Вот Пана карлики ведут

К колодцу, полному огня;

То пламя вверх взовьется тут,

То вглубь уйдет, покой храня,

И мрачно смотрит бездны зев;

То, снова бурно закипев,

Огонь взлетает, дик и рьян.

Стоит над ним великий Пан,

Дивясь нежданным чудесам,

А по обеим сторонам

Жемчужный пенится фонтан.

Как верить этому? И он

Нагнулся низко, удивлен,

Над тем колодцем. Вдруг туда

Его упала борода!

Чей подбородок гладкий тот?

Его рукой он скрыл… Но вот

Грозит ужасная беда:

Воспламенившись, борода

Летит обратно – вот зажгла

Его венец вокруг чела,

Жжёт грудь ему… Веселье вдруг

Сменил мучительный испуг.

Все гасят, тушат, но кругом

Толпа охвачена огнём.

Тот дует, этот воду льет, -

Огонь лишь больше восстает.

Бушует пламя все горят:

Объят пожаром маскарад.

Но что за весть, я слышу, там

Повсюду мчится по устам?

О ужас! Ночь беды и зла,

Что ты за горе принесла!

Увы, узнают завтра то,

Чего не рад узнать никто.

Я слышу крики в толкотне:

«Сам император наш в огне!»

О, если б лгала эта весть!

Он гибнет! Двор с ним гибнет весь!

О, будьте прокляты, кому

Пришла та мысль – внушить ему,

Чтоб он, владыка наш и князь,

В смолистый хворост облачась,

Под этот дикий рёв и вой

Пришел нас всех сгубить с собой!

О юность, юность, резвый пыл

Когда ты в меру укротишь?

О власть, о власть, – избыток сил

Когда с рассудком совместишь?

Пылает лес, огонь гудит

И языками вверх бежит

И лижет доски потолка.

Всё, всё сгорит наверняка!

Нет меры горю Чем помочь?

Кто нас спасет? В одну лишь ночь

Вся роскошь пышного двора

Золою станет до утра!