Давид, сделавшись царем, и на престоле не забывал своей арфы. Псалмы этого венценосного певца и до сих пор услаждают сердце людей благочестивых. По принятии царства над всем Израилем первою заботою его было восстановление богослужения во всем его великолепии, ибо ковчег завета долгое время находился почти в совершенном забвении. Но прежде всего нужно было завоевать Иерусалим, который вскоре после смерти Иисуса Навина опять был занят иевуссеями. Давид взял его приступом, распространил и укрепил, перенес туда скинию свидения и самый город сделал столицею своего государства.

Давид вел много войн с соседственными народами и распространил пределы своего царства от Средиземного моря до Евфрата и от Дамаска до Египта. Но, несмотря на все эти войны, в его правление народ был гораздо счастливее, чем в прежние времена; побежденные народы, как-то: сирияне, эдомитяне, моавитяне и филистимляне, могли считать для себя счастием находиться под властью такого знаменитого царя. Только с аммонитянами поступил он слишком жестоко. Но в это время в его сердце закрался грех, а всякая страсть делает человека слепым, глухим и жестокосердым. Царь воспламенился плотскою любовью к Вирсавии, жене Урии, служившего в войске Давидовом. Чтобы достигнуть своей преступной цели, Давид приказал своему главнокомандующему Иоаву поставить Урию в сражении так, чтобы он наверное мог быть убит неприятелями. Конечно, при этом Давиду следовало бы вспомнить, что ему самому предстояла некогда подобная участь от Саула, и один только Бог избавил его от погибели. Но Давид не думал теперь об этом, потому что страсть ослепила его. Бог попустил, чтобы Урия был убит в сражении, и Давид женился на жене его Вирсавии. Почти целый год жил он с нею совершенно спокойно. Но вот приходит к нему пророк Нафан и говорит: «Царь! Рассуди мне следующее дело: в некотором городе было два человека, один богатый, другой бедный. У богатого было множество овец и рогатого скота; у бедного же не было ничего, кроме одной овечки, которую он любил и лелеял. Она ела со стола его, пила из его чаши и спала у него на коленях. Раз пришел гость к богатому человеку, и он пожалел взять от стад своих и от овец своих, а взял овечку бедного человека и приготовил ее на обед гостю своему».

Давид, выслушав дело, воспылал гневом и сказал: «Как Бог свят, человек, сделавший это, повинен смерти!» Тогда Нафан сказал Давиду: «Этот человек – ты!», и потом продолжал: «Так говорит Господь Бог Израилев: Я тебя помазал в цари над Израилем; Я тебя избавил от руки Саула. Зачем ты пренебрег словом Господним и сотворил лукавое перед очами Моими? Ты убил Урию мечом аммонитян, а жену его взял себе в жены». Давид почувствовал свое преступление, его совесть пробудилась, и он с раскаянием сердечным исповедал грех свой перед пророком Божиим. «Согрешил я перед Господом!» – сказал он Нафану; пророк отвечал ему: «И Господь простил тебе согрешение твое, ты не умрешь. Но так как сим делом ты уничижил Господа перед врагами Его, то умрет сын твой, родившийся от Вирсавии!», и с этим словом удалился.

Тяжел был удар для Давида как отца, лишиться сына, но еще тяжелее было ему думать, что это должно случиться в наказание за его необузданную страсть. Давид пал на землю и усердно молил Бога пощадить дитя его. В это-то время воспевал он со слезами и вздохами свой покаянный псалом, который и теперь еще каждому раскаивающемуся грешнику служит руководством к умилостивлению Бога: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего и от греха моего очисти мя. Яко беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну. Тебе Единому согреших и лукавое перед Тобою сотворих. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей!» Но судьбы Божии непреложны: дитя скончалось. Тогда Давид встал, умыл лицо, помазал голову и вошел в храм Божий поклониться Господу. Приближенные Давида удивились такой перемене с ним. «Как! – говорили они. – Пока дитя твое было живо еще, ты плакал и постился; теперь же, когда оно умерло, ты стал весел и отложил пост свой!» Но Давид отвечал: «Я плакал и постился, пока думал, что могу еще умолить Господа. Но теперь, когда воля Божия совершилась и дитя умерло, мне уже не воротить его слезами. Я к нему отойду, но он ко мне более не возвратится».