Подростки были всегда... но имени у них не бы­ло. До начала 1940-х гг. их считали подросшими детьми; однако общественные и индустриальные перемены, вызванные мировой войной, изменили ситуацию. Слово «подросток» должно было по­явиться как определение отдельной возрастной группы — людей, которые уже не дети, но еще не взрослые. Они находились в переходном периоде, взрослели, проверяли свои системы ценностей и стремились к независимости и самоопределению. Вот как подростков стали называть «подростка­ми».

Перед второй мировой войной большая часть американских детей в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет работала на фермах, заводах или на дому — в зависимости от желания родителей. Они помогали своим родителям заботиться о млад­ших детях. У них не было права выбора, и они про­должали работать так, пока не вступали в брак.[60]

Они составляли часть родительской семьи, и имен­но этого от них и ждали, пока они не станут доста­точно взрослыми, чтобы вступить в брак. Не суще­ствовало отдельной подростковой культуры — культуры перехода от детства к юности. Не было подросткового кино, музыки или моды, потому что не было подростков.

Великая депрессия 1930-х гг. все изменила в США. Экономический кризис привел к сокраще­нию числа рабочих мест. Немногочисленные рабо­чие места были заняты отцами, и подростки оста­лись без занятия. Тысячи подростков, чувствовав­ших себя обузой для семьи, стали искать новые способы заработка. Они стали уезжать в города или уходить в соседние села, но большинство утратило надежду. Они спали в скверах или переулках, час­то попрошайничали и создавали множество проб­лем для общества. Социолог Грейс Палладино пи­шет: «Подростки, убегавшие из дома и занимав­шиеся бродяжничеством, заставили общество об­ратить внимание на подростковую проблему».[61]

Эта общественная драма побудила президента Франклина Рузвельта создать «Национальную ад­министрацию по молодежным проблемам», кото­рая была призвана дать возможность обучения и работы разочарованной американской молодежи. Это в свою очередь привело к усилению внимания к проблемам школьного образования. До этого вре­мени большинство американской молодежи даже не думало о завершении среднего образования. На­пример, в 1900 г. только 6 процентов семнадцати­летних американцев получили диплом об оконча­нии средней школы. Напротив, в 1939 г. в школе училось уже 75 процентов подростков в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет.[62]Считалось, что средняя школа должна дать подросткам образова­ние, воспитывая их в здоровой среде. В таких усло­виях молодежь должна была раскрывать свои та­ланты, устанавливать цели, вырабатывать пози­тивные трудовые навыки и после окончания шко­лы становиться благополучными гражданами об­щества.

Значительное количество молодых людей пре­вратилось из рабочей силы (или безработных без­дельников) в учеников старших классов, и это при­вело к возникновению отдельной «подростковой культуры». Как замечает Палладино: «В то время как деятели образования и комитеты обсуждали будущее подростков, сами молодые люди открыва­ли для себя непосредственный и интересный мир — мир радиомузыки, танцев и развлечений. Когда в конце 1930-х гг. экономика стала восстанавливать­ся (в значительной степени благодаря войне в Евро­пе), ученики старших классов уже превратились в слой общества, не имеющий ничего общего с семей­ной жизнью или взрослыми обязанностями».[63]

Это было первое поколение подростков, боль­шинство из которых закончило школу. К 1938 г. они получили прозвище «бобби-соксеров» и танце­вали под музыку «биг-бэндов». Никто еще не ду­мал о них как о подростках, и сами они так не дума­ли, однако представление об отдельном подростко­вом поколении постепенно начало формироваться. Старшеклассники открыли для себя «бит» и при­думали собственный язык.

Именно об этих старшеклассниках, известных в 1930-е гг. как «бобби-соксеры», сложилось пред­ставление, которое позже получило названиепод­росток.Они разработали уникальный стиль, свою культуру, в том числе моду, музыку, танцы и при­чески. Их оксфордские сапоги, свободные рубашки и свитера из ангоры стали символом новой жизни  старшеклассников. Они приводили родителей в ужас своим безумным языком, понятным только их сверстникам. Еще хуже, что они тратили время и деньги на организацию фан-клубов и торчали на улицах часами, когда в город приезжал оркестр, просто чтобы взглянуть на своих любимых музы­кантов-свингеров.[64]

Рекламодатели быстро уловили, какую выгоду можно получить от этих беспечных школьников, которых волновало только, как хорошо провести время и потанцевать. Именно они изобрели термин «тинерсы», позже — «тинстеры», и в 1941 г. — «тинэйджеры».[65]Подобно «бобби-соксерам», ти- нэйджеры связывали учебу в старших классах со свиданиями, вождением автомобиля, танцами, му­зыкой и развлечениями. Журнал «Лайф» предла­гает такой портрет тинэйджера: «Их жизнь — это радостный мир компаний, игр... кино... и музы­ки... Они говорят на забавном жаргоне... обожают шоколадные коктейли... всюду ходят в мокаси­нах... и гоняют на машинах, как сумасшедшие».[66]Понятно, что подростковая культура развива­лась. Интересно, что сейчас мы, родители, учителя и церковные деятели, часто жалуемся на упадок подростковой культуры. Доктор Лесли Хоумен, который ведет колонку в « Лэйдис Хоум Джорнел », утверждает, что подростки никогда не смогут со­средоточиться на «реальных достижениях», если их подростковые годы будут «слишком гладкими и сплошным развлечением». Он советует мудрым ро­дителям свести до минимума опасный вирус подро­сткового безделья и воспитать в них вкус к более изысканным радостям жизни.[67]Возможно, Хоу­мен был первым, но не последним родителем, кото­рый хотел бы уберечь подростков от того, что счи­тается эксцессами подростковой культуры.