпели совершенное поражение. Сам Авессалом своими прекрасными чрезвычайно длинными волосами на бегу зацепился за ветви дуба, и когда мул, на котором он сидел, выбежал из-под него, повис на дереве. Один из воинов, видевший его висящим таким образом, сказал о том главнокомандующему. «Зачем же ты не убил его тотчас?» – вскричал Иоав. Но тот отвечал: «Если бы ты положил мне на руку даже тысячу серебряных монет, и тогда я не поднял бы руки моей на сына царева, ибо во услышание всех нас заповедал царь тебе и всем полководцам, говоря: «Сохраните мне сына моего Авессалома"". «Мне нечего долго говорить с тобою!» – сказал Иоав и, взяв три стрелы, пошел и поразил ими Авессалома в сердце.

И самая весть о победе не обрадовала Давида, когда он услышал, что сын его убит. Долго плакал он и восклицал: «Сын мой Авессалом! Сын мой! Кто даст мне смерть вместо тебя? Лучше бы мне умереть вместо тебя, сын мой!» Но в Иерусалиме, равно как и во всем Израиле, весть о победе Давида произвела всеобщую радость. Мужи иудейские с торжеством вышли во сретение Давиду. Сам Семей повергся в прах и просил униженно о прощении. При радостных восклицаниях всего народа Давид снова вступил в свою столицу.