Много, хоть кудри юные вьются

Вкруг моих щек, испытала я в жизни:

Много пришлось мне страшного видеть:

Ужасы боя. Трои пожар

В ночь беды.

В облаке пыли, между толпами

Воинов шумных, голосом страшным

Боги взывали; с голосом медным

В поле носился грозный Раздор

Возле стен.

Ах, тогда еще высились

Стена гордые! Пламя же,

Дом за домом объявшее,

Страх и горе несущее,

Вихрем дальше помчалося

Всюду над городом сонным.

Я бежала сквозь дым и чад;

Близко, близко носилися

Боги в пламени гневные,

Страшно дивные образы;

Шли они, исполинские,

Огненной тучей одеты.

Видела я или грезилось

Только душе лишь испуганной

Чудо такое – не знаю я;

Но что ныне ужасное

Мне пред очами явилось -

Это я знаю и вижу.

Я могла бы сама теперь,

Если б страх не удерживал,

Чуда коснуться руками.

Кто ты из страшных

Форкиса дщерей?

Ибо, как вижу я,

Ты – из их рода.

Верно, одна ты из мрачных чудищ,

Око одно лишь и зуб один

Вместе имеющих страшных Грай,

Нас посетившая ныне?

Смеешь ты, чудо,

Рядом с красою,

Взору глубокому

Феба явиться?

Что ж, осмелься, наружу выйди!

Он не посмотрит на мерзкое.

Фебово око священное

Мрака вовек не видало.

Мы же, смертные, здесь стоим,

Злой, безжалостно злой судьбой

К муке очей обреченные,

К муке, какую отверженно-мрачное

Чтущим красу причиняет.

Дерзко нас повстречавшая,

Ты внемли же проклятию,

Ты внемли порицанию!

Слушай ты это от нас, осчастливленных

Тем, что богов мы создания!